Ведьмы Плоского мира

— Ты же сказала, что они приходились друг другу братьями и что Веренс из них был старшим!
— Правильно.
— И дали всем понять, что…
Матушка Ветровоск накинула на плечи шаль.
— Мы обязаны говорить правду, — объяснила она. — Но быть честными нас никто не заставляет.
— То есть вы хотите сказать, что король Ланкрский на самом деле не…
— Я хочу сказать, — железным голосом промолвила матушка, — что сейчас у нас король, который не хуже других правителей и получше многих из них. Голова у него на плечах есть…
— Хотя раньше ее венчал шутовской колпак, — вставила нянюшка.
— …и дух старого короля теперь может почить в мире. У нас была замечательная коронация, после которой некоторые из нас утащили домой кубки, хотя никакого права не имели, потому как кубки предназначались в подарки сиротам, но все хорошо, что хорошо кончается. Вот что я хочу сказать. И не забивай себе голову тем, как все могло бы быть и как должно было быть. Сейчас это уже не важно.
— Ведь на самом деле никакой он не король! — возопила Маграт.
— Но мог бы им быть, — логично указала нянюшка.
— Вы же сами минуту назад утверждали…
— Да кто вообще может во всем этом разобраться?! Покойная королева даже считать толком не умела. Кроме того, он даже не подозревает о том, что в действительности он вовсе не королевских кровей.
— Надеюсь, ты не станешь передавать ему содержание нашего сегодняшнего разговора? — осведомилась матушка Ветровоск.
Маграт упорно разглядывала луну, по которой только что пробежала стайка облаков.
— Не стану, — наконец ответила она.
— Вот и славно, — кивнула матушка. — Вообще, взгляни на происходящее с другой точки зрения. Королевская кровь тоже должна где-то начинаться. Вот пускай с него и начнется. Во всяком случае, работу свою он собирается выполнять ответственно, что уже хорошо. Ничего, он справится.
Маграт поняла, что проиграла. На другое не приходится рассчитывать, когда имеешь дело с матушкой Ветровоск, — тут весь азарт состоит в том, чтобы угадать, когда именно тебя загонят в угол.
— Но все-таки я вам удивляюсь, — промолвила Маграт. — Вы же ведьмы, а значит, превыше всего на свете должны ценить правду, традицию, судьбу, наконец…
— Вот здесь-то и кроется твоя основная ошибка, — возразила матушка. — Судьба, безусловно, важна, но люди, считающие, что она ими распоряжается, совершают большую ошибку. На самом деле все наоборот.
— Гадская судьба, — выразила свое мнение нянюшка.
Матушка смерила ее яростным взором и снова повернулась к Маграт:
— Ты же знала, на что идешь, когда решила стать ведьмой.
— Я стараюсь, — тихо промолвила Маграт, глядя на тонкую ленточку зари, растекшейся по горизонту. — По-моему, мне пора. Уже светает.
— Да и я пойду, — отозвалась нянюшка Ягг. — Ширл вся изведется, если я не вернусь домой к завтраку.
Нянюшка тщательно затоптала последние искорки.
— Когда же встретимся мы вновь? — спросила она. — М-мм?
Ведьмы смущенно переглянулись.
— Ну, весь следующий месяц я буду занята, — пожала плечами нянюшка Ягг. — Дни рождения и все такое прочее. Э-э. Да и дел скопилось невпроворот, пока эта суматоха творилась. О привидениях опять же надо позаботиться…
— Я думала, ты отправила их обратно в замок, — удивилась матушка.
— Пыталась, да они не захотели возвращаться, — отводя глаза, объяснила нянюшка. — Кроме того, сказать по правде, я к ним уже привыкла. Вместе коротаем вечера. Они теперь почти не вопят.
— Что ж, это очень мило, — кивнула матушка. — А ты чем займешься, Маграт?
— В это время года хорошая хозяйка всегда найдет себе занятие, — развела руками Маграт.
— Понимаю, понимаю, — промолвила матушка. — Значит, на определенное время договариваться не будем, не имеет смысла. В общем, оставим вопрос открытым.
Нянюшка Ягг и Маграт кивнули.
Над пустошью занимался новый день. Разойдясь в разные стороны и погрузившись в собственные мысли, ведьмы возвращались домой [23].
  
Ведьмы за границей
  
 
Посвящается тем читателям — а почему бы и нет? — которые после выхода «Вещих сестричек» буквально завалили автора собственными вариантами текста «Песни про ежика».
 
О горе мне, горе…
 
Перед вами — Плоский мир, плывущий сквозь пространство и покоящийся на спинах четырех слонов, которые, в свою очередь, стоят на панцире Великого А'Туина, Всемирной Черепахи.
В прежние времена подобная вселенная считалась необычной и даже, возможно, невозможной.
Но с другой стороны, в прежние времена все вообще обстояло гораздо проще.
Это потому, что вселенная была исполнена невежества. И ученый, подобно склонившемуся над горным ручьем старателю, тщательно и долго просеивал ее, роясь в поисках золотых крупинок знания среди гальки абсурда, песка неопределенности и шныряющих в воде крошечных щетинистых восьминогих суеверий.
Время от времени он выпрямлялся и выкрикивал что-нибудь вроде: «Ур-р-ра, я только что открыл третий закон Бойля!». И тогда все сразу осознавали, кто они и где находятся. Но основная беда заключалась в том, что со временем невежество становилось все более привлекательным, в особенности колоссальное, поразительное невежество в области таких крупных и важных проблем, как материя и творение. Люди, которые раньше терпеливо возводили посреди хаоса вселенной свои домики из рациональных бревнышек, перестали это делать и все больше начали интересоваться хаосом как таковым — во-первых, быть специалистом по хаосу куда легче, а во-вторых, в хаосе время от времени встречаются по-настоящему классные узоры, которые здорово смотрятся на футболках.
И вместо того, чтобы продолжать заниматься чистой наукой [24], ученые вдруг принялись налево-направо рассказывать, насколько невозможно хоть что-то знать наверняка и, мол, вообще не существует ничего познаваемого, что можно было бы назвать реальностью, но все это очень, очень здорово, а кстати, неужели вы не слышали, ведь все кругом состоит из пресловутых крошечных вселенных, вот только их никто не видит, поскольку все они замкнуты сами на себя! И вообще, разве плохая получилась футболка?
По сравнению с подобными теориями, гигантская черепаха, несущая на спине целый мир, кажется чем-то по меньшей мере обыденным. Она хотя бы не пытается делать вид, будто ее не существует, и никто из обитателей Плоского мира даже не думал доказывать, что такой черепахи нет и быть не может. А вдруг ты окажешься прав и выяснишь, что на самом деле плаваешь в космической пустоте? Дело все в том, что Плоский мир существует на самой грани реальности. Достаточно ничтожнейшего толчка — это равновесие нарушится и весь Диск рухнет на ту сторону действительности. Поэтому жители Плоского мира воспринимают все крайне серьезно.
Например, те же сказки.
Сказки — вещь очень важная.
Люди думают, что сказки создаются людьми. На самом же деле все наоборот.
Сказки существуют совершенно независимо от своих героев. Если вам это известно, то такое знание — сила.
Сказки, эти длиннющие колышущиеся ленты обретших форму времени и пространства, порхая, носились по вселенной с самого начала времен. При этом они постепенно эволюционировали. Слабейшие вымерли, а сильнейшие выжили и со временем растолстели — ведь люди пересказывали их раз за разом.
Существование этих самых сказок накладывает смутный, но довольно устойчивый отпечаток на хаос, который представляет собой вселенская история. Сказки протачивают в ней ложбинки, достаточно глубокие и позволяющие людям следовать вдоль них. Точно так же вода протачивает себе русло в горном склоне. И каждый раз, когда руслом сказки проходят новые действующие лица и герои, оно становится все глубже.
Это называется теорией повествовательной причинности и означает, что сказка, стоит ей начаться, приобретает форму. Она моментально впитывает вибрации всех своих предшествующих изложений, которые когда-либо имели место.