Борьба за свободу (ЛП)
Группа ворчит и отвечает рядом разных насмешек и оскорблений, прежде чем мы разбиваемся на пары и занимаем наши места. Этот главный бой, как подведение итогов всего, над чем я работал, с тех пор как начал бороться. Это самое главное достижение в моей жизни. И будь я проклят, если девушка попытается отнять у меня эту цель.
Никогда.
Несколько часов тренировки, и я тяжело дышу. Пот покрыл мою кожу, доказывая, что я упорно работал. Я приветствую, жжение в моих мышцах и поток эндорфинов, которые стирают мысли об определенной девушке.
— Отдохните пять минут, и затем мы будем бить по груше, — говорит Оуэн.
Мы все хватаем нашу воду и растягиваемся на полу.
— Где будем смотреть игру в эти выходные? — Калеб ложится рядом со мной на спину.
— Не у меня. — Я делаю глоток из своей бутылки.
— У тебя Джона. — Оуэн решает за группу.
— Какого хрена ты указываешь? — я хмуро гляжу на него и подумываю пнуть его по ноге.
Он пожимает плечами в моем направлении.
Блейк встает, хватает свою лодыжку и растягивает квадрицепс.
— Мило. Я принесу пиццу.
— Я принесу пиво, — звучит голос Рекса позади меня.
Черт возьми, нет. Я же сказал не у меня.
— Игра начинается в три, так что мы должны быть там к двум. — Калеб кивает Рексу.
— Гребаные придурки.
Как будто меня здесь и нет.
Тупица Рекс поворачивается ко мне.
— Не забудь, у меня шоу в этот вечер. Сбор в семь. Призрачный Бар. Мы все можем поехать в клуб, после игры.
— Вы, ребята, хотите, чтобы я принес Wii (прим. ред. игровая приставка)? — Калеб надевает перчатки, его глаза мечутся между ублюдками, избегая меня.
— Нет. Никакой нах*р Wii. — То, что начинается как просмотр игры в моем доме, превращается в вечеринку, и зная этих ребят, она будет продолжаться все выходные.
— Да ладно, Джона, — самоуверенная улыбка Блейка, заставляет меня сжать пальцы в кулак. — Ты боишься, что мы можем испачкать твою кухню? — он приподнимает одну бровь.
Я посылаю ему испепеляющий взгляд. Как будто того дерьма, что у меня есть недостаточно, и я прямо-таки нуждаюсь в группе, которая доставит мне еще больше проблем.
— Ладно, хорошо. Но не пиццу. Я сделаю что-нибудь на гриле. Не могу есть такую фигню так близко к бою. — Побежденный и злой я застегиваю свои перчатки.
— Если вы собираетесь готовить на гриле, я приведу Никки. Она может приготовить здоровую пищу на кухне и посидеть у бассейна. — Жена Оуэна, Никки, диетолог, и надирает всем задницы на кухне. Это, конечно, стоит того.
— Звучит как план. Я приведу несколько девушек, поэтому Никки будет с кем поболтать, — группа замирает и пялится на Блейка. — Что? — все знают, с какими девушками Блейк общается. Я не заинтересован в том, чтобы вокруг крутилась толпа поклонниц, а Блейк всегда путешествует с гребаным гаремом.
— Это должно быть интересно, — Оуэн смотрит на Блейка, и улыбка растягивается на его губах.
— Это было давно, чувак. Вы еще не были женаты. — Блейк смотрит на Оуэна.
— Не-а, но уверен, ты помнишь, что Никки не одобрила то, как твои сучки терлись о мою промежность. — Оуэн смеется и пожимает плечами.
— Как ты можешь смеяться? — Блейк упирает руки в бока. — Ник сломала нос той девушке. — Оуэн смехом отвечает на вопрос Блейка.
— Я не хочу, чтобы дом был заполнен твоими потаскухами. — Я скрещиваю руки на груди.
— Эй, спортсмен тоже нуждается в любви.
— Не более двух, Блейк. Я серьезно, — предупреждаю я.
— Да, я понял. — Он отмахивается от меня.
Он не понял.
Я запрокидываю голову, чувствуя, что одна сторона моих губ складывается в улыбку.
— Скажи это, Блейк. Скажи: «Я обещаю, Джона, что приведу не более двух девушек на твое барбекю».
— Ты, бл*дь, серьезно? Я же сказал, что понял. — Блейк щурит глаза.
— Скажи это.
— Черт. Ладно. Я не приведу более двух девушек на твое барбекю. — Блейк стискивает челюсть так крепко, что я удивлен, как он не сломал зубы. Этого парня так легко взбесить.
— Ты забыл: «Я обещаю, Джона».
Уф!
Мое дыхание выбивается из легких, поскольку Блейк пытается повалить меня на мат… безуспешно.
Глава 4
Рэйвен
Шел третий день, моей работы над Импалой: семнадцать часов и тридцать восемь минут, если быть точной. Я слежу за часами, проведенными с Джоной, для моей карточки учета рабочего времени, а не потому, что отмечаю каждую минуту с ним, фиксируя в памяти, чтобы, когда моя работа здесь закончится, у меня было что-то, что напомнит мне о времени, проведенном вместе.
Я вытаскиваю двигатель и верчу его. Просматривая по частям, я откладываю в сторону то, что можно спасти, а Джона копается внутри. Облокотившись на верстак, я разбираю мотор.
Из нескольких реставраций, которые я сделала за все эти годы, это является безусловно лучшей: высококачественные инструменты в моем распоряжении, чистое рабочее окружение, отличная компания… и вид. Например, вот этот.
Джона лежит на спине, поперек переднего сиденья, и его голова находится под приборной панелью. Его футболка приподнялась, обнажая несколько дюймов его накачанного живота. Полоса темных волос идет от его пупка и исчезает под мешковатыми джинсами. Его сильные ноги расставлены буквой V, чтобы удержать вес.
— Ай, черт побери! — я хватаю свой окровавленный палец, беспокоясь больше о том, что кровь попадет на вещи Джоны, чем о степени своей травмы.
— Ты в порядке? — Джона встает из его сексуальной позы и становится у верстака, беспокойство отражается на его совершенном лице.
— Да, все в порядке. Тупой ржавый кронштейн. — Я тяну палец в рот, когда он хватает меня за руку.
— Нет, не делай этого. Микробы.
Тепло поднимается вверх к моей шее и лицу.
— Ох, ты прав. — Я потираю лоб, надеясь, что могу скрыть смущение свободной рукой. — Рты грязные.
Он поднимает взгляд от моей раны, но я не смотрю ему в глаза.
— Не микробы из твоего рта. Микробы с руки. Кто знает, какое дерьмо живет на этой штуке. — Он показывает на кронштейн. Я бросаю на него быстрый взгляд и вижу, как на его губах растягивается улыбка. — Насколько я могу судить, у тебя очень чистый рот. — У него на мгновение появляется ямочка, прежде чем его взгляд падает на мои губы.
Я сжимаю их, увлажняя языком. Моя грудь поднимается и опускается хаотичными рывками, и тепло наполняет мое тело.
— У меня есть кое-что для этого. — Глубокий тембр его голоса притягивает меня ближе, пока я наклоняюсь к нему через верстак.
Клянусь, этот человек может затащить в постель любую женщину с одного взгляда. Он отпускает мою руку, чтобы дойти до ближайших шкафов. Я резко наклоняюсь вперед, держась за столешницу, чтобы остаться в вертикальном положении.
Я не идиотка, когда дело доходит до похоти. Я видела это в мужчинах прежде. Но никогда не чувствовала этого: огонь, распространяющийся по моей груди, нарастающее напряжение, что стягивает мои внутренности, кровь, мчащаяся по венам, наполняет голову видениями его рук на моем теле. Желание разгорается под кожей, окрашивая мои щеки. Я оглядываюсь, чтобы найти что-то, чем можно обмахнуться.
— Вот и я. — Его голос звучит справа, и я подавляю желание потереться об него, как делает Дог, когда я держу еду.
Он поднимает мою ладошку, посылая восхитительные мурашки по руке. Быстро намазывает мазью и приклеивает пластырь на палец. Его руки, на удивление нежные, для своих размеров, и мне интересно, как много женщин ощутили их нежность в более лучших местах, чем руки. Наверное тысячи. У меня скручивает живот от болезненной ревности.
— Ты хорош в этом. Хотя, из-за твоего рода деятельности так, наверное, и должно быть.
— Да, у меня много практики. — Он заканчивает с моей рукой и выбрасывает обертки.