Правила эксплуатации или как вернуться домой (СИ)

— Я понимаю и не осуждаю, — вновь подал он голос. — Просто хочу, чтобы ты знала: мне жаль, что мы познакомились при таких обстоятельствах.
— Насколько мне известно, вы в этом не виноваты, — хмыкнула я, а затем с горечью поджала губы.
— Не нужно, — покачал он головой, неторопливо ведя меня длинными коридорами. — Не вини Людмилу. Она всегда хотела для тебя только добра.
— Вы защищаете ее? После того, как она скрывала нас друг от друга? — растерянно моргнула я, потому что внутренне не верила, что опасный и могущественный Владыка мог простить сокрытие своего ребенка даже любимой, и постоянно искала скрытый подвох в его доброжелательности.
— Я всегда защищаю тех, кто мне дорог, — улыбнулся он. — Людмила для меня — дороже жизни. Так уж вышло, что тебе в отцы достался однолюб. Мне было сложно смириться с тем, что она скрыла тебя от меня. Но я понял, что она делала это исключительно из добрых побуждений. Она надеялась защитить тебя и подарить жизнь, которую сама никогда не имела. Я уважаю ее выбор. Не одобряю, но уважаю. Этот выбор делает ее той, кого я когда-то полюбил раз и навсегда.
На это я долго собиралась с ответом, но так и не нашлась. Я любила маму, и радость от встречи с ней, живой и здоровой пересилила обиду, которая, увы, не исчезла окончательно. Она скреблась изнутри, мешая просто смириться и плыть по течению, как привыкла делать. Приготовиться к зиме, и летняя засуха, грозившая неурожаем — вот, что было моей основной проблемой последние годы. Теперь же от моих решений зависит смогу ли я вернуть себе эту пусть и сложную, но привычную и понятную жизнь.
— Недели не прошло, как моя привычная жизнь второй раз перевернулась с ног на голову. Я узнала, что мне врали. Все и обо всем. Теперь я просто не знаю, во что верить и кому доверять.
— Доверяй тем, кого любишь.
— Они тоже могут врать, — заметила я тоскливо, поджав губы, и ощутила как на мои пальцы, лежащие на локте мужчины, сверху легла вторая ладонь Владыки, которая сжала в знак поддержки.
Вероятно, для моего восприятия он старался принимать человеческое обличье рядом с мамой и мной. Вот и сейчас со мной шел высокий, худощавый и величавый мужчина с длинными волосами стального цвета, а на голове его, вместо выдающихся рогов, которые больше походили на корону, красовался золотой обруч. Вот только я чувствовала подвох. Да, видеть рядом с собой человеческого мужчину, пусть и «голубых кровей», было лучше, но внутренне я знала, что это лишь фальшь.
— Просто прими, что все врут. И, порой, кто-то вынужден врать, чтобы защитить того, кого любит. Иногда нет другого выхода, и остается надеяться, что со временем тебя поймут и простят за этот обман. Быть может, это поможет тебе примириться с действительностью. Нет идеальных существ, но иногда за эту не идеальность мы и любим, — заметил он с такой грустью и задумчивостью, что я засомневалась, на ту же тему мы говорим, или уже о другом.
— Ложь во благо? Я же всегда думала, что ставить выбор любимого превыше своих желаний — вот где кроется истинное чувство, — усмехнулась я и насторожилась, когда Владыка напрягся. Но быстро согласился, кивнул и прокомментировал:
— Это две стороны одной медали, — расплывчато подметил он с таким видом, словно предлагал закрыть данную тему.
— Вы простили маму? — задала я прямой вопрос и посмотрела в глаза демона, которые были так похожи на мои собственные, думая, что непременно пойму, если он мне соврет.
— Простил, — улыбнулся он, и фальши я не ощутила. — И очень надеюсь, что и ты сможешь. Она очень любит тебя. Людмила часами рассказывала мне о тебе и том, какая ты замечательная, в чем я день ото дня убеждаюсь лично. Это с лихвой окупает мое незнание и последующие семь лет ожидания встречи с тобой.
— Вы тоже не такой уж… демон, — смущенно улыбнулась я и растянула губы шире, когда он задорно подмигнул.
— Приму это за комплимент, — с благодарностью кивнул Владыка, шутливо раскланявшись. — У тебя ее улыбка и смех, — заметил он. — И внешне вы с Милой очень похожи, — заметил он с таким видом, что я на миг испугалась, что вся его симпатия ко мне держится только на сходстве с мамой. — Но, при этом по характеру вы совершенно разные. Это — здорово. Мне хотелось бы узнать тебя лучше. Если ты позволишь, — заглянул он мне в глаза с тщательно скрытым волнением внутри зрачка. Но его глаза были точным отражением моих, потому каждую эмоцию я воспринимала, как свою собственную, и знала их наизусть. И это волнение Владыки… подкупило.
 
— Я буду рада посвятить этому оставшееся во Мраке время, — кивнула я, но вместо радости или довольства заметила в его лике странную тень, которую Нималлар быстро прогнал, спрятав за радушной улыбкой.
— Говоря про оставшееся время, — начал он словно невзначай. — Скажи мне, как ты относишься к Волозару?
Я запнулась и, если бы не поддержка Владыки, растянулась бы на полу. Но после выпрямилась, поправила юбку, оттягивая момент для ответа и собираясь с мыслями, которые неожиданно взбунтовались:
— Порожек не заметила… — попыталась я оправдаться, что, разумеется не подействовало. — А почему вы спросили? — решила я, что лучшая защита — это нападение. Особенно когда однозначного ответа нет.
— Ну, учитывая мои наблюдения, я смею думать, что он к тебе неравнодушен. Отсюда закономерный вопрос, взаимно ли это?
— Это не может быть правдой, — мотнула я головой. — Он сам говорил, что хочет побыстрее от меня избавиться.
— Я давно знаю Волозара и безмерно уважаю этого демона. И это позволяет мне судить о его мотивах, — вздохнул Нималлар, вновь беря меня под руку, направляясь куда-то вглубь заброшенного зимнего сада, который, кстати, было бы неплохо привести в порядок и вспахать давно затвердевшую землю с безнадежно засохшими кустами каких-то цветов. — Пойми правильно, однажды Волозара уже обидела женщина, посмеявшись над его чувствами. После он сделал карьеру в армии, что также оставило отпечаток на его поведении. Такой, как он, не привык не просто выражать чувства, даже допускать мысль, что они у него есть. Полагаю, он и сам не может правдиво ответить, что испытывает к тебе. Это пугает его, и он, как истинный военный, видит в этом опасность своему спокойствию. А от опасности его учили избавляться. Однако, его поступки… говорят сами за себя.
— Сегодняшний день — не показатель, — насупилась я и поругала себя за то, что прикусила губу, ощутив волнение и робкую надежду.
— Сегодня — может быть, — с легкостью согласился Нималлар. — Но ты пробыла с ним уже три недели, — заметил он мягко, пока я осознавала, что мы уже некоторое время никуда не идем, а голос Владыки меня словно загипнотизировал. — Ты — умная девушка, Дарина. При желании, сделаешь выводы самостоятельно, — словно почувствовав мое напряжение, пошел он на попятную. — Этому месту не хватает женской руки, как считаешь? — быстро сменил он тему, выразительно окинув взглядом запущенный сад. — Немного заботы, инициативы и ласки и он преобразиться, — словно имея в виду вовсе не сад, прокомментировал демон.
— А если надежды на его возрождение окажутся лишь плодом моего воображения? — робко спросила я.
— Я верю, что твое сердце тебе подскажет. Ведьмы — не люди. Им видно куда больше, чем другим. А демоны — спецы в расшифровке потаенных желаний, что спрятаны в душах. Ты же — и ведьма, и демонесса в одном флаконе. Тебе и карты в руки.
— Даже если так, — подумав, качнула я головой. — Это не имеет смысла. Демонам не место в верхнем мире, а живым — в нижнем. И времени совсем не осталось, даже на расчистку… сада. Чего уж говорить про облагораживание? Легче об этом даже не думать, — вздохнула я, ловя себя на мысли, что «не думать» теперь едва ли выйдет.
— Твоя правда. Что же, в таком случае, надеюсь, что завтра ты посетишь мой дворец. Я хочу показать тебе его. Заодно и пообщаемся, — так же неожиданно быстро отступился Владыка, словно и не он затевал этот разговор и сейчас вынудил меня погрузиться в собственные мысли. — И если уж тебе нечем заняться, может, хотя бы начнешь приводить этот сад в порядок? Я помню его цветущим и благоухающим. Жаль, что это изменилось. Уверен, Волозар оценит твои старания и сам закончит то, что ты не успеешь. Сделаешь прощальный подарок перед тем, как отправиться в верхний мир. Этому месту нужна лишь надежда и капля заботы. Вот увидишь, почва тут плодородная.