Золото Советского Союза: назад в 1975. Книга 2 (СИ)

— Я его потрогал, я его в руке держал! — наконец сумел я подняться и теперь хватался за друга, как утопающий за соломинку. — Вытащите меня отсюда!
Сверху спустилась рука, за которую я ухватился, а ногой оперся о Лёхины руки, сложенные в замок. Только оказавшись наверху, я немного начал приходить в себя. Кровь! Нужна моя кровь.
— Я нигде не порезался? — завертел я головой в поисках какой-нибудь раны, из которой можно было бы нацедить крови на чёртово золото.
— Саша, всё хорошо, у тебя нет никаких ран. Всё в порядке.
— Дура! — заорал я на Зинку, которая вздумала утешить меня своей наблюдательностью. — Нож, у кого-нибудь есть нож? Или что-то острое.
— У меня есть маникюрные ножнички, — пожала плечами Зинка.
— Острые? Давай сюда, — потребовал я.
Девушка покопалась в своей сумочке и протянула мне миниатюрные ножницы. Так, как бы ткнуть, чтобы нацедить крови? Не попаду ведь как назло. Вспомнил, в ушах сосудов дофига. Значит, будем резать ухо. Я взялся поудобнее, пощёлкал ножничками, и оттянул ухо, чтобы натянуть кожу. Щёлк! Ять! Больно! Зинка рядом ахнула, а Костя только ошалело наблюдал за моими резко проклюнувшимися суицидальными наклонностями.
— Ты что? — кинулся он отбирать у меня инструмент.
— Отвали, дебил, — еле увернулся я от него и пополз к дыре в полу, чтобы напрасно не терять капли потёкшей крови.
— Что там у вас? — орал внизу Лёха, оставшийся в темноте.
— Сдвинься слегка, чтобы на тебя не попало, — попросил я его. — Да отцепись ты! — это уже Костику, который видимо решил, что у меня с головой нелады и хватал мои ноги, стараясь удержать на месте.
Где фонарь? В тусклом свете из соседнего подвала ничерта не видно. Капает, нет?
— Фонарь дайте, — попросил я. — Посветить.
Зажёгся яркий луч, и в его свете я разглядел, что накапало с меня и на пол, и вниз уже прилично, так что наверное можно считать искупление кровью завершённым.
— Саня, ты чего? — хриплым голосом спросил Лёха, заметивший меня, орошающего кровью с таким трудом добытый клад.
— Всё в порядке, — успокоился я, переваливаясь на спину, подальше от дыры. — Есть у кого чистый платок? Зажать бы.
Надо мной захлопотала Зинка, Костя так и смотрел шальными глазами, а Лёха переминался внизу.
— Можете забирать золото, — устало разрешил я. — Только от меня подальше его выгружайте. Мне его касаться нельзя. Ну чего смотрите? В порядке я. Особенность у меня такая — нельзя найденного золота касаться. А если хватанул, так кровью надо откупиться. Такой вот побочный эффект.
Пока мои молодцы собирали добро и вытаскивали его наверх, я даже вздремнуть успел. Недолго наверное, но и этого было достаточно, чтобы взбодриться. Кровь почти свернулась, добыча была упихана по сумкам. Вместо Зинкиной сумочки опять явился монстр, в котором она банки таскала. Сумочка оказалась раскладной и довольно крепкой.
— Извините, но тащить это всё тоже придётся вам, — сообщил я, отодвигаясь от золотой поклажи.
— Да ладно, унесём как-нибудь. Ты как?
— Нормально. Руки-ноги шевелятся, значит, дойду.
— А вот выглядим мы так себе. В транспорт могут не пустить, — пытаясь отряхнуться, сообразили парни.
Мы и пешком, конечно, можем дойти, но устали все и перемазались как черти.
— Есть предложение. Зину, как самую чистую, отправить наверх, где она воспользуется телефоном у своих новых знакомых автолюбителей и вызовет нам такси. А вдруг нам повезёт, и какой-нибудь сочувствующий автолюбитель подвезёт нас до дома.
— В общагу едем?
— Нет. Есть одно место, где можно спрятать наше добро. Там передохнём, почистимся, и тогда уж можно по домам.
— И даже не рассмотрим добычу? Там столько интересного.
Все уставились на меня, ожидая вердикта.
— Да смотрите, кто против. Только понимайте, что всё равно придётся отдать добро государству. Так что сильно не радуйтесь. Там хоть что вообще?
— Ювелирка, монеты.
— Ещё посуда. Ложки-вилки, кубки, тарелки. Блюдо шикарное, — постучала Зинка по боку своей сумки.
Стук вышел металлическим и гулким.
— Ладно, оставь сумку и топай наверх за машиной. Если что, деньги есть.
 
— Ой, нам ещё надо детям вернуть халаты и ключ.
— А мы будем складывать батареи на место?
— Я смотрю, у кого-то ещё много сил осталось? Вот и понятно, кто на чердак полезет.
— Какой чердак?
— Хороший, Кость. Замечательный чердак, где всё чудесно сохранится до тех пор, пока мы не придём в себя и не подыщем хорошее тихое место, где можно будет «найти» наш клад и сдать его честь по чести. Никаких батарей мы стаскивать обратно не будем. Пионерам будет ближе нести на выход. Сейчас мы им маякнём, сколько металла зря пропадает у них в подвале.
— Нельзя сюда детей запускать. Тут пол проваливается, перекрытия совсем ветхие, -поднял голову внутренний Лёхин мчсник.
— Да он уже провалился, дальше некуда.
— Откуда нам знать, какие ещё ходы там под полом могут быть. Как-то ведь вышел тот человек, что закрыл задвижку изнутри.
— Вон туда он вышел, — указал я на люк в потолке. Разглядел, пока отдыхал.
— А лестница?
— Возможно, вон те развалины. А может, и не было никакой лестницы.
— Как это не было?
— А так. Многие в подпол безо всяких лестниц лазают. И ничего.
— Да ну, думаешь, купчина в подпол сигал без лестницы?
— Да с чего ты взял, что это купчина спрятал? Может, разбойнички награбленное схоронили. Купчина тут жил когда-то давно и неправда. А кто до и после него обитал, кто знает. Но вообще интересная конечно конструкция подвала. Тут прямо есть чего поизучать. Ты обратил внимание, что одна стенка в сокровищнице обвалилась ещё до нас? То есть, там мог быть ход, ведущий за пределы дома.
— Думаешь, те самые подземные ходы, о которых легенда ходит?
— Что за ходы?
— Об этом, Костенька, мы тебе расскажем, когда доберёмся с кладом до дома.
— Мальчики, вы тут? — послышалось от входа.
— Да.
— Выходите скорее, нас подвезут.
— Идём, — оживились мы.
— Вы ещё не переоделись? В таком виде вас в машину не возьмут! Снимайте халаты, я пиджаки принесу. Сашу почистите, он грязнее всех.
Мы выползли на свет, который показался слишком ярким, при том, что небо было низкое и хмурое. Дверь подвала захлопнули и навесили обратно замок. Вот и дубликат не понадобился.
Меня принялись отряхивать в четыре руки. Лёха пожертвовал свой пиджак, чтобы хоть не так бросалось в глаза. Зина кое-как протёрла наши чумазые физиономии найденным в пиджаке платком.
— Идёмте.
Перед домом ждал голубой москвич. Хозяин подозрительно оглядел наш живописный вид, но Зина без умолку щебетала что-то весёлое, так что мы быстренько расселись на заднем сиденье, пока мужик не опомнился. Боже, сто лет на москвиче не катался. Запах бензина, механические стеклоподъёмники, урчание мотора. Прокатимся!
Мы хоть и неспешно, но надёжно добрались до места назначения. Объясняться с водителем я предоставил Зине и Лёхе. На выходе только сунул ему трёшку.
— Да не надо, что вы, — слабо протестовал тот.
— За беспокойство, ну и простите, что мы в таком виде. Случайно получилось, — настоял я и пристроил купюру мужику в нагрудный карман пиджака.
Из последних сил поднявшись по лестнице, я рухнул на диван. Никуда больше сегодня не пойду. Спину зашиб всё-таки. Чёрт, к Соне не попаду, очень жаль.
— Располагайтесь, где-то в ведре была вода и тазик, можно умыться. Я полежу.
Лёха махнул на меня рукой — отдыхай. Я ещё слышал, как он о чём-то распоряжался, а потом только бряканье чашек да негромкие разговоры. Разбудило меня оханье в соседней комнате, переросшее в спор, который набирал обороты.
— Смотрите, какая красота!
— Ой, а вот это!
— Да что там, вы вот на это взгляните!
— Вот этот чур мне.
— Нельзя.
— Как это нельзя?
— А я говорю, мы не имеем права, — упрямо повторял Костик.
— Саша мне обещал выплатить за помощь гонорар. Я его хочу! Ну Лёша, почему я не могу его взять?