Золото Советского Союза: назад в 1975. Книга 2 (СИ)

Вокруг заозирались. Мы оглянулись вместе со всеми.
— Вы, вы, в чёрном пальто.
Это мне, что ли? Чего им понадобилось? Я вышел вперёд — с крыльца ресторана спускался давешний дядя. Ага, что-то сейчас скажет. Вырвался из-под бдительного ока начальства и спешит вернуть денежного клиента? А так же мои двадцать советских рублей.
— Я весь внимание.
Швейцар потянул меня за собой, тихо шепнув на ухо:
— Только что отменился один заказ. Как раз столик на четыре человека. Идёте? Решайте быстро.
— Ну идём, — неуверенно протянул я.
Странный вопрос. Ясно же, что идём. Бродить по осеннему городу в поисках ресторана такое себе времяпрепровождение. Но с чего вдруг нам счастье прилетело? Доставать деньги прямо сейчас, пока мы на улице и начальство не видит?
Вокруг зашумели.
— Тише, граждане, тише! — выставил руки швейцар. — Вышло недоразумение. Товарищи заказывали столик. Ошибка вышла. Прошу не толпиться, мест всё равно нет.
Я махнул рукой, призывая своих, но они и сами уже спешили к спасительному крыльцу.
Мы вернулись в ресторан. Я пропустил всех вперёд, и приготовил нифига не скромную плату.
— Проходите, проходите, оставьте для оплаты заказа, — сжал он мои пальцы с зажатыми в них купюрами в кулак.
Что-то я не пойму, что это было?
— Гардероб там, — любезно указали нам направление.
Мы отдали верхнюю одежду и получили номерки. Зина тут же схватилась за причёску и побежала в дамскую комнату наводить марафет. А нас с пацанами провели в зал, где показали столик. Не очень удобное место — в середине, но снаружи всяко хуже.
Столик был застелен белой скатертью, четыре тарелки накрыты высокими колпаками из свёрнутых салфеток.
— Ваше меню, — немедленно подошла симпатичная стройная блондинка с кружевным чепцом на высокой причёске. — Что будете пить? — профессионально улыбнувшись, спросила она.
— Мы же ещё не…
— Костенька, предоставь это нам, — вмешался Лёха.
— Бутылку водочки, минеральная водичка есть? Две минералки, и из закусок что самое быстрое принесите. Нарезочку, салатик, что есть готовое, на ваш выбор. А пока вы это несёте, мы и меню посмотрим, — обворожительно улыбнулся я.
Знаем мы эти рестораны, пока они растележатся, с голоду сдохнуть можно.
— Водку какую?
— А какая есть?
— Пшеничная, Столичная, Сибирская.
— О! Сибирскую давайте.
— Водка Сибирская, минеральная вода, нарезки сколько?
— Это смотря сколько будете нести. Если прямо сейчас с водкой, то четыре, желательно разных.
Официантка ушла, парни углубились в меню. Меня же больше интересовало, почему нас пропустили, и даже денег не взяли. Капец как интересовало. Я делал вид, что смотрю в меню, а сам рассматривал окружающих людей. Кто-то здесь меня знает? Или всё-таки швейцара так впечатлила моя демонстрация денег, что он для родного заведения решил не упустить выгоду?
Пойду-ка освежусь.
— Костя, ты тут пока выбирай, можешь не стесняться, а мы с Лёшей поищем сортир.
— А если подойдут за заказом?
— Не подойдут. А если подойдут, скажи, не выбрали ещё. Видишь, и Зины нет.
Мы отошли в боковой коридор, спросили, где туалет и не спеша пошли в указанную сторону.
— Лёх, как думаешь, почему нас пропустили? Не нравится мне это.
— Как почему? А кто тут бабло веером демонстрировал?
— Так ведь не взял он, бабло-то.
— Да ты что? А я думал, ты приостановился на входе, чтобы заплатить.
— Правильно. А он не взял. Ты встречал где-нибудь честных советских швейцаров, не берущих законную пошлину в карман?
— Да я как-то и не встречался с ними пока. В той жизни не успел по ресторанам, а потом и Союз кончился.
— Тогда сейчас придём, поменяемся местами. Я за входом последить хочу. Может хмыря этого отслежу.
— Так давай подойдём да спросим.
— Попозже сделаем. Пока просто осмотримся. Куда эта Зинка запропала!
— Мальчики, вы меня ждёте?
— А кого ещё? Тебя, Зинуль. Идём выберем что-нибудь вкусное на ужин.
Пока мои архаровцы формулировали заказ, я внимательно следил за входом. Иногда кто-то входил, но никого знакомого я так и не увидел. Сидящие в зале бренькали бокалами и рюмками, стучали вилками и ножами по тарелкам, употребляли алкогольные напитки и советские деликатесы. Общий гул пока в пределах приличий, но уже смеются тут и там. Курят, не выходя из-за столиков. Расслабляются люди. На эстраде ансамбль наигрывает лёгкую музыку. Никто мне здесь не знаком. 
 
А меж тем нам принесли графинчик беленькой и две нарезки — овощную и колбасную. Зине предложили вместо водки взять сухого вина, но она отказалась, весело махнув рукой. Наш человек. Ребята что-то выбрали из меню, а у меня пропал аппетит. Точнее, в приоритете оказалась не еда. Почему нас впустили? На улице стояла толпа народу. Но выбрали нас. Меня, если быть точнее. Всё-таки деньги? Всё-таки честный швейцар, радеющий за план? Бред какой.
— Саш, ты-то что берёшь?
— А? — очнулся я. — Так вы уже наверное назаказывали. Девушку сейчас спросим, что она нам посоветует? Самое вкусное.
— У нас всё вкусное. Но особенно хороша сегодня двойная уха из омуля и сига и омуль, запечённый под сливочным соусом с кедровыми орешками.
— Вот! Даже звучит вкусно! Уже слюнки текут. Это и несите.
— Курить не будете? — обратила официантка внимание на нетронутую пепельницу на нашем столе.
— Будем! — решительно сообщила Зинка, доставая из сумочки сигареты «Астра».
Забавно. Вот это всеобщее дымление за столом как-то дико воспринимается. А ведь не так-то давно у нас закон о курении ввели. Ты смотри-ка, привыкли. И ведь бегали на улицу «воздухом дышать». Я даже дома приучился на балкон ходить. Хотя после того как жена ушла, некому было меня пилить. Куришь и видом наслаждаешься. С моего тринадцатого этажа далеко видно было. Здесь и этажей-то таких нет. Даже девятиэтажек мало пока. В основном четыре-пять в новостройках. Сейсмика. Это в наши дни уже ничего не боятся, мол, материалы нынче прогрессивные и супербетон способен выдержать намного большую нагрузку. Ладно, что там в будущем, уже неважно. Важно, что здесь и сейчас.
Мы разлили по первой.
— Ну что, ребята, за наш успех! — провозгласил я тост. — Мы славно потрудились, в прямом смысле слова. Есть, что отметить. Вслух мы не будем говорить, о чём речь, хорошо? А когда обогатим государство, то можно будет собраться и ещё раз по этому прекрасному поводу, и тогда уже громко кричать на всех углах, какой удачливый парень наш Константин. А пока просто выпьем.
Мы опрокинули по первой, и наши советские голодные студенты накинулись на нарезку. Да, культура пития отсутствует напрочь. Видя, что мы так скоро останемся без закуски, Лёха объявил следующий тост. За меня.
— Я хочу сказать про Сашу, с которым мы настолько давно знакомы…
— Кх-м, — предупреждающе кашлянул я.
— А, да. Мы сегодня будем говорить загадочно и обтекаемо. Но это не отменяет того факта, какой отличный парень наш Саша. Его неожиданный талант…
— Кх-м! — дружно кашлянули мы втроём и рассмеялись.
— Чёрт, за что не возьмись, ничего и сказать нельзя. В общем, за тебя, дружище. Процветай и здравствуй!
Я опрокинул вторую, и тепло живее заструилось по жилам. Так, на сегодня всё. Дальше только если пригубить. Ем и наблюдаю за детишками, чтобы никто не набрался. Пьяный язык далеко метёт. А нам это категорически противопоказано.
Третью я объявил за любовь. Каждый пусть себе додумает, что для него значит это слово. С Зинкой всё понятно. Глазищи сверкают, рука под длинной скатертью на моём бедре. Зинка, она как кошка — открыто демонстрирует свою ласку и любовь к объекту страсти. Некоторым бы поучиться у кошек. А некоторым вовсе не место у меня в голове и в сердце. Синие глаза? Да мало ли на свете синих глаз? Уж я-то знаю. Глаза — это лишь зеркало души человека, а какой за ними сам человек, это узнаётся далеко не сразу. В общем, у меня с любовью свои отношения. Поэтому третью я всё же выпил до дна. Пора бы закусить по-нормальному.