Переполох в Академии Граней. Это кто ещё попал! (СИ)
Я бросаю взгляд на Фло, которая испуганно жмётся к моим ногам. И не знаю, злиться на неё или подбодрить малышку. С одной стороны, она меня жутко подставила, и теперь я выгляжу, как минимум, неблагодарной. А с другой стороны – никто не знает, как поведёт себя моя иномирная душа. Мои музыкальные вкусы далеки от этих чудесных напевов. Не думаю, что собравшаяся публика оценила бы рок‑завывания.
Присев рядом с рыжулей, я всё же обнимаю её. И та благодарно прижимается ко мне. Спустя секунду я с удивлением понимаю, что Фло мелодично фырчит, встраиваясь в окружающую мелодию. А всю её фигуру окутывает еле заметный фантом боевой формы с крылышками на загривке.
– Ты настолько едина со своим пиримом, что она может передавать твоё послание без слияния, – сверху раздаётся задумчивый голос Интегры, и я резко вскидываю голову.
Но куратор смотрит на меня без подозрения или агрессии, наоборот, в её зелёных глазах будто светятся два маленьких солнышка, в лучах которых хочется греться.
– Это очень редкая способность, не утрать её, – бросает она напоследок и отходит к ректору.
Кивает ему и дэр Ниакоми обращается к отцу Рика:
– Дэр Верндари, прошу, ваш черёд.
Аластас не удостаивает ректора ответом. Он лишь даёт знак своим работникам, и те споро выбегают на единственно оставшийся пустым пятачок пространства в самом центре холма. Присаживаются в определённых точках, и только сейчас я замечаю узкие желобки, что тянутся по окружностям. Три или четыре круга, вписанные друг в друга.
Уже спустя секунду они отделяются от поверхности земли, зависая в воздухе. Принимают вертикальное положение, и внутренние кольца начинают хаотичное движение.
– Первыми отправьте ребят из Афрелии, их больше всех, – несмотря на каменное выражение лица, голос ректора полон горечи.
И я наконец‑то ощущаю к нему хоть толику расположения. Всё же за строгим фасадом жёсткого управленца у дэра Кратоса скрывается доброе сердце. И оно болит за студентов.
– Двадцать восемь порткамов, – командует Аластас своим людям, и те быстрыми, отработанными движениями принимаются вставлять в ячейки колец овальные камни. Их окрас переливается от фиолетового к чёрному, и я на автомате перевожу взгляд на лису в моих объятиях.
– Не теряй нашего единения, – тут же цитирует Интегру она, но потом просительно добавляет: – И доверия.
Я решаю плюнуть на это подозрение. Просто потому, что оно сейчас не к месту. Просто потому, что это Фло. И уж у неё было столько возможностей меня прибить, сколько ни у кого в этом мире.
Кольца, прокрутившись ещё пару раз, застывают в едином положении. Пространство внутри их контура плывёт рваными росчерками, будто некто всесильный взял в руки ластик и принялся стирать этот мир. И вскоре я вижу внутри портала другое место.
У них там закат и море. Даже сквозь дрожащую грань до нас доносятся крики морских птиц и дуновение бриза. А ещё по ту сторону собралось очень много людей. И так же, как и мы, они находятся в состоянии "Слияния", встречая своих героев с положенными почестями.
В проём проходит ректор и один из его помощников. С моего места не видно, что происходит сейчас в Афрелии, но через пару минут часть капсул одна за другой исчезают следом за дэром Ниакоми.
Ребят передали на родную землю.
"Покойтесь с миром", – всплывает в моей памяти, и я с удивлением обнаруживаю следы от тихих слёз на моих щеках.
Дальше церемония проходит по тому же сценарию. Ещё семнадцать порталов пришлось открывать сотрудникам Верндари. Семнадцать проходов во все регионы континента Нофирем. И всё это уложилось в полчаса.
Постепенно песнь вокруг затихает, как и свечение пиримов. Раздаются приглушённые голоса, но я пребываю в том состоянии задумчивости, когда вроде бы и есть мысли, а вроде и пустота. Мысленный дрейф, как я его называю.
– Ты как?
Рик, который вновь подкрался совершенно незаметно, с тревогой заглядывает мне в лицо.
– Нормально, насколько это возможно, – отвечаю я, одной рукой вытирая лицо, а второй берясь за предложенную ладонь.
Рик одним рывком поднимает меня на ноги и для устойчивости припечатывает к себе, прижимая за талию.
– А… как остальные? Ты? – я смущаюсь, а потому бормочу невпопад. – Для вас слияние не вредно?
– Даже если бы было мучительно больно, мы бы всё равно это делали, – отвечает Рик. – Если это единственная возможность дать понять нашим друзьям, как дороги они для нас и как мы ценим их жертву – я готов терпеть любую боль.
Он отступает, но от меня не укрывается, что делает это с неохотой. Словно ему не хочется разжимать руки и отпускать меня.
И противное сердце радуется этому факту! Потому что его порыв откликается в нём!
Мне хочется ответить что‑то проникновенное. То, что покажет и моё отношение к церемонии. Но я не знаю, как это сделать. Всё, что крутится в голове, либо отдаёт зубодробительным пафосом, либо напрочь клишированным нафталином. А потому я молчу.
Всё‑таки хорошая вещь эта Почесть. Не можешь сказать, дай душе спеть за тебя!
К нам подходят остальные ребята, и на их лицах я не вижу скорби. Да как и у остальных студентов. Будто бы слияние очистило их, расцветило души новыми чувствами и эмоциями. И я в который раз поражаюсь мудрости тех, кто придумал этот ритуал.
– Звёзды! – тем временем призывает к вниманию дэр Кратос. – Да, я называю вас Звёздами, даже несмотря на то, что часть ваших команд ушла. Вы по‑прежнему лучи единой Звезды. И теперь на вас лежит двойная ответственность…
Раздавшийся со стороны Академии грохот, больше похожий на трескучие раскаты грома, глушат слова ректора. Ощущение, словно небо раскалывается на части.
– Опять?! – в неверии стонет Кери и без дополнительной команды призывает только‑только отпущенного Буки.
Как и остальные парни. Как и все вокруг. Отовсюду до меня доносится рёв призванных Хранителей, но самое эпичное происходит, когда своих пиримов вызывают магистры. Они все поголовно в третьей фазе и абсолютно все – громадные. У дэра ректора это целый дракон!
– Очешуеть! – выдыхаю я, в шоке разглядывая суматоху вокруг. – Что происходит?!
– Новый пробой в Академии! Вот что происходит! – зло цедит Дейрик, подзывая к себе Когтя.
Среди нашей Звезды, если не считать Фло, пирим Рика единственный достиг третьего, физического воплощения. А потому Верндари лихо запрыгивает на его спину и протягивает ладонь мне.
– Надо спешить, парни, позаботьтесь о Кери!
Хуч кивает с хмурым выражением лица. Его поддерживают не менее суровые Арчи и Клифф.
И только я подаю руку Рику, как над холмом проносятся неизвестные существа, закованные в стальные доспехи. На секунду хаос вокруг затихает. Чтобы через мгновение буквально все студенты разразились криками радости и ликования.
Вскинув голову, я прикладываю ладонь козырьком к глазам и, наконец, замечаю, что диковинные создания несут на своих спинах воинов. Мужчин и женщин.
– В боевое построение! – сквозь радостный гвалт доносится команда ректора. – Поможем нашим гостям!
Глава 19. Это залёт, боец!
В Академию мы возвращаемся, когда всё почти кончено. Молодой прорыв, успев выпустить разве что душителей, схлопывается под ударами прибывших Нофиремских Клинков.
За процессом добивания единичных тварей я слежу со спины Когтя, что парит над многострадальной площадью. Флоренс, дорвавшаяся до любимого грифона, сидит у него меж ушей и довольно попискивает, когда Рик нет‑нет, да погладит её по голове.
Глаза слепит от яркого солнца, а с волосами и накидкой играет отчего‑то тёплый для этой высоты ветер. Но вместо чувства бескрайней свободы, что всегда дарил мне полёт, я места себе не нахожу. Летать мне не страшно, с моими экстремальными увлечениями прыжок с парашютом был первым в списке "Надо попробовать". Страх у меня совсем другого рода.Перед тем, как мы покинули Прощальный холм, что‑то дёрнуло меня попросить Рика задержаться. Зачем я подошла к уже деактивированному порталу, зачем положила горсть земли на внутреннее кольцо – я даже самой себе объяснить сейчас не смогу.Но вот то, что после оброненной фразы "Царствие вам небесное", кольцо вспыхнуло слабым зелёным светом, заставило меня наконец‑то осознать, какую подозрительную дичь я творю.Помню, как гулко стучало моё сердце, когда я обернулась, чтобы оценить реакцию Рика. Но хоть тот и смотрел на меня, слегка склонив набок голову и сощурив глаза, никакой опасности я от него не почувствовала.