Московские улицы. Секреты переименований

Триумфальную арку на Земляном валу у проломных ворот напротив Новой Басманной ставило за свой счет московское купечество. «Купцы великороссийские поставили торжественные врата величайшему силы свейские вконец истребителю, – говорится в составленном тогда же описании торжеств. – В первой картине вместо Фебуса, его же баснотворцы огненными конями возимого именуют быти солнцем, поставися пресветлейшего монарха нашего персона под зодиатическими знаками рака и льва (яже месяцы июнь и июль знаменуются): яко егда рак месяца июня в зодиачное знамение прииде, тогда несмысленною дерзостию пришед в чужое отечество лев шведский, с великим бесчестием всю потерявши силу свою, раком быв, вспять едва выползе. На престоле царственном поставиша во образе девы правду с весами. Близ престола правды – веру христианскую во образе девы с крестом Господним; в перспективе – царствующий град Москву…»
С торжеств Полтавской виктории начинается история Красных ворот – памятника русской воинской славы. Их подновляли в 1721 году в связи с торжествами по случаю Ништадтского мира, к коронации Петра II в 1727 году. При восшествии на престол Елизаветы Петровны – «дщери Петра Великого», с которой в России связывали надежды на перемены к лучшему, видя в ней преемницу Петра, к ее коронации, происходившей по традиции, в Москве, была назначена на апрель 1742 года, и к этим торжествам Красные ворота были вновь (и опять на средства купечества) перестроены по проекту архитектора М. Земцова.
По традиции каждые триумфальные ворота имели тематическое оформление, обычно оно было привязано к конкретному событию – причине торжества. Красные же ворота 1742 года выражали более общую идею: их темой было прославление знаний, искусств, промышленности, торговли. На одном из больших живописных панно была изображена «гора Парнасская, на ней Аполлон с музами, играющие»; в своде больших ворот роспись: «Благодать Господня в облаках, которая посылает на землю росу, цветы, венцы, перлы, каменья драгоценные, книги, инструменты и монеты»; на воротах поставлены восемь золоченых статуй, символизирующих Мужество, Верность, Изобилие, Бодрствие, Экономию, Постоянство, Меркурия, Милость, над ними возвышалась статуя трубящей в золотую трубу Славы.
Красные ворота – это своеобразное архитектурное воплощение идей знаменитой оды М.В. Ломоносова «На день восшествия … Елисаветы Петровны» с ее знаменитыми строками о «возлюбленной тишине», о «божественных науках», об «открытом поле» для муз и призывом к российскому юношеству:
 
 
О вы, которых ожидает
 
Отечество от недр своих
 
И видеть таковых желает,
 
Каких зовет от стран чужих,
 
О ваши дни благословенны!
 
Дерзайте ныне ободренны
 
Раченьем вашим показать,
 
Что может собственных Платонов
 
И быстрых разумом Невтонов
 
Российская земля рождать.
 
 
В жаркий засушливый май 1748 года в Москве бушевали пожары, выгорела пятая часть города, пострадали и Красные ворота.
В декабре 1752 года Д.В. Ухтомский, к тому времени уже ставший известным зодчим, получил императорский указ о Красных воротах: построить «вновь такие же ворота и на том же месте, где те ворота были».
В некоторых источниках утверждается, что ворота названы Красными, потому что были покрашены в красный цвет. Цветные изображения первоначальных ворот, как деревянных, так и каменных, не подтверждают этого. В рапортах Ухтомского говорится, что окраска была сделана «под мрамор». Однако естественное желание убедительного объяснения происхождения названия ворот в новое время, когда древний смысл слова «красный» стал забываться, крепко связывало его именно с покраской. В XIX веке Красные ворота действительно выкрасили в красный цвет, в таком виде они и встретили революцию. Когда же в 1926 году их отреставрировали и побелили, вернув прежнюю окраску, то в «Лефе», как рассказывает Н.Н. Асеев, сложили такую частушку:
 
 
 
Была белою Москва,
 
Были красные ворота,
 
Стала красною Москва,
 
Стали белыми ворота.
 
 
Панорама с видом на Красные ворота считалась в Москве одной из самых красивых и впечатляющих. Художники много рисовали Красные ворота: их монументальный и в то же время праздничный, легкий облик очень гармонировал со стоящей рядом церковью Трех Святителей XVII века, с Запасным дворцом на углу Земляного вала и Новой Басманной, церковью Петра и Павла на Новой Басманной, которая, как утверждает предание, построена по рисунку Петра I. И почти всегда на работах художников присутствует видная в отдалении Сухарева башня; ее несколько суровые, но перекликающиеся с Красными воротами формы показывают их внутреннее родство и преемственность, и в то же время, очень наглядно и убедительно выявляют оригинальность и красоту каждого из этих сооружений. Красные ворота были известны всей России. Лубочные листы XVIII—XIX веков «Достопримечательности Москвы», на которых были изображены самые известные московские здания и сооружения и которые создавали народное представление об облике Москвы, неизменно изображали и Красные ворота. Народное восхищение и почитание окружало эту постройку.
Новая Басманная от Разгуляя
Но, правда, время от времени над Красными воротами нависала опасность. Во второй половине XIX века при Московской городской думе существовала «Комиссия о пользах и нуждах общественных». В 1854 году она подготовила и подала царю Николаю I предложение сломать Красные ворота «по бесполезности их». Высочайшее разрешение на их снос было получено. Но как только об этом стало известно в Москве, поднялась волна возмущения, москвичи во главе с историком М.П. Погодиным энергично воспротивились этому акту вандализма, и в результате их хлопот последовало новое высочайшее повеление: «Красные ворота не ломать и иметь наблюдение за их сохранением». В 60-е годы комиссия тайком продала Красные ворота на слом почтамтскому чиновнику Миляеву за 1500 рублей, но, как только это стало известно высшим властям, продажа была запрещена. В 1873 году комиссия подала в Думу доклад «по вопросу о необходимости исправления Красных ворот», в котором она, как было написано в докладе, «нашла уместным предложить Думе Красные ворота, по бесполезности их, сломать». И вновь Дума отвергла такую «заботу» «о пользах общественных». Больше комиссия на Красные ворота не покушалась.
В начале XX века, когда первые энтузиасты-экскурсоводы – члены «Старой Москвы» – стали водить экскурсии по Москве, в числе первых немногих маршрутов, наряду с экскурсиями по Кремлю, по «улице просвещения старой Москвы – Никольской» появилась экскурсия «Вокруг Земляного города – от Красных ворот к Сухаревой башне», и начиналась она словами: «Красные ворота являются живым свидетельством вала и стен, окружавших когда-то город…» И они действительно были «живым свидетельством» исторических событий.
На много лет Красные ворота стали главным ориентиром района: все окрестные улицы и переулки обозначались одним понятием – «у Красных ворот».
В начале XIX века у Красных ворот жил И.И. Дмитриев, здесь у него бывали все московские поэты и писатели: Н.М. Карамзин, В.Л. Пушкин, Ю.А. Нелединский-Мелецкий и другие. У Красных ворот в доме Толя, облик которого нам известен только потому, что он попал на старые рисунки Красных ворот, родился М.Ю. Лермонтов. У Красных ворот, в Красноворотском проезде, жил К.С. Аксаков, в его доме В.Г. Белинский познакомился с Н.В. Гоголем. А по другую сторону площади в 1830– 1840-е годы в литературном салоне А.П. Елагиной, «у Красных ворот, в республике, привольной науке, сердцу и уму», как писал Н.М. Языков, собирались московские литераторы и ученые; здесь бывали А.С. Пушкин, В.А. Жуковский, Н.В. Гоголь, А.И. Герцен, Н.П. Огарев, Т.Н. Грановский, П.Я. Чаадаев и многие другие.