Одаренный (СИ)

Понятно. По оговоркам — либо кого-то опять припорола на дуэли, либо со здоровьем возникли проблемы. Все-таки потогонка Перуна не для всякого здоровья полезна. Там его надо железное иметь, лучше даже титановое.
— Поскольку графиня Розальская покинула нас по семейным обстоятельствам, общая численность группы не изменилась. Так что прошу любить и жаловать вашу новую сокурсницу!
Аудитория захлопала, особенно яро это делала мужская ее часть, явно облизываясь на новенькую. Ну-ну, посмотрим.
— На этом все, господа. Проводите занятие, господин преподаватель!
И декан гордо удалился, довольный собой.
Мария прочно поселилась в моей голове, несмотря даже на напряженные пары по физике волшбы и старославянскому. А что, надо старый диалект знать — в отличие от моего мира славянские поведи здесь сохранились, хоть и относились ко второму тысячелетию. Мудрость волхвов зачастую приходилось изучать по репринтам с первоисточников — священные книги в одном экземпляре были только в Императорском хранилище, куда вход подавляющему большинству был воспрещен. Да и сами репринты были под грифом «для служебного пользования». Это вам не «Волшба для чайников, самоваров и паяльников», доступная в любом книжном. До предела упрощенная, с намеренно допущенными ошибками и опечатками под редакцией тех же волхвов. Зачем реальные знания по волшбе людям давать? А ну как начнут соседей по коммуналке доходного дома травить? Или глаза приказчикам отводить и воровать из-под носа? Нет, это не нужно. Конечно, были и Одаренные, но их было мало и отбор старались проводить еще в детстве. Тем эти бумажки ничего не давали, да и не могли дать — это как музыкальный слух, он либо есть, либо его нет.
Наконец, отсидев три пары, мы с Васькой ломанулись на выход, на свободу! А что, весна, правда, уже поздняя, солнышко, свежий воздух и красивые девушки вокруг. Душа поет. Правда, иногда начинает и плакать, когда надо возвращаться домой и корпеть над учебниками или деловыми бумагами.
— Ну что, пойдем погуляем и перекусим? — спросил он.
— Мысль хорошая, — я почувствовал сосание под ложечкой. — А куда?
— Предлагаю завалиться в «Ять» или «Лапсер Дак».
Да, это дилемма. «Ять» была отличная чебуречная, на уровне хорошей кулинарии моего мира. И огромные сочные чебуреки, парой из которых можно было наесться до отвала. «Лапсер Дак», он же на нашем жаргоне «Утка», был более молодежным местом и славился двадцатью сортами пиццы. Ох, сколько шуму было из этого названия — оно, видите ли, иностранное! Ага, только вот юристы быстро выиграли суд и отбили название, потому что это слово было во всех словарях русского языка. Правда, заимствованное то ли из идиш, то ли из немецкого, но словарное. В варианте, конечно, писавшемся слитно. Да и на эмблеме заведения была нарисована утка в этом самом сюртуке-лапсердаке.
— Вечно ты философские вопросы ставишь, — сказал я.
— Тогда в «Ять».
— Мальчики, можно мне с вами? — раздался приятный женский голос за спиной.
Мы, не сговариваясь, обернулись. Мария, собственной персоной.
— Как раз и поговорим, в курс дела меня введете, что у вас и как. А то я новенькая и ваших порядков не знаю.
— В «Доминик», — одновременно сказали мы с Васькой.
Да, «Доминик» было культовым местом. Самое первое в Питере кафе-ресторан. Правда, разговорное прозвище было «Лягушатник» и-за цвета обивки мебели, но само место было шикарное. А самое главное — где еще можно посидеть в приличном месте с красивой девушкой и угостить ее сладостями? Нет, тогда с братом мы рассчитывали тогда на приличный ресторанный обед, кухня была и в этом отношении отменной. Но сейчас приличней места вряд ли найдешь.
— Подходит, — кивнула она. — Я люблю там бывать. Поехали?
— В смысле — поехали?
— Вон стоит моя машина.
Да, вот чего не ожидал, того не ожидал. Если не считать представительских машин клана, остальные ездили на более-менее маленьких авто, типа «Лесснер-Катрина», особенно популярным у девушек за полумультяшный вид. Но вот Мария ездила на вполне себе спортивном «Руссо-Балте Пума», этакая себе игрушка для сильных и уверенных в себе. Больше мужская, но и для женских ручек подойдет.
 
— Подожди, сейчас охране распоряжения дадим, — мы с Васькой отправились к ждущим нас лимузинам.
— Жду в машине, — коротко бросила она и пошла в свое авто, красиво виляя бедрами.
— Видал? — кивнул ей вслед Васька.
— А то, — я сглотнул слюну.
— Аппетит особо не нагуливай, у нас просто дружеская встреча, — хихикнул он.
— Да ну тебя.
Да, стиль вождения у Марии был агрессивный. Но зато глазомер отменный. Перемещаясь в потоке машин с миллиметровой точностью, иногда под возмущенный рев клаксонов, она управляла своим зверем как заправский гонщик. Чувствуется большой опыт, как бы не курсы оперативного вождения. Впрочем, как и сказал Васька, Разумовские — темные личности.
Так что дух я перевел только тогда, когда Мария припарковалась на стоянке рядом с рестораном.
— Ну что, вылезайте и пойдемте, наконец, вкушать прелести местной кухни.
— Пойдем, — согласился я, открывая дверь.
В ресторане мы задержались часа на два — это у нас называется «слегка перекусить». Но Мария оказалась прекрасным собеседником, общаться с ней было интересно. Только вот я заметил некоторые приемы манипуляции, которые, совершенно точно, входят в программу спецдисциплин. И даже бурлящие в крови гормоны не помешали мне сделать это. Ладно, оставим разбор полетов на потом, а пока просто сидим, общаемся, тонем в омуте зеленых глаз...
— И какое твое мнение? — спросил Богород, откинувшись на спинку стула.
— Апраксин-младший не тот, за кого себя выдает, — Мария вздохнула.
Опять же, мог возникнуть конфликт интересов. Она всерьез заинтересовалась Александром, он был умен, остроумен и учтив. По крайней мере, с ней.
— А Лопухин?
— Василий? Просто закадычный друг Апраксина, аутентичный. С поправками на одаренность, конечно.
— Что тебя насторожило в Апраксине?
— Ну, во-первых, его пластика. Видно, что он опытный боец.
— Для этого даже не надо и проводить с ним спарринг, — кивнул Богород.
— И в мыслях не было, — подтвердила Мария. — Во-вторых, он знает оперативные шаблоны наших методик установления контакта и его поддержания.
— Что, раскрылся?
— Нет. Пару раз, когда я специально действовала по методичке, невербальные реакции были соответствующими.
— Если он опытный оперативник, он должен был этого не показать.
— А он и не показывал. Просто, если как вы говорите, он попал в тело младшего Апраксина, то разум под него еще не окончательно адаптировался. Тем более, как я подозреваю, если наши предположения верны — а они верны практически с девяностопроцентной вероятностью, я всегда оставляю поправку на ошибки — разум намного старше тела.
— Похоже, так, — Богород вывел на экран видео боя Апраксина с тремя аристо. Не стоило ему передавать данные на отцовскую плазму, будучи под колпаком. — Ничего не напоминает?
— Еще как, — вздохнула Мария.
— Может, он до конца еще не адаптировался, но это ему не мешает действовать чертовски эффективно.
— Итак, мои дальнейшие действия?
— Продолжать. Отношения должны стать дружескими.
— А то, что он понял, что я использовала техники, которых знать не должна?
— Ну придумай что-нибудь, — поскреб затылок Богород. — Например, покажи ему наши методички по специальной тактике, где все это расписано.
— Они же под грифом «секретно»?
— В данном случае я тебе разрешаю это сделать, и даже закреплю документально, чтобы потом не дай бог в госизмене не обвинили. Тем более, если мы правы, то он и так все эти методики знает. Ничего не убудет, этим владеет каждый оперативник ОКЖ.
— И как, интересно, я это сделаю? — усмехнулась Мария. — Сашенька, дорогой, я тебе интересное чтиво принесла? Нет, не порножурнал, а книжечку со штампом спецбиблиотеки ОКЖ и грифом «секретно», почитай на досуге? Так, что ли?