Вспышка. Том 1, 2 (СИ)

Мы спустились по длинной узкой и слабо освещенной бетонной лестнице.
— А что там с этой дверью? — спросил Глеб.
— Да так! Ерунда, — отмахнулся Запольский. — Дикий человек, когда убегал, немного ее повредил. Сейчас Лузин вызовет техников, и они все исправят.
Мы с Глебом переглянулись. Я почувствовал, как и у него возникло нехорошее предчувствие. Вся эта лаборатория пронизана каким-то тайным злом, хотя и выглядит безобидной и стерильной.
— Он и ворота так же повредил, — продолжил профессор, когда мы спустились вниз и, открыв еще одну дверь, оказались в небольшом холле. — Просто выбил их плечом, перед этим нейтрализовав каким-то образом камеры.
— Что? Ворота выбил плечом? — Глеб не верит своим ушам.
— Вот именно, молодой человек! — сказал профессор и оценивающе оглядел его, словно только сейчас заметил. Но бугрящиеся под одеждой мышцы нисколько его не впечатлили.
— Знаете, Глеб, — продолжил он, глядя на него снизу вверх, — даже вы, со своими гигантскими габаритами, в сравнении с нашим питомцем как… как… — он подбирал наиболее удачное сравнение, — ну, как допустим я в сравнении с вами.
Глеб молча открыл рот, закрыл, выпучив глаза, посмотрел на меня. Я в ответ лишь пожал плечами.
— Невероятно, да? — сказал профессор, явно довольный произведенным эффектом. — Почти триста килограмм веса, больше двух с половиной метров роста. Вот так вот! — продолжая улыбаться, он указал рукой вдоль коридора. — Пойдемте, вы сами сейчас все увидите. У нас кое-что осталось в записях. То, что зафиксировали камеры, пока гигант не вырубил их.
Мы двинулись за профессором по длинному пустому коридору, обитому блестящим жестким пластиком. Множество дверей с небольшими номерками были искусно замаскированы в стенах. Я пытался уловить какие-то особые запахи, увидеть энергетические тени, но пока все было даже в этом измерении как-то стерильно. И внешне тоже пока ничего не напоминало о моем видении.
Глеб наклонился ко мне, прошептал:
— Теперь я, кажется, начинаю понимать, почему его называют монстром.
— Да уж, впечатляет, — сказал я. — Но давай посмотрим, что там профессор оставил нам на закуску.
Мы прошли по длинному коридору. Лузин остался у поста охраны. С нами шел его помощник Антон. Справа и слева от нас проплывали множество однообразных дверей без табличек.
— А которое из них питомник? — спросил я.
— А здесь его и нет, — ответил Запольский. — Питомник, как таковой, был наверху. Там раньше стояли крытые вольеры, после того, как этот эксперимент закончился, их все убрали. А здесь только лаборатории, склады, подсобные помещения.
Из длинного коридора мы вышли в небольшой холл, в который выходили еще две двери. Профессор подошел к той, что справа, открыл ее и пропустил нас вперед.
— Здесь помещение охраны, — сказал он. — Проходите туда, к пульту.
За широким столом сидел усталый охранник. Перед ним светились шесть мониторов, на каждом по четыре картинки с видеокамер.
При нашем появлении охранник встал. Запольский подошел к столу.
— Покажите нам, Александр, те несколько кадров, что успели записать.
— Каких кадров? — удивился охранник.
— Каких-каких! Где сбежавший зверь записан! — проворчал на него профессор. Лицо его потемнело, он поник и тяжело вздохнул.
Переживает, подумал я, нервничает. Но его можно понять — это была его работа. Любимая работа, интересная. А теперь ее не стало. И на душе у него сейчас так же пусто, как и во всех этих помещениях.
— Вот, смотрите, — сказал охранник через минуту, показывая на один из экранов.
Мы с Глебом наклонились поближе и с огромным интересом стали смотреть. Сначала ничего не происходило. На черно-белом экране изображен огромный стол. На нем неподвижно лежит нечто волосатое. От рук и ног тянутся провода и трубки, уходят влево вниз, за видимость экрана. Через минуту это нечто волосатое начинает шевелиться, трясет головой. Потом приподнимается и садится на столе. Медленно оглядывает помещение, что-то будто даже шепчет губами. Но звука нет.
— Ну и рожа, — тихо сказал Глеб. — Настоящее чудище.
 
Зверь.
Запах костра, догорающего на месте недавней стоянки детенышей человека, напомнил что-то неприятное, тяжелым камнем лежащее на душе.
Но я все равно вышел из укрытия и пересек поляну. У пустынной, заросшей сорняком дороги стоит столб с перекошенной табличкой. На выцветшем куске металла надпись: «Хлупово»
Это название населенного пункта, догадался я. Одного из тех мест, где живут люди.
Нет, мне нельзя встречаться с людьми.
Зачем же я тогда сюда иду?
Да потому что по запаху здесь никаких людей уже давно нет, вот почему. Это заброшенное поселение.
Я сделал осторожный шаг, затем второй, не переставая втягивать носом воздух, чтобы при малейшем запахе человека сразу же скрыться. Рысью перебежал дорогу, обошел потемневшую от времени изгородь, запаха человека так и не обнаружилось.
Нет здесь людей, уже давно нет. Даже запаха почти не осталось.
Только легкий, исчезающий запах детенышей людей. И потухшего костра.
Но почему же люди бросили свои жилища, что заставило их покинуть это место?
С другой стороны мне это на руку. Я могу безбоязненно здесь провести весь день до темноты. А потом, с первыми звездами, вновь отправлюсь в путь. Я должен вернуться к своей семье. Вернуться в свой мир, где меня ждут, где я нужен, где я снова стану свободен от страхов и непонимания, где все родное и привычное.
Где нет людей.
Я осторожно пробрался через покосившиеся ворота, вздрогнул, когда под ветром скрипнули ржавые петли, перебежал к ветхому хлеву.
Здесь запах был для меня родней. Здесь пахло не столько человеком, сколько животными. Слабый, но все равно более приятный запах.
Я удобно устроился в углу, подгреб под себя остатки пожухлой соломы, последний раз прислушался и, наконец, устало прикрывает глаза.
Короткий отдых. Сон. Забытье.
  
Глава 6
 
Ник.
Я вгляделся в лицо зверя на камере (или все-таки морду?) заросшее темными волосами. Видны только блестящие маленькие глаза и зубы (или клыки?) из приоткрытого рта (или пасти?). На вид что-то среднее между обезьяной и человеком, только гораздо больше. Гибрид, одним словом.
Когда зверь сорвал провода и трубки, опустил ноги на пол, я понял, что все-таки человеческого в нем больше. Высокий, немного косолапый и сутулый, почти без шеи с покатыми плечами. Если бы не его шерсть, можно было бы принять за баскетболиста.
— Какой вы говорите у него рост, профессор? — спросил я.
— Когда он лежал, — с готовностью ответил он, — мы, естественно, провели и, в том числе, все антропометрические замеры. Рост два метра шестьдесят семь сантиметров. Но, думаю, сутулость и косолапость делает его чуть ниже. Может сантиметров на десять. Последний замер веса — двести девяносто четыре килограмма.
— Ни фига себе! — пробурчал Глеб, не в силах сдержаться.
— Ну что, Глеб, — сказал я, подталкивая его в бок, — далеко тебе до таких пропорций, а?
— Это точно.
— Это он еще похудел килограмм на тридцать-сорок, я думаю, — продолжил рассказывать профессор. — Знаете, когда лежишь без движения, то вес сам по себе уходит. А он лежал почти двадцать четыре дня. — Он тяжело вздохнул. — А потом вдруг раз — и проснулся. — И кинул на меня недобрый взгляд.
Тем временем камера после короткого взгляда гиганта вырубилась.
— А что, охранники ничего даже и не слышали? — спросил я.
— Ничего, — ответил за моей спиной Антон.
— И сигнализации на решетке никакой не было?
— Нет. Какая там сигнализация? Она же стальная! Два сантиметра легированной стали!
— Давайте дальше посмотрим, — продолжил профессор и нажал на клавиатуре несколько клавиш.
На камере появился вид холла, через который мы только что прошли. Открывается медленно дверь, в проеме, касаясь головой потолка, появляется гигант. Медленно поднимает подбородок, втягивает носом воздух и крадется к другой двери. К той, за которой мы сейчас сидим. По дороге бросает короткий злобный горящий взгляд на вторую камеру — она тут же гаснет.