Вспышка. Том 1, 2 (СИ)

  
Глава 8
 
Ник.
Машина пришла через пятнадцать минут — деревня, где произошел несчастный случай, всего в четырех километрах. Машину вел сам Лузин. По дороге обратно все напряженно молчали, теряясь в догадках, что же произошло на самом деле.
Еще один охранник встретил нас у дома. Жена потерпевшего, молодая, но плохо сохранившаяся, провела нас в дом. Во всех густо заставленных мебелью маленьких комнатках горел свет, теснились какие-то люди, кажется, что вся деревня была тут.
— Его подобрали соседи, — рассказала она. — Я-то спала уже.
— Где? — спросил Запольский.
— Чего? — заморгала она.
— Я говорю, где нашли его?
— Да, это… — она заикается, потом ткнула в двух мужчин. — А вот они, у них и спросите. Я сама-то ничего еще толком не понимаю.
Мы подошли к кровати, где лежал человек, забинтованный на скорую руку. Из-под повязки на ноге просачивалась кровь.
Профессор подсел к кровати на табуретку, склонился над телом, осматривая раны. Между тем он, без лишних церемоний, обратился к старшему из двух мужчин, испуганно теснящихся в углу.
— Ну, что было-то?
— Да мы, это самое, — начал рассказ рослый, коренастый мужик. — Уже спать собирались, как вдруг крик такой дикий. Мы к окну с Мишкой, — он кивнул на молодого, видимо сына, тот быстро соглашается, выпучив испуганные глаза. — В темноте-то не сразу разглядели, чего это там. Ну и, это самое, я говорю, давай-ка выйдем, посмотрим.
— Ну? — нетерпеливо подгоняет его профессор.
— Да, это самое, подходим, смотрю, а это Валерка ковыляет. Весь в крови, шепчет что-то, еле шевелится. Ну, мы сначала испугались, а потом, это самое, я говорю Мишке-то, — он опять тычет в сына, тот опять молча кивает, подтверждая слова отца. — Давай, говорю, отнесем его домой. Вот. Ну, мы понесли, а он все кряхтит, брыкается…
— Скорую вызвали? — спросил я.
— А? Да! Тут моя выскочила, чего, спрашивает, случилось-то. А я ей, это самое, скорую вызывай, говорю. Вот.
— Ясно, — сказал профессор и показал мне кровавые полосы на щеках у мужичка. — Видишь, Никита.
— Что? — спросил я, склонившись над телом. — Он ведь еще живой?
— Пока живой, — отмахнулся Запольский, оглядываясь и переходя на полушепот. — Но он потерял много крови, поэтому, скорей всего… Да я тебе не об этом говорю. Какие раны, ты видишь? Это когти. А вот клочок шерсти. Видишь?
— Что? Когти? Шерсть? Но…
— Ты хоть одного медведя видел в этих лесах за последние лет тридцать? — продолжил профессор шепотом.
Я, честно говоря, в медицине толком ничего не понимаю, но то, что хотел сказать профессор до меня дошло. Раны настолько глубокие, что не вызывает никаких сомнений — это либо медведь, либо… такое же большое и волосатое животное. Точно не человек.
— И еще, это самое, — потянул за руку профессора мужик-свидетель. — Он все про какого-то там волосатого говорил, здоровый, говорит, лохматый, глаза горят…
— Все ясно, спасибо, — прикрикнул профессор, отмахиваясь от него рукой, потом обратился ко мне шепотом. — Ну, пожалуйста, еще одно подтверждение.
— А еще, это самое, — снова вставил мужик. — Чего это, на самом деле какое-то чудище, или, я-то подумал, что у него горячка началась, все знали, что Валерка выпить, это самое…
— Спасибо! — жестом остановил его профессор. — Мы уже все поняли! Вы свободны.
Мужик пожал плечами, вышел, вытолкнув вперед своего сына. Когда в комнате никого не осталось, профессор вскочил, с задумчивым видом поспешил к выходу. На ходу бросил открывшей было рот жене потерпевшего:
— Ждите врача. Он потерял много крови, скорее всего не выживет. Но вы надейтесь. Оботрите тело влажным полотенцем — он весь горит.
И вышел в сени сквозь расступившуюся толпу недоумевающих деревенских зевак.
Мы заспешили следом.
— И что? — спросил я на улице. — Мы ничего не сделаем? Не поможем?
Профессор все с тем же задумчивым видом повернулся ко мне.
— Ему уже не поможешь, а нам нужно идти по горячим следам.
Я окинул всех взглядом. Все устали, все хотят домой, поесть плотно и завалиться на боковую — вот чего они хотят. Никак не ночной погони за опасным гигантским призраком.
 
— Он проявил агрессию, — продолжил Запольский, разговаривая как бы сам с собой. — Что это? Случайно ли он натолкнулся на этого бедолагу, или же это было умышленное нападение? Нельзя допустить, чтобы еще кто-то погиб. Никак нельзя. Нужно его как можно быстрее найти!
— Но, сейчас уже поздно, Эдуард Янович, — сказал Лузин, до этого молчавший, указал на звездное небо.
Профессор вскинул удивленный взгляд наверх, словно только сейчас обратив внимание на подступившую ночь, тяжело вздохнул, устало протер глаза.
— Да, хорошо бы, конечно, вздремнуть пару часиков.
Охранники облегченно вздохнули.
— Но… — профессор опять заставил их напрячь слух. — Как же наш пациент?
Все с надеждой посмотрели на меня. Мы вышли на след дикого человека, почти нагнали его, и все благодаря мне, чего уж там. Теперь от меня зависят дальнейшие действия, и решение нужно принимать мне. Я посмотрел на обессилевших, уставших, измотанных людей вокруг себя.
— Давайте, все же, передохнем, — сказал я. — Мы вышли на его след. Завтра продолжим с того места, где сегодня остановились. Я не думаю, что ослабленный гигант тоже будет идти без остановок. Со свежими силами мы его быстро нагоним.
Охранники заулыбались, Глеб хлопнул меня по плечу, профессор, пусть не сразу, но все же согласно кивнул.
— Хорошо, Никита. Теперь вы у нас главный. Доверимся вам. — Он двинулся к машине, уже заведенной Лузиным. — Утро вечера мудренее.
Я еще раз возобновил быстро всплывшее сообщение от Системы.
Сообщение.
Объект «Зверь» в данном месте не установлен.
Необходимо вернуться к прежнему маршруту.
Вот так вот. Не было его здесь!
А кто тогда здесь был?
За ворота лаборатории мы выехали почти в полночь. Глеб отказался оставлять машину здесь, поэтому пришлось сделать крюк. Молча проехали перелесок, трясясь на ухабах, и вот мы уже на шоссе. Машина резво набрала скорость.
Однотонное полотно дороги, освещенное лишь светом фар, мерный гул двигателя, тихая музыка и шум ветра за стеклом усыпили бы меня, но тревожные, неоднозначные мысли в голове этого не давали. Своей тревогой я поделился с Глебом.
— Его там не было, — сказал я, убавив звук радио.
— Кого не было? — Глеб думал о чем-то своем. — Ты о чем?
— Гиганта. Его не было в этой деревне. Это не он сделал.
Глеб кинул на меня изумленный взгляд.
— Но ведь профессор же сказал, что раны мог нанести только…
— Да знаю я это. Я о другом.
— О чем? — спросил Глеб и, осененный неожиданной догадкой, хлопнул себя по колену. — Правильно! Его там не было. Этот мужик ведь на своих ногах пришел, правильно? Значит, гигант напал на него в лесу.
Довольный своими выводами, он снова перевел взгляд на дорогу. Но меня не очень убедил его довод.
— Я его не почувствовал, — сказал я.
— Правильно, — снова возразил Глеб. — Раз его не было рядом, вот ты и не почувствовал. Он напал на мужика за километр от деревни и снова в лес убежал.
— Тогда мужик бы не дошел, если бы он напал на него за километр. Ты видел, сколько он крови потерял? Он бы не доходя до деревни свалился. Да и крики его никто не услышал. Он где-то рядом был.
Глеб на миг задумался, потом, сияющий, выдвинул очередной довод.
— Ну, правильно! Так и есть, рядом с деревней. Поэтому гигант и не стал его добивать, а когда тот заорал, сразу в кусты — и дал дёру.
Мы проехали перекресток, вырулили на федеральную трассу, Глеб снова разогнал машину, перевел на меня взгляд и сказал, по-дружески хлопая по плечу.
— Да не переживай ты так, что не «услышал» монстра, или как ты там это называешь. Просто устал, переутомился. Все это понимают. Я сам как загнанная лошадь.