Покорить Ангела (СИ)
— Кошкина, вы всегда так быстро говорите? — поинтересовался мужчина, потирая подбородок и ни на секунду не сводя с меня взгляд.
Господи, ну хватит на меня смотреть. Он же во мне сейчас дыру проделает. У них это семейное — взглядом прожигать? То, что случилось после, очевидно, нервное, иначе как еще можно было объяснить брошенные мною, совершенно необдуманные слова:
— Только по четвергам, — повторила я фразу, часом ранее сказанную сыну стоявшего передо мной преподавателя.
Осознав всю глубину своего падения и дурости, я тут же стушевалась, виновато опустила голову и, потупив взгляд, тихо добавила:
— Простите, это нервное.
Глупо. Как же глупо это, должно быть, прозвучало. Он наверняка теперь обо мне сложит весьма нелестное мнение. И все бы ничего, подумаешь, какая-то безмозглая студенточка, мало, что ли, он таких на своем преподавательском веку видел, если бы не одно «но». Безмозглая студенточка на глазах у всего курса и самого Николая Федоровича бесстыдно целовалась с его сыном во время пары. И вместо того, чтобы держать язык за зубами, все та же безмозглая студенточка умудрилась закопать себя еще глубже, окончательно пробив дно вселенской тупости.
Больше я рот не открывала, справедливо рассудив, что так будет лучше для меня же самой, потому что сейчас, вот в эту самую минуту, решался вопрос моего будущего в стенах этого университета. Всем известно, как при желании, даже один, казалось бы, неважный предмет, мог испортить жизнь.
В общем, гнетущая тишина, возникшая в пустой аудитории, постепенно начинала раздражать, а молчать становилось все сложнее. Николай Федорович жизнь мне облегчать не спешил, более того, у меня появилось стойкой ощущение, будто мужчина намеренно надо мною издевается, давя тягостным молчанием.
— Вы меня завалите, да? — я не выдержала и заговорила первой.
У меня коленки дрожали и икры судорогой сводило. А еще мне внезапно захотелось есть. Это глупо, но каждый стресс для моего организма сопровождался ростом аппетита. И несмотря на относительно недавний завтрак, мой пищеварительный тракт отчаянно запротестовал громоподобным урчанием кишечника, которое, несомненно, не осталось незамеченным.
До моего слуха донесся смешок. Наконец осмелившись поднять голову, я встретилась взглядом с Волковым старшим. И каково же было мое удивление, когда вместо осуждения на его лице я заметила широкую улыбку.
— Проголодалась? — неожиданно спросил Николай Федорович. И так по-доброму на меня посмотрел, что я окончательно растерялась.
— Я… нет просто это… — я заикалась, запиналась и все никак не могла сложить слова даже в самое простое предложение.
— Нервное, — продолжил за меня преподаватель, — я уже понял, пойдем, выпьем кофе и поговорим, — добавил он, окончательно сломав мою операционную систему.
Пока я судорожно переваривала его слова, заставляя работать серое вещество в черепной коробке, Николай Федорович быстро собрал с преподавательского стола кучу листов, сложил их в свой, предположительно, кожаный портфель и, щелкнув замком, вновь перевел внимание на меня.
— Пп…простите, но я не могу, — собрав мысли в кучу, я попыталась откреститься от предстоящего разговора, — у меня пара и…
— Наталья Семеновна подождет, не переживай, — заверил меня Николай Федорович, а я уже было собиралась спросить, откуда он знает, какая пара у меня следующая, но вовремя прикусила язык.
— Но… Я потом ничего не пойму, там линейная алгебра, — я решила попытаться еще раз.
— Наталья Семеновна все свои лекции записывает на видео, Кошкина, я тебя есть не собираюсь, — Николая Федорович снова улыбнулся, взял меня под локоток и, не давая ни единой возможности избежать непланируемое мною «кофепитие», подтолкнул к выходу из аудитории.
В общем, с настойчивым предложением мне пришлось смириться. Как в воду опущенная, я шла по коридору, упорно глядя себе под ноги. Николай Федорович не отставал ни на шаг. Вместе мы вышли в холл, где толпились студенты, а оттуда в другое крыло — и в буфет. Народу здесь оказалось немного, видно, одной пары было недостаточно, чтобы вызывать у учащихся чувство голода.
— Посиди здесь, — попросил Николай Федорович, кивнув на пустующий столик у окна и, положив на один из стульев свой портфель, пошел за кофе.
Я послушно села за стол, и уткнулась лицом в ладони. И как я так попала? По крайней мере, исходя из настроения Волкова старшего, ничего страшного случиться не должно.
Николай Федорович вернулся довольно быстро. В руках мужчины находился большой поднос с двумя кружками кофе и большой тарелкой с бутербродами. Поставив поднос, мужчина занял место напротив меня, пододвинул ко мне кружку и взглядом указал на бутерброды.
— Ешь.
— Ой нет, что вы, я не голодна, — засуетилась я и мертвой хваткой вцепилась в кружку. И все бы ничего, если бы мой кишечник не издал предательский звук.
Да, блин!
Кажется, кожа на моем лице приняла багровый оттенок. Новая волна мучительного стыда не заставила себя долго ждать.
— Ешь говорю, — настойчиво повторил Николай Федорович и я сдалась.
Вздохнула, выразив тем самым всю печаль этого мира, и взяла с тарелки бутерброд.
— Значит, с моим сыном у тебя ничего нет? — заговорил Николай Федорович, а я бесконечно порадовалась тому, что успела прожевать и проглотить откушенный кусок.
— Ничего, — я кивнула согласно.
— Ты в этом уверена?
— Д…да, — я вновь кивнула.
Николай Федорович прищурился, потер подбородок и сделал глоток кофе.
— Между нами, правда, ничего нет, вы можете не переживать, — я решила продолжить сама.
— А почему я должен переживать? — он вскинул брови, будто в самом деле удивился.
— Ну вы же наверняка поэтому меня и позвали, сказать, что я вашему сыну не пара и так далее. Так вот, вы можете не переживать, как я уже говорила: все это просто недоразумение.
— Недоразумение, значит, — хмуро повторил мужчина.
Не верит?
— Да недоразумение.
— А мне так почему-то не кажется, — после недолгого молчания, заключил Николай Федорович, чем ввел меня в недолгий ступор.
— Чего вы от меня хотите? — я выдохнула устало. — Чтобы я расписку написала?
— Расписку?
— Ну да, что на вашего сына не претендую и не буду подходить к нему ближе, чем на два метра.
К моему удивлению, в ответ на мои слова Николай Федорович расхохотался. Все то время, что мужчина бился в приступе смеха, я недоуменно на него глядела, отчаянно силясь понять, чего же такого смешного было в моих словах.
— Да, тяжелый случай, — наконец отсмеявшись, констатировал мужчина. — Ангелина, верно?
— Верно.
— Ты меня, видно, не так поняла. Я не имею ничего против твоей кандидатуры.
— Я вас не понимаю, — я нахмурилась, окончательно потеряв суть.
— Женя у меня парень взрывной, и характер у него сложный, да и события определенные наложили свой отпечаток, но это не значит, что я не замечаю очевидного. Я не собираюсь на тебя давить, просто, как отец попрошу, не играй с ним, если не лежит душа. Сегодня я достаточно увидел, чтобы сделать определенные выводы.
— Николай Федорович, я правда не понимаю…
— Все ты, Линочка, понимаешь, — мужчина вздохнул, снова отпил кофе и откинулся на спинку стула, — не надо, не возражай, просто не давай ему повода влюбляться, если сама не планируешь. Он дурной, но хороший, а вот с болью справляться, пока не умеет.
Где-то рядом, несомненно, упала моя челюсть.
Глава 15
Лина
— Лин, ты все поняла? Улица Садовая, дом восемь, третий подъезд, девятый этаж, восемьдесят первая квартира, — наверное, в пятый раз повторила Яна.
— Да господи, все я поняла, в приложении все вбито! — я постепенно начинала злиться. Это вообще, что за цирк? Будто я хоть раз ошиблась адресом.
— Потому что ты какая-то сама не своя, витаешь где-то, — протараторила Янка, наконец передавая мне последний на сегодня заказ.