Оборотни и документооборот, и Даша (СИ)

Он меня заметил, но в лице почти не поменялся.
— Боги, дес де Ричмонд, мы вас не ждали? — он встал и бросился к нам. — Что-то случилось?
Я принюхивался ко всем запахам. У супругов точно был романтический ужин с томящимся на очаге ягненком и красным вином, но и давнишнее присутствие Дарины ощущалось.
— Где моя невеста, де Сокрей? — повернулся вновь к паре заговорщиков. — Она была здесь.
— Я не понимаю, дес де Ричмонд, о чем вы говорите, — твердым тоном ответил газетчик. — У нас не было никаких гостей.
— Подожди, Крис, — остановил меня Дэниэл и вкрадчиво обратился к мужчине. — А что за повод? — он указал рукой на накрытый стол. — Свечи, вино, у вас годовщина?
— Ой, вам ли не знать, — недовольно всплеснул руками де Сокрей и мельком взглянул на свою жену. Деса отчего-то побледнела. — Моя жена с таким трудом выбила деньги из вашей конторы, сама написала отзыв по поводу украшений и едва оправилась от удара. Прав был дес де Лиев, у вас не компания, а какой-то мошеннический заговор, с помощью которого вы обманываете честных предпринимателей.
— Какие деньги? Какой обман? — я непонимающе уставился на женщину. — Они только открылись. Еще не все распродано, чтобы делить прибыль, но и убытков не было.
— И странно, что ваша супруга для недовольной одела изделие наших ювелиров. — отметил внимательный кузен.
Свои слова я мог подтвердить финансовыми отчетами, о чем и сообщил недоверчивому главе семейства.
— Милая, о чем они говорят? — изумился владелец типографии. — Ты же сама объясняла, что вернула вложенное.
Он, наконец-то, заметил висящее на шее колье и повернулся в сторону столовой. Складывалось впечатление, что они праздновали свой выход из акционерного общества.
Деса де Сокрей, видимо, почуяла, что дело пахнет жареным, щелкнула пальцами, погасила свет и вывернулась из рук моего брата.
В темноте, столкнувшись друг с другом, мы не сразу сообразили зажечь светильники. Хитрая барышня успела выбежать из дома, но в отличие от той же Даши, предпочитала длинные платья и туфли на высоких каблуках. Марафон не пробежит, так что, еще не достигнув ворот, была поймана и сломлена двумя телами.
— Объяснитесь! — взревел я, подхватив мерзавку за локоть. — Куда вы дели Дарину?
Жители, прогуливавшиеся мимо, посматривали на нас с явным неодобрением. Завтра точно по Гроунвуду пойдут сплетни о моем нападении на горожанку.
Дама захныкала и надула полные губы.
— Я-а не хотела, меня заста-а-авили, — ее слезы медленно переходили в истерику. Она складывала локти, прическа растрепалась, а с ресниц потекла тушь. — О-он сказал, что тогда мой му-уж разорится, и все имущество о-отберут.
— Дорогая, да что ты имеешь в виду, наконец? — продолжал недоумевать дес де Сокрей, но предпочитал наблюдать за нами издалека. Струсил, видя двух доведенных до бешенства оборотней. — Кто меня разорит? Мы единственная газета в Гроунвуде. Кто тебя напугал? Что за деньги ты получила?
— Кто? — я тряс ее как тряпичную куклу, плюя на общественное мнение. — Где Даша, где? Говори, пока я тебя не прибил!
— Я, ик, — она всхлипывала и утирала распухший нос, размазывая по щекам косметику, — не хотела. Выбо-ора не-е бы-ыло.
Деса де Сокрей несла полную ахинею, но ситуацию никак не проясняла.
— Да, успокойся, ты, — в последний раз тряхнул женщину и поставил ее на ноги. — Не убью же тебя.
 
— Эй, — разозлился супруг, подав несмелый голос. — Вы угрожаете моей жене!
Поздновато он решил храбрость проявить.
— Зато она расправилась с невестой деса де Ричмонда, — участливо пояснил Дэниэл. — И деньги получила, предполагаю, что от де Лиева.
— Милая, он правду говорит? — вмиг ошалел газетчик. — Мы же не преступники. — А потом опомнился, вспомнив о своем благотворителе. — Лайон является главой совета, для чего ему ваша невеста?
— Это уже другой вопрос, де Сокрей, но очевидно, что ваша жена руку приложила. — Увещевал его кузен. — Невиновные сбежать не пытаются.
А я, как заведенный выбивал ответы из истерички.
— Где она? — Закипал я. — Где?
— Ее за-абрали, — рыдала деса. — Я-а на-апоила их чаем со снотворным.
— Кто? — вцепился в нее словно клешнями.
— Подручные деса де Лиева, — в последний раз всхлипнула женщина. — Я не знаю куда.
Час от часу не легче. Мало того что де Артвуд в лапах моего врага, так еще и в бессознательном состоянии.
Я отпустил мошенницу и растерянно поглядел на Дэниэла. Нам обоим было понятно, что, даже если Лайон забрал Дарину к себе в поместье, может пройти и год, прежде чем отыщем след ведьмы.
— Дорогая, как же ты могла? — подавил в себе испуг газетчик, подошел и наклонился к жене.
Она с благодарностью уцепилась за шею своего спутника.
— Я этого так просто не оставлю, — пригрозил обоим и вышел за ворота, с силой хлопнув коваными створками.
Пусть готовятся к длительному разбирательству и приходу дознавателей, но пока у меня были проблемы куда сложнее. Лайон ведь мог и убить мою невесту, а я, дурак, послушался ее плана, отпустил, расслабился. Де Артвуд так верила в меня, а я ее подвел.
— И что теперь? — де Римоут не стал злословить на мой счет. — Навестим льва в его обители? Думаешь, тот признается?
— Сомневаюсь, — рыкнул на брата, — но если с ее головы хотя бы волос упадет, то он лишится и хвоста, и жизни.
Дав выход эмоциям, согнул балки на воротах де Сокрей. Жутко хотелось придушить газетчика, его жену, а де Лиеву я подбирал участь пострашнее.
Римоут подозвал кучера и отдал приказ двигаться к поместью оборотня. Я с трудом дышал и снял с себя галстук. Ярость поднималась изнутри, и боги, я едва терпел, чтобы самому не обратиться в волка и не обогнать экипаж.
До поместья де Лиева мы добрались быстро. Возничий понял, что нужно гнать во весь опор, мое мрачное выражение лица придавало ему старательности, а громкий голос не оставлял сомнений, что спорить не стоит.
Дэниэл, сидя в карете, скрестил руки на груди.
— Успокойся, Крис, — увещевал меня кузен. — Если явишься к Лайону в таком виде, он тебя и на порог не пустит.
— На порог мне не надо, — обнажил свои клыки. — Лишь бы вытянуть мерзавца в открытое пространство.
— И чего ты добьешься? — не унимался брат. — Если Даша у него, никогда не узнаешь, где ее прячут.
Слова де Римоута имели смысл. Как не было прискорбно признавать, но хищная кошка была нужна живой, но как же я хотел со злорадным удовольствием вцепиться в его мясистую шею.