Приятель фаворитки. Царственный пленник

– Король?
– Коронованный король!
– Вы сошли с ума! – вскричал я. – Если мы вернемся и расскажем, какую шутку мы сыграли, что дадите вы за нашу жизнь?
– То, чего она стоит! – сказал Зант.
– А за королевский трон? Думаете ли вы, что высшему классу и народу понравится быть в том дурацком положении, в какое мы поставили их? Думаете ли вы, что они будут любить короля, который был слишком пьян, чтобы короноваться, и послал своего слугу, чтобы заменить себя?
– Его опоили, а я не слуга!
– Я говорю то, что скажет Черный Майкл!
Он встал, подошел ко мне и положил руку на мое плечо.
– Милый мой, – сказал он, – если вы будете играть вашу роль, вы можете еще спасти и короля. Ступайте назад и приберегите его трон для него!
– Но герцог знает – негодяи, которых он посылал сюда, знают.
– Да, но они не могут ничего сказать! – заревел Зант, мрачно торжествуя. – Мы их поймали! Как могут они выдать нас, не выдавая себя? – «Это не король, потому что мы похитили короля и убили его слугу». – Могут ли они сказать это?
Положение уяснилось. Знает Майкл обо мне или нет, он ничего не может сказать. Не вернув короля, что мог он сделать? А если он вернет короля, каково будет его положение? С минуту все эти соображения завлекли меня далеко, но скоро я стал считаться и со всеми трудностями.
– Мой обман откроется! – сказал я.
– Может быть, но каждый час дорог. Важнее всего – это иметь короля в Стрельзау, не то город перейдет к Майклу в двадцать четыре часа, и что будет тогда с жизнью короля – или его троном? Вы должны решиться!
– Предположим, что они убьют короля!
– Они его убьют, если вы не решитесь!
– Зант, предположим, что они уже убили короля?
– Тогда, клянусь небом, вы такой же Эльфберг, как и Черный Майкл, и вы будете царствовать в Руритании! Но я не думаю, чтобы они совершили это убийство, и не совершат, пока вы будете на троне. Не убьют же они его, чтобы посадить на трон вас?
План был смелый, смелее и безнадежнее того, который мы недавно привели в исполнение; но слушая Занта, я увидел и сильные стороны нашей игры. Кроме того, я был молод и любил борьбу, а мне предлагали участие в такой игре, в которую, может быть, ни один человек доселе не играл.
– Мой обман откроется! – сказал я.
– Может быть, – отвечал Зант. – Пойдем! В Стрельзау! Мы будем пойманы, как крысы в западне, если останемся здесь!
– Зант, – вскричал я, – я попробую!
– Молодец, – отвечал он. – Надеюсь, они оставили нам лошадей. Пойду посмотрю!
– Мы должны похоронить этого бедного малого! – заметил я.
– Времени нет! – отвечал Зант.
– Я успею!
– Что с вами? – осклабился он. – Я вас делаю королем! Ну, что же, хороните. Пойдите, принесите его, пока я посмотрю, есть ли лошади. Нельзя будет зарывать его глубоко, но едва ли это его огорчит. Бедный Иозеф! Он был человек честный!
Он вышел, а я отправился в погреб. Я поднял бледного Иозефа на руки и вынес в коридор, а оттуда к входным дверям дома. Около них я положил его на пол, вспомнив, что следует найти заступы для нашей работы. В эту минуту Зант вернулся.
– Лошади здесь, между ними родной брат той, которая принесла вас сюда. Но вы можете освободить себя от этого труда!
– Я не уеду, пока не похороню его!
– Нет уедете!
– Ни за что, полковник Зант, даже за всю Руританию!
– Глупец, – возразил он. – Подойдите сюда!
Он привлек меня к дверям.
Луна садилась, но приблизительно шагах в трехстах вдали двигалась по дороге из Зенды группа людей. Их было семь или восемь; четверо были верхами, остальные шли пешком; я видел, что они несли что-то длинное на плечах, и догадался, что то были заступы и мотыги.
– Они за вас исполнят работу, – сказал Зант. – В путь!
Он был прав. Приближающиеся люди были, без сомнения, слуги герцога Майкла, шедшие, чтобы скрыть следы своего злого дела. Я далее не колебался, но меня охватило непреодолимое желание. Указывая на труп бедного маленького Иозефа, я сказал Занту:
– Полковник, мы должны отомстить за него!
– Вам бы хотелось дать ему товарищей, а? Но это дело слишком рискованное, ваше величество!
 
– Я должен немного заняться ими! – продолжал я.
Зант заколебался.
– Что ж, – отвечал он, – оно к делу не идет, но вы были мальчиком послушным, и если мы тут погибнем, черт возьми, вас это избавит от лишних хлопот. Я покажу вам, как напасть на них!
Он осторожно запер полуоткрытую дверь. После этого мы прошли весь дом и дошли до заднего хода. Здесь стояли наши лошади. Широкая дорога огибала весь павильон.
– Готов ли револьвер? – спросил Зант.
– Нет, я приготовил саблю! – отвечал я.
– Черт, вам крови захотелось сегодня, – засмеялся он. – Пусть будет по-вашему!
Мы сели наконец, вынули сабли и молча ждали минуты две. Тогда мы услыхали шаги людей на дороге по другую сторону дома. Они остановились, и один из них воскликнул:
– Ну, выноси его из дома!
– Теперь! – прошептал Зант. Всадив шпоры в коней, мы карьером кинулись в объезд дома и через секунду были среди негодяев. Зант потом говорил мне, что убил человека, и я ему верю; но я более его не видал. Одним ударом я рассек голову какого-то молодца на гнедой лошади, и он упал на землю. После этого я очутился против высокого человека, наполовину сознавая, что еще другой находится по мою правую руку. Бездействие было опасно, и одним движением я всадил шпоры в коня и мою саблю прямо в грудь высокому человеку. Его пуля прожужжала мимо моего уха – я почти был уверен, что она меня задела. Я хотел вытянуть саблю из убитого, но она не поддалась, и я, бросив ее, пустился за Зантом, которого теперь увидел шагах в двадцати впереди. Я махнул рукой на прощанье и с криком опустил ее; пуля задела палец, и я почувствовал, как полилась кровь. Старик Зант повернулся в седле. Кто-то снова выстрелил, но у негодяев не было ружей, и мы были вне опасности. Зант стал смеяться.
– На мою долю один, на вашу два, удачно! – сказал он. – Маленькому Иозефу будут товарищи! Хотел бы я знать, заметили ли они нас?
– Высокий молодец заметил; когда я его ударил, то слышал его восклицание «Король»!
– Хорошо! Хорошо! О, мы зададим еще трезвому Черному Майклу!
Остановившись на минуту, мы сделали перевязку моему раненому пальцу, из которого лила кровь и который мучительно болел, так как кость была сильно задета. После того мы пустились в путь, требуя от наших лошадей всех усилий, на какие они были способны. Возбуждение схватки и нашего серьезного предприятия утихло, и мы ехали в мрачном молчании. День начинался ясный и холодный. У только что проснувшегося фермера мы потребовали подкрепления для себя и для лошадей. Под предлогом зубной боли я, как мог, закрыл плащом лицо. Потом снова в путь, пока Стрельзау не появился перед нами. Было часов восемь или около девяти, и все ворота были открыты, как и всегда, исключая того времени, когда капризы или интриги герцога запирали их. Мы ехали той же дорогой, которой выехали накануне вечером, все четверо – люди и лошади, усталые и измученные. Улицы были даже спокойнее, чем при нашем отъезде; каждый высыпался после ночных празднеств, и мы почти никого не встретили, до самой маленькой калитки дворца. Здесь нас поджидал старый слуга Занта.
– Все ли благополучно, сударь? – спросил он.
– Все, – отвечал Зант, и человек этот, подойдя ко мне, взял мою руку, чтобы поцеловать ее.
– Король ранен! – воскликнул он.
– Ничего, – сказал я, сходя с лошади, – мой палец попал между дверями!
– Помни – молчанье! – сказал Зант. Но, впрочем, мой добрый Фрейлер, совершенно лишнее тебе это повторять!
Старик пожал плечами.
– Все молодые люди ездят иногда по своим делам, почему же королю не ездить? – заметил он.
Смех Занта не изменил его предположений о причине моей поездки.
– Всегда лучше довериться человеку, – сказал Зант, всаживая ключ в замок, – насколько, конечно, это нужно!
Мы вошли и добрались до уборной. Распахнув дверь, мы увидели Фрица фон Тарленгейма, лежащего одетым на диване. Он, казалось, спал, но наше появление разбудило его. Он вскочил, кинул на меня взгляд и с радостным криком бросился на колени передо мной.