Его Луна, или Переговоры с последствиями (СИ)

— Но откуда?! Сканирование же прошло успешно?
— Вполне. Но сканер же тоже настраивал я! Вслух он оповещает только о непосредственно запрещенных вещах — огнестрельном, плазменном и холодном оружие, наркотиках, маячках. Все остальное, предназначенное скорее для самозащиты, на всякий случай записывает в файл. Я уже через пару минут в своей каюте просмотрел его содержимое. И знал о шокере… И о шприце. Что там, кстати, транквилизатор?
— Инсулин, — огрызнулась Селена. Ее сильно разозлило, что Рэд раскрыл ее маленькие секреты с самого начала и промолчал.
— Так я и поверил! — даже через шлем было видно, как его глаза весело поблескивают.
— Почему ты не сказал сразу, что знаешь?
— А зачем? — искренне удивился он. — Ты мне справедливо не доверяла, а с шокером чувствовала себя защищенной.
— Ну а вдруг была опасна я? Вдруг это я могла напасть?!
Рэд аж повернул к девушке голову (аэрокар сразу перешел на автоуправление). Его лицо выражало… сочувствие?
— Сел, если мужчина, по комплекции крупнее тебя решит напасть, электрошокер не поможет, — проговорил он медленно, как будто объясняя непреложные истины ребенку. Девушка сразу вспомнила примерочную и противные лапищи похитителя. Содрогнулась.
— Но… Ведь я могла застать тебя врасплох? — неуверенно продолжила она.
— Не могла. Я тоже тебе не доверял, пока не узнал лучше.
Оставшуюся дорогу до купола они молчали. Каждый думал о своем.
* * *
Родители с братьями прилетели на Сохо, и Николас Леграсс понял: от посещения ежегодного благотворительного вечера в поддержку малых колоний ему не отвертеться. Нет, иногда мероприятия были ничего так, можно было неплохо тусануть, а где-то даже и уйти в отрыв. Но эта официальная помпезно-слащавая часть сводила ему челюсти от зубной боли. Потом, для сейшенов он предпочитал контингент попроще. Здесь же придется минимум полвечера держать лицо, «не позорить фамилию», улыбаться толпе напыщенных старых снобов и их подрастающей поросли. Однако для ссоры с родителями он счел это неподходящим поводом, поэтому в назначенное время, вся семья Леграсс, за исключением где-то запропастившегося Джарэда, стояла в шикарном зале Президент-Холла.
Отсутствие Джарэда, кстати, в этот раз Ника несколько напрягало. Что за странная заварушка у него приключилась там на Кеплере? Потом сказал, что заскочит через пару дней, и уже пропал на неделю. Ник, похоже, впервые явственно волновался за брата. Джерри был единственным человеком, с которым он не чувствовал себя на подобных мероприятиях как в террариуме. И делать покерфейс у него получалось значительно лучше. И даже потом со смехом реагировать на все снимки в желтой прессе, щедро приправленные историями одна другой фантастичней. Отец, на удивление, тоже не понимал, почему путь с Интегры в этот раз у брата занимает в несколько раз дольше, чем обычно. Но он скорее втихую бесился и пытался вытрясти из Ника хоть какую-то информацию. Ник почти честно сказал, что брат звонил с Кеплера-442b и обещал скоро быть на Сохо, а больше он ничего не знает. Мать даже имени брата не произнесла, как будто он ее совсем не интересует. Ник этого никогда не понимал, но и разобраться в тонкостях их взаимоотношений не пытался.
Первая половина мероприятия была ожидаемо муторной — все эти выступления «в пользу бедных», как будто хоть одного человека в этом зале волновала их судьба! Светские улыбки, слова благодарности и прочая бла-бла-бла… Потом наконец-то дошла очередь и до неофициальной части с живой музыкой и фуршетом. Николас пошел прошвырнуться по залу в надежде увидеть хоть одного знакомого, в чьей компании можно было бы беззаботно напиваться оставшиеся несколько часов. Знакомых лиц попадалось много, но пока не одного, возле которого хотелось бы замедлить шаг.
— Николас, это действительно ты? — неожиданно подпорхнула к нему импозантная блондинка, щедро увешанная бриллиантами. — О боже, как ты возмужал за эти три года после Куршевеля! Что, не помнишь? — И она кокетливо поправила платиновые волосы. — Я тогда была несколько темнее и толще.
 
— Карина! — ахнул Николас, догадавшись в итоге, кто перед ним, и демонстративно расцеловал знакомую в обе щеки. — Ты прибедняешься — и тогда была совершенна, и сейчас!
Девушка стрельнула глазками и чуть махнула рукой, как бы говоря: «Ой, засмущал меня, засмущал». Ага, такую засмущаешь! Помнится, они тогда изрядно набрались и играли в бутылочку. И идея заменить «фу, поцелуй, как банально» на получасовое уединение была именно ее. Ник до сих пор не был уверен, переспали они в Куршавеле с Кариной или нет. Последнее, что он помнил, — как она по-хозяйски стаскивала с него брюки.
— Если у тебя по окончании этого, — и Карина уничижительно повращала в воздухе рукой с кольцом, увенчанным десятикаратным бриллиантом, — есть свободное время, то приглашаю к себе в пентхауз в «Рице», будет рейв-пати!
И она, многозначительно подмигнув, исчезла так же внезапно, как появилась.
«Чур, меня, — подумал Николас, — мне и прошлого раза за глаза хватило!» И пошел в сторону музыкантов, продолжая внимательно присматриваться к гостям. Возле одной из колонн он обратил внимание на девушку с медными волосами, ниспадающими мягкими локонами. Она держала бокал вина двумя руками, как будто вовсе и не собиралась пить, а скорее не знала, куда бы деть конечности. «Волнуется, — отметил про себя Ник. — Ей тут тоже не слишком-то комфортно. Чья-то новая пассия?» По телу незнакомки струилось длинное воздушное бирюзовое платье. Верх был полностью закрыт, а вот из высокого разреза юбки виднелась идеальная ножка. Босоножки из тоненьких ремешков в цвет платья обхватывали узкие щиколотки и завершали идеальную картину. Девушка стояла вполоборота, слегка наклонившись к невидимому пока за колонной собеседнику, и кого-то тщательно изучала с другой стороны залы. Ник проследил за ее взглядом. Икнул от удивления, снова посмотрел на девушку, потом на объект ее внимания. Нет, он не ошибся, интерес феи (почему-то именно этот эпитет подобрало воображение Ника) привлек его брат, Джастин.
Ник искренне сомневался, что брат может понравиться хоть кому-то просто так, без интереса к его положению. Как и Ник, Джастин был широкоплечим и приземистым. Но если младший Леграсс следил за фигурой и имел средний рост, то старший, более низкий, в свои неполные тридцать был уже порядком обрюзгшим, с пивным пузом и залысинами. Но самое худшее было в его мимике. Выражение лица Джастина все время было таким, как будто у него очень острый нюх, а он вынужден стоять посреди общественного туалета. Тут уже любопытство разобрало Николаса по полной. Кто же эта девица? Охотница за состоянием? Чья-то содержанка, желающая повысить ставки? Но когда он сделал еще несколько шагов вперед и увидел стоявшего за колонной, у него перехватило дыхание. Собеседницей феи была тощая, как жердь, миссис Манслоу, жена их главного конкурента.
«Рейвен?!» — пронеслось у Ника в голове. Последней раз единственную наследницу главы корпорации «МГТ» он видел лет в четырнадцать. Веснушчатая, со скобками на зубах, она все время смущалась и сторонилась сверстников. Ребята даже поговаривали, что она учится в каком-то закрытом интернате при монастыре (!) и кроме молитв двух слов связать не может. А тут вдруг… такой прекрасный лебедь!
— Рейвен? — обратился Ник к девушке, подойдя ближе и все еще не веря своим глазам. Фея обернулась, и счастливая улыбка озарила ее и без того чудесное лицо. Да, это была она.
— Здравствуйте, Николас! — недовольно назидательным тоном произнесла Кларисса Манслоу.
— Добрый вечер, миссис Манслоу, — вспомнив про манеры, обернулся Ник к даме. — Прошу прощения, но за те шесть лет, что мы не виделись, ваша дочь стала так прекрасна, что я не нахожу слов! — и он широко, обезоруживающе улыбнулся. Обычно это одинаково хорошо действовало на всех мам, включая его собственную.
Между тем на лице Клариссы осталось все тоже «джастиновское» выражение: