От судьбы не спрячешься! (СИ)

— Сколько тебе лет, девочка?
— Тридцать один! — я нервно сглотнула, а потом коротко выдохнула.
Сначала он позволил своим бровям удивленно взметнуться вверх, а затем почему-то нахмурился, снова вдыхая мой аромат, от чего стало зябко от страха.
— Как интересно!
Он еще с полминуты держал меня за подбородок, словно неосознанно поглаживал большим пальцем кожу и пристально следил за мной, от чего яркая травяная зелень его глаз потемнела. Я напряглась и разорвала наш зрительный контакт, чувствуя, что проваливаюсь в эти темные озера. Нервно сглотнув, осторожно отстранила его руку от своего лица и отодвинулась на пару шагов назад. К своему мешку поближе. Неуверенно посмотрев на остальных, заметила, как они плотоядно пялятся на мою грудь горящими желанием глазами, и как только я опустила взгляд, с ужасом увидела, что так и осталась в спортивной майке тонким слоем ткани прикрывающей грудь, но не скрывающей возбужденно торчащие соски. В ужасе прижала к себе рюкзак и только потом, словно затравленный зверь, снова посмотрела на мужчин. Те, заметив мою панику, криво ухмыльнулись и молча отвернулись. И только зеленоглазый наемник все так же пристально и с неподдельным удивлением хмуро смотрел на меня, нервируя еще больше.
Как только Эттель проснулась, разбуженная верами, мы вместе с ней сходили в кустики, переоделись, причем в этот раз лифчик я надеть не забыла, и наш отряд отправился дальше. Но предварительно дотошный Нильс выяснил, как зовут наших спасателей. Отряхивая штаны спортивного костюма, он подошел к голубоглазому и вежливо спросил:
— Извините, но как долго нам придется идти по джунглям? Вы поймите, я не выражаю недовольства или раздражения, просто с нами женщины, а им довольно тяжело приходится, как вы уже заметили. Поэтому если мы будем знать, сколько продлится переход, то сможем легче перенести трудности.
Наемник пристально посверлил Нильса ледяным взглядом, а потом, бросив короткий взгляд на зеленоглазого и заметив его короткий кивок, пояснил.
— Если такими темпами, как мы шли ночью, то четыре дня, не меньше. Если же у вас получится увеличить скорость хотя бы днем, и нам удастся уйти от погони и не вступать в открытые конфликты, тогда — не больше трех. Но можете не волноваться, вы в любом случае доберетесь до Штатов живыми. Даже если вас всех придется нести всю дорогу. Мы вам это гарантируем!
Катерсоны облегченно выдохнули, я же начала молиться, чтобы за время нашего пути не пошел дождь. Иначе мне крышка! Нильс уже сияющими от радости глазами благодушно произнес:
— Извините, если вас не затруднит или если это не тайна за семью печатями, не могли бы вы представиться. Чтобы мы знали, как к вам обращаться, если возникнет такая необходимость.
Голубоглазый презрительно скривил губы, и от этого у Нильса улыбка сползла с лица, но тут заговорил Зеленоглазка. Его тягучий бархатный баритон словно шелковым платком прошелся по моей коже, вызвав стойку всех волосков.
— Мое имя Рене, — указав на голубоглазого, — его — Поль! — затем, медленно передвигая руку, указывал на следующего наемника и говорил: — Карл, Тинси, Фабио, Жан, Жакру, Этьен, Джинкс и Арно, вы запомнили?
Я-то запомнила с первого раза, зато супруги только неуверенно кивнули головой, с тревогой глядя в спокойные бесстрастные глаза присутствующих мужчин. Я хорошо понимала людей, находиться в компании этих чрезвычайно специфических наемников было очень тяжело. Особенно Нильсу. От этих мужчин во все стороны разило тестостероном, аурой властности и мужественности. Это хищники, и Нильс как мужчина, а значит априори потенциальный соперник, вызывал у них негатив и всем своим существом, скорее всего, именно сейчас это прочувствовал и осознал. Это путешествие не будет легким не только для меня, но и для него тоже. Тяжелое молчание прервал писк прибора, висящего на груди Джинкса. Он изучал его всего пару секунд, а потом отрапортовал на французском, который, к моему счастью, я изучала в университете вторым обязательным языком. Но постаралась, чтобы мое знание языка не стало достоянием окружающих наемников.
 
— Два километра от нас отряд из двадцати человек. Довольно быстро идут.
Пока он докладывал, снова раздался писк прибора и, посмотрев на монитор, он удивленно хмыкнул и продолжил.
— Как интересно, а вот и еще одна группа за двенадцать часов от нас. Скорее всего, из соседней деревни подкрепление. Там… Ого! Еще около пятнадцати человек, некоторые тепловые излучения сливаются. Тесно идут! Можно сказать бегут! С нашими "ходоками" мы далеко не уйдем. Фора не больше пяти минут.
Рене переглянулся с Полем и, резко развернувшись к нам, отдал приказ своим.
— Четверо с мужчиной, по трое — на каждую женщину! Уходим быстро! Пока могут бежать, пусть идут сами, потом несете по одному на плече. Теперь не до нежностей. Джинкс, прикрываешь!
Заметив, как я стою с круглыми глазами и пытаюсь переварить полученную информацию, он прищурился и, странно хмыкнув, подхватил меня за локоть и потащил вглубь леса. Остальные распределись сами, окружив супругов. Похоже я прокололась, знание французского больше не является секретом. Было тяжело идти, а вот бежать даже при свете дня было невозможно, в труднопроходимых джунглях, в обволакивающей тело влажной духоте, от которой тело тут же покрывалось липкой испариной и нестерпимо хотелось пить.
Я еще утром обновила "человеческий" аромат, вскрыв еще пару пробирок, но при таком сильном потоотделении долго маскироваться, не получиться. Супруги смогли пробежать в заданном оборотнями темпе не больше часа, а потом все чаще начали спотыкаться и скорость начала падать. Я крепилась до последнего, потому что очень не хотела попасть на руки своему зеленоглазому спутнику. Я была настолько мокрая, что если он прижмет меня к себе, даже суперконцентрированное средство, которым я пользуюсь, не отобьет у него нюх. И моя сущность больше не будет для него секретом. Но над нами сжалились, правда, не на долго, всего на десять минут отдыха, потом опять часовой марафон.
Эта пытка длилась до обеда, а потом Джинкс сказал, что судя по его приборчику, мы все же вышли из опасной зоны досягаемости для преследователей. Для нас с Эттель и Нильса был устроен привал. Мы сидели и женщина тихо жаловалась:
— Илана, мы уже не чувствуем своих тел, удивительно как эти наемники, которые дополнительно нагружены тяжелыми рюкзаками, да еще нас тащат, преодолевают весь путь практически не запыхавшись и не вспотев.
— Они же сильные мужчины-профессионалы и пообещали обязательно вытащить нас отсюда, — успокоила и приободрила супругов.
Хотя у самой в душе, ох, как не спокойно. Я совершенно четко ощущала, что они вспотели, их аромат устрашающим саваном окутывал меня со всех сторон, заставляя нервничать мою волчицу, а меня — еще больше.
Особенно смущал взгляд Рене, который все пристальнее и чаще следил за мной тяжелым изучающим взглядом. Во время многочасовой пробежки он несколько раз пытался либо поддержать меня под руку, либо вообще взять на руки, но я шарахалась от него словно от чумного. Меня странным образом нервировал его запах и испытывающий взгляд травяных глаз, всюду меня преследовавших. И если других оборотней я просто до ужаса боялась, то этот вер вызывал во мне сложные чувства, в которых я все никак не могла разобраться. Меня одновременно и притягивало к нему, и в тоже время я боялась его больше остальных.
Эттель тихо попросила меня удалиться с ней за компанию в кустики, и я, подхватив свой импровизированный рюкзак, пошла вслед за ней. Большое количество влаги, которое мы теряли, требовало не меньшего количества воды и мы пили много и часто. Именно поэтому она чаще чем обычно требовала похода по кустам, что изрядно напрягало нас обеих, да и Нильса тоже. Мы случайно наткнулись на неширокий ручеек и я, быстро скинув майку, обмылась прохладной водой, тщательно смывая пот. Найдя рядом невысокое растение с терпким запахом, растерла его листья в ладонях и обмазала все тело под удивленными взглядами Эттель. Я лишь коротко соврала ей, что это помогает от москитов, что в принципе было правдой. Пока она проделывала эту же процедуру, я вытащила еще пару пробирок и старательно, не пропуская ни одного сантиметра, обработала свое тело. Затем тщательно заплела волосы в тугую косу, и только после этого мы с Эттель вернулись обратно во временный лагерь. Нас уже ждал обед, состоящий из немного подогретых банок с консервированной едой. Воду, которую нам выдавали для питья, оборотни собирали в мелких ручьях, при этом обработав антисептическим средством в виде таблеток, которые придавали воде мерзкий вкус. Я конечно спокойно могла бы пить и из ручья, не боясь отравиться, но опять же боялась привлекать лишнее внимание. Поэтому глотала эту гадость вместе с Катерсонами в больших количествах, чтобы избежать обезвоживания.