Драконья незабудка (СИ)

– Не вопрос! Легко! – тут же согласился свеженазначенный курьер и выхватил конверт. Что он говорил дальше, я уже не слышала, ибо коридор затопило мелодией звонка, а через пару мгновений он заполнился студентами, проталкиваясь среди которых Йорик пошёл обратно. А там и завернул за угол, из-за которого появился минуту назад.
А вот меня прошило запоздалым ужасом, я словно проснулась, вынырнув из муторного сновидения. Хорошо, что меня к стенке оттеснить успели, а то свалилась бы от потрясения, и тут бы меня и затоптали.
Крылатые! Это только я могла так учудить! Я даже не усомнилась, что письмо от Корвина. Но ведь подписи на нём не было!
Я едва не бросилась вслед за курьером, но отловить его в толпе уже не смогла бы, вздохнула и решила оставить, как есть. Нервно хихикнула: вот удивится Корвин, получив от меня «ответ».
Да уж. В навеянной меткой влюблённости я совсем растеряла мозги. Зато понятно, почему Корвин так шугается этой связи. Вряд ли он мечтает тупить так же, как я сегодня весь день.
Хотя, если письмо всё-таки от него, то он уже начал. Не написал обратного адреса, ба-албес!
В свете этих печальных констатаций, вопрос в письме я задала совершенно правильный:
«Как можно разорвать нашу связь, не отгрызая руки?»
И это, пожалуй, единственное, о чём нам с Корвином стоит поговорить.
***
Толпа студентов вынесла меня из Академии, протащила по двору щепкой в бурном потоке. За вратами я смогла из неё вырваться и прижалась к мощной нагретой за день стене, наблюдая, как людская река, разбившись на ручейки, разливается в разные стороны.
Самый узкий торопился в сторону моей квартирки, вернее живописного частного сектора, который активно сдавался внаём студентам побогаче или тем, о ком излишне пеклись родичи. Как обо мне.
Наглые и бесшабашные в довольно большом, как для средины недели, количестве направлялись к заведениям разной степени пристойности. Но самый мощный, всё ещё бурлящий весельем поток – тёк к студгородку с общежитиями и «наивно-развлекательными атрибутами», вроде сцены, на которой устраивались импровизированные концерты под укулеле, стихочтения (редко цензурные), но чаще – посиделки с припрятанной по карманам выпивкой, а также драки, порой весьма зрелищные. Сама я этого не видала, но была наслышана ещё со школы.
– Туда даже драконы приходят, – с восторгом шептала Санька соседке по парте, и девочки тихо попискивали, предвкушая будущие развлечения. Что-то об учёбе они так не мечтали. – А уж когда драконы сойдутся в шуточном поединке, там не протолкнуться от зрителей.
– О, они прекрасны… – девчонки закатывали глаза и изображали экстаз, пока не приходил учитель.
Да, драконы прекрасны.
В своей стихийной мощи и стремительности. Отточенные, такие резкие и быстрые движения, что глаз не уследит. Хотя под конец вчерашнего боя они замедлились, и я видела каждый шаг, каждый жест, видела, как щерится в злорадном и очень острозубом оскале Мунтасарр, а выражение отчаянной решимости победить или умереть у Корвина рвало сердце в куски. А его победа…
Я зажмурилась и под закрытыми веками вспыхнула вся картина: висящие в воздухе красные и прозрачные капли, медленно опускающийся на Корвина огромный Мунтасарр, резкий вихрь щита – и вот гигант, кувырнувшись кверху ногами, продолжает падение, не контролируя его.
Медленно.
Словно сила притяжения больше не работает в этом мире.
И моё сердце не бьётся.
Как так? Что это?
Висящие капли.
Замедление времени…
Выверт моего сознания? Или чья-то магия?
Утопив лицо в ладонях, я с нажимом развела их в стороны, уставившись вдаль. И зацепилась-споткнулась о янтарный взгляд Корвина. Видела его так ясно, словно нас не отделяла сотня метров.
Он – тоже только что обернувшийся – стоял среди друзей и подруг. Высокий, выше ушастого на голову. Тот, неожиданно серьёзный, торчал рядом.
Значит, письмо уже доставил, – мельком подумала я, не имея никаких сил отвести взгляд. – Что ты ответишь мне, Корвин?
 
Он смотрел на меня серьёзно и спокойно – совсем недолго, может несколько секунд, а затем насмешливо искривил губы и прошептал то, что я должна была хотеть услышать:
– Держись от меня подальше.
И кого вообще волнует, что глупое обманутое магией метки сердце колотилось в ребра так, словно пыталось их проломить и бодрым галопом ускакать к «хозяину»? Повиснуть на шее, размазаться кляксой, впитаться под кожу?
Я тряхнула головой, согласно прикрыла глаза. Отвернулась. Всё верно. Держаться подальше.
Но надеюсь, он понимает, что это лишь полумера. Нужно что-то делать с меткой, которая сводит нас с ума.
Хотя по нему не скажешь, что он не в себе. Вполне спокоен, страстью не пылает. И совершенно здоров, кстати. А ведь вчера я была уверена, что он умирает. Так вот, что имел в виду Асурр, говоря: «он дракон»! Регенерация просто сумасшедшая. И это хорошо. Я бы точно умерла, если бы умер он…
Ох, Крылатые! О чём я вообще думаю?!
Опять какая-то дичь лезет в голову.
Пойду я!
Туда, где смогу вспомнить, почему мы не можем быть вместе. И это вовсе не из-за того, что Корвину не с руки впадать в «отношения с самкой». А оттого, что у меня свои причины не подпускать к себе драконов, более того, желать им если не смерти, то всяческих печалей и расстройств. В том числе острых желудочных. Да чтоб их разорвало всех, вот!
Корвина в последнюю очередь.
Р-р-р!
  
Глава 15. Покой и ненависть
 
Там, куда я пришла, не было ни одной живой души. Этим солнечным осенним днём люди стремились за радостью, здесь же её не водилось. В лучшем случае светлая печаль.
И моя ненависть. Она тоже лежала где-то здесь.
Я сидела на тёплой гранитной плите. Высеченные в камне лица родителей смотрели на меня светло и легко. Даже без укоризны. Совершенно напрасно. Я мало того, что не отомстила за их смерть, – я так и не разобралась, действительно ли в ней виновны драконы. А теперь и вовсе сгораю от бредовой любви к одному из них. А ведь должна…
Ох…
– Мам, ну скажи же, что мне делать?.. – я прижалась лбом к массивной плите. Тишина природы шелестела травами, шуршала тысячами лапок, чирикала сотнями голосов.
Я встала, прошлась вокруг, вглядываясь в портреты, считывая даты и имена.
Как я и помнила – очень много могил с короткими промежутками между датой рождения и смерти, упокоенных практически на одной неделе. Вот профессор математики из нашей академии, Эван Стейнс. Молодой, подающий надежды. Вот юные ребята, Тамара и Соник Василеф, наверняка студенты. И было их здесь сотни.
И ни одного дракониса. Хотя этих вряд ли хоронят здесь, среди людей.
Что же убило в короткий срок столько народу? Эпидемия? Или массовое убийство? Или чей-то неудачный эксперимент?
Или простое наплевательство на судьбы мелких ненужных людей? Драконы ведь лекари через одного, будь желание – любой мор был бы им нипочём. Пожелай они, и эта девчонка, не дотянувшая трёх дней до своих шестнадцати, – была бы жива. Но им всегда было чихать на людей.
Побродив среди могил, я вернулась к плите с именами родителей.
Маргарита и Ормис Фалькони. Совсем молодые, с сияющими взглядами. Мама преподавала биохимию, папа – физику и астрономию в Академии Дальсаррха. Оба не обладали никакими «отклонениями от нормы» – дара не имели.
Папа так и вовсе из плебеев. Женившись на маме, он принял нашу фамилию, став главой рода. Дедушка с бабушкой умерли задолго до этого. Бабушка Маяхар почти сразу после рождения мамы, дед Сальвадор через пару лет. Он бросился с башни, не выдержал разлуки с любимой.
Папа Ормис, кстати, как глава рода, должен был «наградить» меня меткой. Но не стал. Или не знал, потому что не патриций, или его убедили не делать этого мама с няней и тётей.