Драконья незабудка (СИ)

«Сын наш так много хорошего говорил о тебе, какая ты чудесная девочка»…
И снова это ощущение неправильности.
Корвин не мог говорить о моей чудесности, ну никак! И сладкоголосое придыхание Самого Главного Дракона предо мной – это же бред.
«Если у Корвина не выйдет, отдам её тебе».
Голос полный скрипучего льда и такой же холодный взгляд – правдивы, а: «велика радость встретить тебя лично, малышка» – кристальная, незамутнённая ложь.
Меня… околдовали! Почистили память! Но плохо, и теперь в голове то и дело вспыхивали обрывки затёртой реальности, и сбитые в кучу куски мозаики постепенно обретали черты неприглядной картины.
«Какая хорошая идея сбрасывать со скалы людей, чтобы»…
Я сумела выжить. Я прошла их испытание. Не прошла бы – и ладно. Людей ведь так много.
«Островитянка сослужила нам хорошую службу».
О, ты прав, истинный голос Правителя, я в самом деле расстроена, узнав об этом.
Потому что боюсь, вы действительно начнёте сбрасывать нас со скал, чтобы раскрыть дар как можно ярче! И правда, зачем морочиться с трансом, если можно вот так – пнуть в свободный полёт. Как ребёнка в воду: плыви или тони.
Только меня вытаскивать живой не собирались. Прислали Орса с мешком собрать то, что осталось. А как он удивился – как пялился, даже на «вы» сбился. А потом нёс пургу о том, как я была неотразима.
«Расскажи правду, Орс. Правду о подруге», – приказал Правитель.
А я и рада поверить.
Но разве не ясно как день, что «правда раба» – всегда вложена в уста хозяином? Даже если тот прикидывается любящим отцом.
Так что сказал мне Орс? Что Танита – фанатик-драконоборец, неспособный повергнуть дракона и взявшийся за девочек-невест? Тани? Хрупкая кукольная малышка – невозмутимый убийца? Я совсем ослепла и потеряла разум, если поверила ему!
Может и в самом деле Танита обладает запретным для плебеев даром. Но это не делает её убийцей. А вот идеальным козлом отпущения – на раз.
Сами же драконы чисты и невинны, а что руки в крови по локоть, так это «мы тебя лечили».
И Корвин – такой же.
«Я отпущу тебя. Потом. Я решаю проблему».
Я – навязанная тебе проблема. Но ты слишком юн и не способен ещё решить её радикально. Щепетилен. «Держись от меня подальше». Может, не хочешь изменять своей принцессе? А то, что вытворяешь в трансе – не считается?
Крылатые! А был ли транс вообще? Или это моё поражённое меткой воображение настойчиво чудит? Перестал же он писать мне письма. Может потому, что попал к дурманхану. А может и просто так. Что я ему?
Держись от меня подальше.
Я поднялась из постели, чувствуя себя живым трупом, с вывернутым наизнанку мозгом. Как привидение выплыла из палаты и куда-то направилась.
«Если не хочешь столкнуться со мной, просто не иди туда, куда тебя почему-то тянет».
– Я не хочу, не хочу встретить тебя…
Впрочем, ты и сам знаешь, как меня обойти.
– Ты зачем встал? Вернись в постель сейчас же!
Звонкий и чистый, до боли знакомый голос встряхнул мой мозг. За ближайшей дверью раздались шаги.
– Я в порядке, отстань.
Сердце подпрыгнуло к горлу. Он здесь!
  
Глава 27. Дыши
 
Сбежать, исчезнуть?
Шаги затихли, голос стал глуше – Корвин обернулся к той, что звала его в постель.
– Встреча с алчным духом не проходит бесследно, ты нуждаешься во мне, – убеждала она его.
– Не в тебе, Уль, не в тебе, – возразил он, а моё дурное воображение дорисовало серию картинок, где он… во мне.*
*здесь Ваш автор долго ржал над тем, что получилось. Так вот, троеточие тут подразумевает слово «нуждается», а не то что вы подумали ;D 
– Сандр-рин прислал меня к тебе, как и тогда, но, – тут интонации Ули, той самой Ульмы – спасительницы из подземелья, стали совсем уж придыхательными, – тогда ты был более отзывчив. Я излечила тебя от кошмаров, а ты стал мужчиной. Неужели ты больше не хочешшь повтор-ри-ить?
У меня задёргалась верхняя губа, я медленно втянула в себя воздух, чувствуя, как он холодит зубы. Теперь у меня была иная проблема: не как быстро исчезнуть, чтобы не встретиться с Корвином, а как удержать себя в руках и не снести эту хлипкую дверь. Желательно так, чтоб ею укрыло наглую стерву с ядовито-чарующим голосом.
 
– Ты ведь любил меня, я знаю. Я видела, как ты страдал ещё ребёнком.
– Тебе показалось, родная. Ты всегда считала себя неотразимым центром вселенной.
– Ох, да ладно тебе, малыш…
Из горла Корвина донеслось глухое рычание.
– Ты всегда так забавно бесился, когда я тебя так называла. Ведь будь ты тогда старше, я досталась бы в жёны тебе. Я, а не моя бесполезная сестрица.
Кррылатые, да сколько их, этих дурацких прринцесс тут?!
– Какое счастье, что я в те времена оказался слишком юн. Иначе мне в жёны досталась бы змея, – мёдом в мои уши влился язвительный ответ Корвина. Немного горчило в нем чувство недоговорённости. Да и связи с ней он не отрицал…
Я прищурилась, прикусив губу, пытаясь понять, что меня злит больше всего, и… упустила момент. Ручка двери провернулась, я дёрнулась. От испуга показалось, что я рассыпалась по полу коридора, но через миг я оказалась перед шагнувшим из двери и словно на каменную стену напоровшимся, замершим надо мной Корвином. Грудь его глубоко вздымалась.
Задрав подбородок и отразившись в янтаре его глаз, я ощутила, как от солнечного сплетения в живот и ниже, в ноги, ушла ледяная волна. Поймала ртом воздух, янтарь напротив плавно превратился в чёрное золото…
А потом…
Уйти...
Я должна была уйти, прежде чем увижу.
Прежде чем...
Вдохну...
Но я не ушла. И он надо мной. А за спиной чудовищно красивый и нежный цветок, отвергнутый им. И где-то есть ещё один, из-за которого он… готов меня… отпустить.
Какая-то сумасшедшая сила затопила сначала мою грудь, затем поднялась выше, шумом прибоя в ушах разлилась в голове, на миг я словно стала вся целиком ежом, чувствуя, как поднимаются дыбом волоски и волосы, заостряется грудь, как сводит ноги, напрягается живот.
– Ненавиж-жу! – прошептала на выдохе, мечтая забыть, не быть больше той, что стоит на пути. Или я мечтала о другом?
– Р-разоррву, – прорычала практически в его губы, – сотру в поррошок…
Любую, кто встанет на моём пути.
Глаза напротив менялись, чёрное золото то таяло, утопая в отблесках янтаря, то снова заливало его, и от этого дышать становилось сложнее.
И я совсем забыла, что мне вовсе нельзя дышать им...
Да и поздно.
Я ведь давно дышу им...
С первой встречи там, на балу, где он пренебрёг мной, с той второй, когда он обещал согреть мной свою постель…
С третьей, когда я даже не видела его, плотно закрыв глаза после первого транса, но кровь бежала по венам, заглушая здравый смысл, и лишь инстинкт самосохранения жертвы заставлял меня затаиться, не выдавать себя, не дышать... слишком глубоко.
Но я давно дышала им.
Во всех снах-трансах, которые я иногда пыталась выдать за фантазию, игру воспалённого меткой разума. Заставляла себя забыть…
Во всех моментах, когда я случайно касалась губами запястья, когда шаловливый ветер приносил его запах – я – дышала! заррх меня раздери! Я. Дышала!
Мне пришлось в этом признаться себе в этот миг, спустя который горячее тело дракона прижало меня к холодной стене, а трепетной лишней дракошки и след простыл – я окинула ревнивым взглядом коридор – и заурчала от удовольствия! Соперница бежала, поджав хвост, и так будет с каждой.
А Он – мой, исключительно, сладко до дрожи – мой!
Руки Корвина сжимали меня, как единственный смысл жизни, я же кусала его плечи и шею, я текла как весенняя кошка, терлась о него, вжимаясь, словно пыталась вплавиться, перелиться в него всей своей силой, всей кровью. Я обвивала руками и ногами его каменно напряжённое тело. Обманчиво неподвижное тело.