Перекресток 177-3-14. Часть 2. Слияние Миров (СИ)

- Как в театре. – Пробормотала я.
- В театре во время самого представления не принимают пищу. – Поправила меня Амалия. – Это некультурно. Для этого там есть перерывы и буфет.
В самом низу все места уже были заняты. Как ни странно, все места были заняты и в самом верху. Но мы нашли себе пристанище в центре, поближе к краю, поскольку нам придется спускаться вниз для доклада.
- Бутербродик? – Предложил священник, запустив руку в свой бездонный карман и достав бумажный сверток.
- Пост же. – Искренне удивилась я.
- Тут есть и постные. Степан постарался. Сделал разные варианты.
- Не буду отказываться. – Хмыкнул Кэвин. – Это даже забавно.
- Вина? – Опять предложил священник. – Отличный освященный кагор.
- А вы? – Амалия сняла с одного из бутербродов кусочек огурца и красиво надкусила его.
- Я вынужден воздержаться. – Вздохнул священник. – Но бутерброды буду.
- Тогда и мы воздержимся. – Решил Кэвин. – Сегодня нам лучше иметь трезвую голову. Думаю, наш доклад не будет слишком простым.
Тем временем заседание началось своим чередом. Вначале важные дяденьки представились и на трибуну спустился первый из дяденек: в высокой шляпе типа цилиндр и с тростью. Честно говоря, не знаю, зачем ему понадобилась трость, тем более, что он ее первым делом прислонил к трибуне, потому что она занимала его руки и мешала держать бумажку, с которой он читал текст. Читал он, кстати, плохо, медленно, заикаясь и периодически перечитывая, по всей видимости тогда, когда сам не понимал прочитанного.
Смысл его речи был в том, что на подвластных ему заводах все в порядке и смертность среди рабочего персонала не превышает установленных норм.
Мы сидели, тихонько ели бутерброды и внимали речи.
Закончив свой доклад дяденька не предлагая задавать вопросы, собрал свои бумажки и подхватив трость, удалился в вип ложу.
Следом вышел следующий, без трости, но в остальном его выступление ничем толком не отличалось от первого.
- Слушай, - я наклонилась к Амалии, - а зачем вообще нужна эта показуха? Они же все равно не отвечают на вопросы?!
- Раньше пытались сделать связь с народом, но это быстро переросло в дрязги и чуть ли не до драки доходило. Поэтому просто перевели в режим вот таких вот докладов. Особенно было неловко, когда чья-то почтенная вдова кинула тухлым помидором в члена Сената. И попала.
Я хихикнула, представив себе эту картину.
Среди сидящих в Вип ложе я заметила Эда, но тот, скорее всего, нас не видел, он сидел, нахмурившись и внимательно изучал бумажки, которые были разложены перед ним.
Прослушав пять докладчиков, чьи доклады различались лишь названиями заводов и степенью бодрости зачитывания, вперед выпустили одного из толпы, который поднял вопрос о средствах защиты на заводах. Что давно пора пересмотреть средства индивидуальной и коллективной защиты, а также срокам эксплуатации этих средств.
Его тоже выслушали и не задали ни одного вопроса.
- Я так понимаю, что никаких действий после этого выступления предприниматься не будет?! – Уточнила я, после того как на трибуну взобрался очередной представитель власти.
- Скорее всего нет. Но если слишком часто поднимается одна и та же проблема, то им придется что-то сделать. В противном случае, может вспыхнуть бунт и, как правило, в нем кто-то из властьимущих обязательно пострадает.
Через час я откровенно заскучала. Через два, мне хотелось бросить в докладчиков бутербродом, чтобы хоть как-то оживить это скучное мероприятие. Более-менее интересными были доклады простых людей. Они в самом деле говорили о тех проблемах, которые беспокоили город.
Через три часа объявили перерыв, во время которого все дружной толпой побежали в туалет, при этом подушки большинство людей хозяйственно прихватили с собой, а вот мусор оставили на своих местах.
Мы тоже старательно намусорили и отправились на огромный балкон.
- Потерпите. Осталось не так много. Обычно выступают не все члены Сената, а не больше двадцати человек. А из простых смертных и вовсе человек пять, семь.
 
- Мы похоже последние? – Предположила я, облокачиваясь на перила. Отсюда открывался чудесный вид на старую часть города, где были в основном особняки знати и парки.
- Да, мы самые последние. – Кивнул Кэвин. – И это хорошо. Наше заявление произведет эффект разорвавшегося снаряда. И единственное на что я надеюсь, что при таком скоплении народа не удастся ничего замять.
- Посмотрим. – Кивнула я. – Вернее очень будем надеяться на то, что наше выступление поможет решить эту проблему.
Перерыв закончился и нам пришлось вернуться. Вновь потянулись мучительные минуты прослушивая глупых и ненужных докладов, которые не несли в себе ничего информативного.
Когда к трибуне вышел Эд мы вчетвером невольно оживились.
- А я бы хотел рассказать не о том, что все хорошо. – Негромко сказал он, и гул, который стоял в зале как-то сразу утих. – Нет, в целом у нас в обществе, все в самом деле хорошо. И вы, здесь присутствующие, можете это подтвердить: вы все одеты, обуты, сыты и нашли время, чтобы в течение рабочего дня в самой середине рабочей недели прийти сюда на наши выступления. Но я хочу поговорить о детском труде, который, не смотря на все запреты и ограничения имеет место быть на ваших предприятиях. Смертность среди рабочих, как бы вы этого не отрицали, имеет место быть. Как уже сегодня говорилось, средства защиты оставляют желать лучшего, и срок работы среднего рабочего на угольном предприятии или на работах, связанных с окрашиванием (например) составляет на сегодняшний день около десяти лет. Прикрываясь заботой о семье, вы принимаете на работу его детей, таким образом, не давая им получить образование и как следствие более комфортную профессию. Молодой организм выдерживает несколько больше в таких условиях, очень часто даже успевает создать семью и родить ребенка, или даже двух. Но вы не можете отрицать, что рабочих становится все меньше и меньше.
- Ого. – Заметил священник. – Он отлично говорит.
- Подожди. – Хмыкнула Амалия. – Эд никогда не говорит ничего просто так.
А дальше Эд стал говорить, что в его Институте давно занимаются робототехникой и в настоящее время разработали робота, который может взять на себя функции маляра.
- Эх, а я-то думал, что-то человеческое в нем осталось. – Вздохнул священник. – А он только о выгоде может думать.
- Его идея может привести к тому, что рабочим просто будет некуда идти. Что в свою очередь приведет к безработице.
- Думаю, у него уже готовы рабочие места для уволенных рабочих. – Вздохнула Амалия. – Но не факт, что это будет выгодно самим рабочим. Впрочем, мир вообще не справедлив.
Речь Эда завершилась бурными аплодисментами. А потом неожиданно позвали нас.
Спустились мы с Амалией вдвоем и оказались под перекрестьем множества глаз. До меня с опозданием дошло, что до этого все выступающие были мужчинами, поэтому на нас смотрели в лучшем случае недоуменно, а то и брезгливо или агрессивно.
Но Амалия начала говорить. Выходило у нее это ничуть не хуже, чем у Эда. Бравадой от ее речи не несло, но зато присутствовала мягкость и сожаление.
- Таким образом из-за наших технологий уже пострадали два мира. – Закончила она свою речь.
- Хотелось бы добавить, что от проникновения миров друг в друга уже пострадал и ваш мир тоже. – Добавила я, когда слово было предоставлено мне. Вчера из вашего мира был в прореху миров затянут дилижанс с пассажирами и водителем, который упал в море. Слава Богу, что там оказалось не глубоко и несчастным оказали необходимую помощь. Но, что если в следующий раз пробоина откроется далеко в море?! И это может случиться с кем угодно!
Зал потрясенно молчал.
- Вранье! – Наконец крикнул кто-то из Сенатской ложи. – Тупая попытка привлечь к себе внимание!
- Вы, бабы, просто не можете без этого!
- Да я сам видел. – Закричал какой-то мужик со стороны зала. – Вам лишь бы ничего не делать!