Русская басня

МЫШЬ МЕДВЕДЕМ
 
 
   Хранити разума всегда потребно зрелость,
 
И состояния блюсти не вредно целость;
 
   Имей умеренность, держи в узде ты смелость; 
 
         Нас наглости во бедства мчат. 
 
Пожалована Мышь богами во Медведи; 
 
   Дивятся все тому — родня, друзья, соседи,
 
   И мнится, что о том и камни не молчат; 
 
   Казалося, о том леса, луга кричат.
 
         Крапива стала выше дуба;
 
         На голой Мыши шуба,
 
         И из курячей слепоты 
 
         Хороши вылились цветы.
 
Когда из низости высоко кто воспрянет, 
 
         Конечно, он гордиться станет,
 
              Наполнен суеты,
 
   И мнит: «Как я еще тварь подлая бывала,
 
   И в те дни я в домах господских поживала, 
 
         Хоть бегала дрожа,
 
   А ныне я большая госпожа,
 
И будут там мои надежно целы кости:
 
   На пир пойду к боярину я в гости».
 
         Пришла на двор;
 
Собаки все кричат: «Вошел в вороты вор, 
 
         Разбойник, кровопийца,
 
         Грабитель и убийца».
 
              Трухнул Медведь 
 
              И стал робеть.
 
              Однако поздно.
 
         Настало время грозно.
 
Хозяин говорит: «Попотчевать пора 
 
         Нам гостя дорогого;
 
Дождемся ли когда Медведя мы другого? 
 
Да лишь без пошлины не спустим со двора». 
 
И тут рогатиной его пощекотили,
 
         Дубиною поколотили 
 
И кости у него, как рожь, измолотили.
 
 
БЛОХА
 
 
Блоха, подъемля гордо бровь,
 
                 Кровь барскую поносит,
 
                 На воеводство просит:
 
«Достойна я, кричит, во мне все барска кровь». 
 
Ответствовано ей: «На что там барска слава? 
 
Потребен барский ум и барская расправа».
 
 
КОРШУН В ПАВЛИНЫХ ПЕРЬЯХ
 
 
Когда-то убрался в павлинья Коршун перья 
 
          И признан ото всех без лицемерья,
 
                   Что он Павлин.
 
          Крестьянин стал великий господин 
 
          И озирается гораздо строго,
 
Как будто важности в мозгу его премного. 
 
Павлин мой чванится, и думает Павлин,
 
          Что эдакий великий господин 
 
                   На свете он один.
 
И туловище все, все гордостью жерéбо,
 
Не только хвост его; и смотрит только в небо.
 
          В чести мужик гордится завсегда,
 
И ежели его с боярами сверстают,
 
Так он без гордости не взглянет никогда;
 
С чинами дурости душ подлых возрастают.
 
Рассмотрен наконец богатый господин, 
 
Ощипан он, и стал ни Коршун, ни Павлин. 
 
Кто Коршун, я лишен такой большой догадки, 
 
                   Павлиньи перья — взятки.
 
 
ДВА РАКА
 
 
 
     Рак Раку говорил: «Куда ты, Рак,
 
                        Какой дурак!
 
Ты ни шага пройти порядком не умеешь. 
 
                Кто ходит так?
 
                Иль ног ты не имеешь?» 
 
Покажется, один из них был забияка, 
 
                Другой был трус,
 
                А то бы стала драка;
 
Однако не хочу в трусах оставить Рака.
 
                И тот подымет ус:
 
                «Походкою иною,—
 
Сказал ему,— пройди ты сам передо мною».
 
 
ВОЛК И ЖУРАВЛЬ
 
 
Волк ел — не знаю что — и костью подавился, 
 
Метался от тоски, и чуть он не вздурился.
 
Увидел Журавля и слезно стал просить,
 
Чтоб он потщился в том ему помощник быть,
 
И всю он на него надежду полагает.
 
Журавль свой долгий нос в гортань ему пускает 
 
И вынимает кость. Потом он просит мзды,
 
Что он от таковой спас злой его беды. 
 
«Довольствуйся ты тем,— зверь хищный отвечает,— 
 
Что Волк тебя в таком здоровье оставляет,
 
Какое до сея услуги ты имел,
 
И радуйся тому, что нос остался цел».
 
 
 
Тот права честности немало собрегает,
 
Кто людям никогда худым не помогает.
 
 
МУЖИК С КОТОМОЙ
 
 
Без разбору ты ври про чужие дела,
 
Та работа не так, как твоя, тяжела.
 
Нет, не дивно нимало и мне, как тебе,
 
Что миляе на свете всего ты себе.
 
Да чужого труда ты не тщись умалять,
 
И чего ты не знаешь, не тщись похулять.
 
          Если спросишь меня,
 
          Я скажу, не маня,
 
          Что честнóй человек 
 
Этой гнусности сделать не может вовек. 
 
                   Посмотри 
 
          И держи то в уме:
 
          Нес Мужик пуда три 
 
На продажу свинцу в небольшой котоме, 
 
Нагибается он, да нельзя и не так:
 
Ведь не грош на вино он несет на кабак.
 
Мир ругается, видя, что гнется Мужик; 
 
Свинценосца не кажется труд им велик.
 
          Им Мужик отвечал:
 
          «Труд мой кажется мал.
 
          Только бог это весть,
 
          Что в котомишке есть 
 
          Да известно тому,
 
          Кто несет котому».
 
 
ТЯЖЕЛЫЙ КОМАР
 
 
                       Комар не глуп,
 
                       Увидел дуб,
 
                       Уселся тамо,
 
И говорит он так: «Я знаю ето прямо,
 
          Что здесь меня стрелок,
 
          Конечно, не достанет;
 
                 Мой дуб высок,
 
          И дробь сюда не вспрянет;
 
В поварню он меня, ей-ей, не отнесет 
 
      И крови из меня никто не пососет;
 
          Сей дуб меня спасет».
 
      А в те часы восстала буря,
 
Озлился воздух весь, глаза, сердясь, нахмуря, 
 
                Весь лес трясет,
 
А дуба ведь никто, конечно, не нагнет. 
 
      Комар поет, а ветр ревет 
 
                И дуб сей рвет.
 
Высокий этот дуб от ветра повалился;
 
                Уж дуба больше нет.
 
Комар сказал: «Ах, я тебя отяготил,
 
А то б тебе злой ветр беды не накутил;
 
И от меня, увы! пришла его кончина.
 
Ах, я твоей, ах! я напасти сей причина».