Русская басня

Часть 20 из 134 Информация о книге

ЛИСИЦА И СТАТУЯ
К Елизавете Васильевне Херасковой
  Я ведаю, что ты парнасским духом дышишь, 
                     Стихи ты пишешь.
 Не возложил никто на женский разум уз;
 Чтоб дамам не писать, в котором то законе?
 Минерва — женщина, и вся беседа муз 
       Не пола мужеска на Геликоне.
 Пиши! Не будешь тем ты меньше хороша:
 В прекрасной быть должна прекрасна и душа.
                     А я скажу то смело,
       Что самое прекраснейшее тело 
       Без разума — посредственное дело.
 Послушай, что тебе я ныне донесу 
                                   Про Лису.
 В каком-то Статую нашла она лесу;
 Венера то была работы Праксителя.
 С полпуда говорит Лисица слов ей, меля.
 «Промолви, кумушка»,— Лисица ей ворчит,
                     А кумушка молчит.
 Пошла Лисица прочь, и говорит Лисица: 
              «Прости, прекрасная девица,
       В которой нет ни капельки ума;
 Прости, прекрасная и глупая кума».
 А то ты ведаешь, Хераскова, сама,
       Что кум таких довольно мы имеем,
       Хотя мы дур и дураков не сеем.
 
 
ЗМЕЯ И ПИЛА
  Не устремляйтеся того критиковать. 
 Кого немножечко трудненько подковать: 
                            Все ваши сборы 
                     И наплетенны вздоры 
 Не сделают ему малейшего вреда,
 А вам наделают примножество стыда. 
 Змея нашла Пилу, зверок ее то взгляду; 
 Змея не думает усердно ни о ком
             И не скупится тратить яду —
       Грызет Пилу и лижет языком.
 Что больше вкруг Пилы она, яряся, вьется, 
 И, проливая кровь потоком из себя,
                            Пилу губя,
 Кровь собенну за кровь чужую почитает 
                            И кровью тает.
                            Пилу пилит,
                            Язык болит, 
                      Истрескалися губы.
 Увидела Змея, переломавши зубы,
              Что тронута она была,
                            А не Пила.
 
 
ФЕБ И БОРЕЙ
         С Бореем был у Феба разговор,
                            Иль паче спор,
              Кто больше сил из них имеет 
              И больше властвовать умеет. 
 Проезжий на коне — холодноват был час — 
 Накинул епанчу проезжий. Крышка греет,
                            И есть у нас 
                                   Указ,
       Во время холода теплей прикрыться 
 И никогда пред стужей не бодриться:
                    Ее не победишь,
              Себе лишь только повредишь. 
 «Противу холода неможно умудриться,— 
 Сказал Борей.— Смотри, с проезжего хочу 
                    Я сдернуть епанчу,
 И лишек на седле я в когти ухвачу».
 А Солнце говорит: «Во тщетной ты надежде. 
                    А если я хочу,
                    Так эту епанчу
                            Сниму я прежде.
              Однако потрудися ты 
 И сделай истину из бреда и мечты».
                            Борей мой дует,
                            Борей мой плюет,
 И сильно под бока проезжего он сует;
                            Борей орет,
                  И в когти епанчу берет,
                      И с плеч ее дерет.
                      Толчки проезжий чует 
              И в нос, и в рыло, и в бока; 
 Однако епанча гораздо жестока — 
                                   Хлопочет 
                      И с плеч идти не хочет. 
                             Устал Борей 
                      И поклонился ей!
                      Вдруг солнце воссияло,
 И естество другой порядок восприяло: 
                      Нигде не видно туч,
              Везде златой играет луч;
              Куда ни возведешь ты взоры, 
 Ликуют реки, лес, луга, поля и горы. 
 Проезжий епанчу долой с себя сложил, 
 И, сняв, о епанче проезжий не тужил.
              Репейник хуже райска крина.
 О чем я в притче сей, читатель, говорю? 
 Щедрота лютости потребнее царю: 
 Борей — Калигула, а Феб — Екатерина.
 
 
СОБАКА И ВОР
   Старый обычай и давняя мода —
 Были б ворота всегда на крепи;
 В доме всегда у приказного рода 
 Пес на часах у ворот на цепи.
 Дворник, забывшись, не запер калитки, 
 Следственно, можно втереться во двор;
 В вымыслах мудрые остры и прытки, 
 Входит мудрец тут, а именно — вор. 
 Ластится, ластится льстец ко собаке, 
 Бросив ей жирного мяса кусок.
 Пес, рассердясь, закричал, будто в драке: 
 «Рвется напрасно нахал, а не впрок.
 Вор подкупити меня предпримает, 
 Хочешь прибраться ты к нашим крохам; 
 Верна подарками пса не сломаешь,
 Я не повинен приказным грехам.
 Знаю сего я приветства причину; 
 Взавтре, пожалуй, да в день, а не в ночь, 
 Мясо снеси моему господину,
 Он до подарков поболе охоч».
 
 
КОМАР
  Какой-то негде шел обоз,
 Клячонка на гору тянулась,
 Везла она тяжелый воз 
 И стала, больше не тронулась.
 
  Сердясь, как будто на жену,
 Лишь только больше погоняет, 
 Кричит извозчик: «Ну, ну, ну!» — 
 И кляче палкой лень пеняет.
 
  Ни с места конь; гора трудна, 
 Трудней извозчикова клика,
 А кляча воз везет одна,
 Поклажа на возу велика.
 
  Внутри у клячи адский жар,
 А на спине морская пена,
 А на возу сидит Комар 
 И мнит: «Горчай я кляче хрена».
 
  Вся тягость, мыслит, от него —
 У Комара ведь есть догадка; 
 Сскочил он для ради того 
 И говорит: «Ступай, лошадка».
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница