Русская басня

ИСТОЧНИК И РУЧЕЙ
 
 
Источник некогда с вершины гор стремился, 
 
Шумящим в быстрине течением гордился,
 
И в пышности своей Ручей он презирал, 
 
Который светлый ток в долины простирал.
 
На все его слова сказал он с тишиною: 
 
«Источник! можешь ли за то гнушаться мною, 
 
         Что я в теченье тих,
 
         А ты опасен, вреден, лих?
 
Твоим достоинством я сердца не прельщаю, 
 
Хотя передо мной имеешь громкий глас.
 
Ты землю пустошишь, а я обогащаю,
 
Так кто ж полезнее для общества из нас?»
 
 
ФОНТАННА И РЕЧКА
 
 
В средине цветника Фонтанна кверху била 
 
И громко о своих достоинствах трубила,
 
          А близ ее текла 
 
Река по камешкам: прозрачнее стекла. 
 
Фонтанна гордая, шумя под облаками, 
 
          Сказала так Реке:
 
«Куда придвинулась ты, лужица, боками?
 
Не лучше ли б ползла, бедняжка, вдалеке 
 
И поле дикое в своем теченье мыла; 
 
Пожалуй-ка построй себе подале дом.
 
Ты видишь, какова моя велика сила:
 
Я там, всходя, реву, где молния и гром.
 
          А ты в моем соседстве 
 
О подлости своей не мыслишь, ни о бедстве». 
 
Такою гордостью Река огорчена 
 
Фонтанне говорит: «Я ввек не уповала, 
 
Чтобы, в железные трубы заключена, 
 
Бедняжкой ты меня и подлой называла. 
 
Причиной храбрости твоей и высоты,
 
Что вся, по самые уста, в неволе ты,
 
А я, последуя в течении природе,
 
Не знаю пышности, но я теку в свободе».
 
 
 
На подлинник я сей пример оборочу; 
 
Представя тихие с шумящими водами, 
 
Сравнять хочу граждан с большими господами 
 
И ясно докажу... однако не хочу.
 
 
ДЕВИЦА И РОЗА
 
 
Прекрасной Розе так Ифиза говорила:
 
«О ты, которую природа сотворила 
 
         Царицею цветов,
 
Румяностью тебя Аврора озарила,
 
Зефир любуется красой твоих листов; 
 
Позволь, чтоб я тебе сомнение открыла:
 
         На что толики красоты,
 
         Когда всех жалишь ты?
 
Кто прелестям твоим дерзнет коснуться?
 
Всяк может красотой притворной обмануться. 
 
Будь столько ты склонна, колико ты мила,
 
И сколь румяна, будь толико мало зла». 
 
         Смущенная таким советом,
 
         Сказала Роза сим ответом:
 
«Ифиза, мне моя упорность дорога,
 
Колико я колка, толико будь строга;
 
Без осторожности была бы я несчастна,
 
Без строгия души краса есть вещь опасна».
 
 
МАГНИТ И ЖЕЛЕЗО
 
 
 
В который было век, не ведаю про то,
 
Железо некогда поссорилось с Магнитом,
 
Так часто в дружестве, довольно крепко сшитом, 
 
Случается разрыв, и часто ни за что.
 
          «Что думает Магнит? —
 
          Железо говорит,—
 
Что следую за ним, куда Магнит ни ходит,
 
И так меня, как за нос, водит.
 
          Не челобитчик я,
 
          А он ведь не судья.
 
И можно говорить с Магнитом вольным складом, 
 
          Притом ходить обоим рядом».
 
Но скоро окончал Магнит с Железом бой, 
 
Придвинулся, влечет, как прежде, за собой.
 
 
 
Возможно ли тому, кто мил, не угождать,
 
И склонности свои возможно ль побеждать?
 
 
МАРТЫШКА ВО ДВОРЯНАХ
 
 
          С полфунта накопя умишка, 
 
          Разумной сделалась Мартышка 
 
                 И стала сильно врать;
 
А этим возгордясь, и морду кверху драть.
 
          Но разве для глухого 
 
Казалась речь умна оратора такого,
 
          Оратор этот врал,
 
          А сверх того, и крал.
 
И так он сделался из зверя дворянином,
 
          Пожалован был чином.
 
В дворяне, господа, Мартышку занесло,
 
Так, следственно, у ней и спеси приросло.
 
          Поймала счастье в руки,
 
          На что уж ей науки?
 
Мартышка — дворянин, как ты ее ни весь, 
 
Обыкновенно герб таких героев — спесь.
 
Но, благородный став из подлости, детина 
 
Сквозь благородие всем кажется скотина.
 
 
ДРОВОСЕК
 
 
Не много на свое искусство уповай 
 
И воли быстрому желанью не давай,
 
Держись, притом держись, что сделать разумеешь.
 
За все хватаяся, напрасно лишь потеешь.
 
         Крестьянин негде был,
 
                   Дрова рубил,
 
         Для этакой науки 
 
         К профессору не лезь,
 
         Имей топор да руки,
 
         Так мастер тут и весь.
 
А мой крестьянин был дрова рубить охотник,
 
И вздумалось ему, что он столяр и плотник;
 
Такими думами себя он веселил 
 
И сосну с кореня претолстую свалил.
 
Колоду вырубя, мужик колоду гладит.
 
         Из ней корыто ладит.
 
               Долбил,
 
               Рубил,
 
         Колода вся изрыта,
 
Однако не было и виду в ней корыта,
 
         Не так пошел топор.
 
         А плотник на упор 
 
         Еще колоду роет,
 
Да не корыто уж, теперь он ковшик строит.
 
Сказал: «Не возвращусь домой без барыша, 
 
         Добьюсь ковша».
 
         Сердит, потеет,
 
         А ковш не спеет,
 
         Топор и долото 
 
         Работают не то:
 
Долбушка сделалась да некакие рожки, 
 
Не вышел ковш, так выдут ложки.
 
Стал мастер ложки выдолбать,
 
Считает в ужине обновкой щи хлебать.
 
 
 
Скажи, Минерва, мне, художеств мастерица, 
 
Чем кончил наш мудрец?
 
Что вышло из его работы наконец?
 
       Спица.