Русская басня

Часть 53 из 134 Информация о книге

ОСЕЛ И КАБАН
  Не знаю отчего зазнавшийся Осел
    Храбрился, что вражду с Кабаном он завел,
    С которым и нельзя иметь ему приязни.
         «Что мне Кабан!— Осел рычал,—
    Сейчас готов с ним в бой без всякия боязни!» 
 «Мне в бой с тобой?— Кабан с презрением сказал,— 
             Несчастный! будь спокоен:
         Ты славной смерти не достоин».
 
 
ЖАВОРОНОК С ДЕТЬМИ И ЗЕМЛЕДЕЛЕЦ
  Пословица у нас: на ближних уповай,
      А сам ты не плошай!
 И правда; вот пример. В прекрасные дни года, 
 В которые цветет и нежится природа,
 Когда все любится — медведь в лесу густом, 
      Киты на дне морском,
      А жаворонки в поле,—
 Не ведаю того, по воле иль неволе,
                Но самочка одна,
 Из племя жавронков, летала да гуляла 
      И о влиянии весны не помышляла.
                А уж давно весна!
      Сдалася наконец природе и она 
 И матерью еще назваться захотела.
           У птичек много ли затей?
 Свила во ржи гнездо, снесла яичек, села 
                И вывела детей.
           Рожь выросла, созрела,
 А птенчики еще не в силах ни порхать,
           Ни корма доставать;
 Все матушка ищи. «Ну, детушки, прощайте!
           Я за припасом полечу,—
 Сказала им она,— а вы здесь примечайте,
 Не соберутся ль жать, и тотчас голос дайте;
 Так я другое вам пристанище сыщу».
 Она лишь из гнезда — пришел хозяин в поле 
 И сыну говорит: «Ведь рожь и жать пора:
                  Смотри, как матера!
      Ступай же ты, не медля боле,
 И попроси друзей на помощь к нам прийти».
 «Ах, матушка, лети! Скорее к нам лети!» —
      Малютки в страхе запищали.
 «Что, что вам сделалось?» — «Ахти! мы все пропали: 
           Хозяин был, он хочет жать;
 Уж сыну и друзей велел на помочь звать».
 «А боле ничего?— ответствовала мать.—
 Так не к чему спешить: день ночи мудренее.
 Вот, детушки, вам корм: покушайте скорее,
 Да ляжем с богом спать!» Они того, сего 
                  Клевнули,
 Прижались под крыло к родимой и уснули.
 Уж день, а из друзей нет в поле никого.
 Пичужечка опять пустилась за припасом,
                  А селянин на рожь;
 И мыслит: «На родню сторонний не похож!
 Поди-ка, сын мой, добрым часом 
 Ты к дяде своему да свату поклонись!»
                   Малютки пуще взволновались
 И матери вослед все в голос раскричались:
 «Ах! милая, скорей! родима, воротись!!
 Уж за родней пошли!»— «Молчите, не пугайтесь!— 
 Ответствовала мать.— И с богом оставайтесь».
 Еще проходит день; хозяин в третий раз 
 Приходит на поле. «Изрядно учат нас,—
 Он сыну говорит,— и дельно! Впредь не станем 
 С надеждою зевать, а поскорей вспомянем,
 Что всякий сам себе вернейший друг и брат; 
                Ступай же ты назад 
      И матери скажи с сестрами,
 Чтоб на поле пришли с серпами».
 А птичка, слыша то, сказала детям так:
 «Ну, детки! вот теперь к походу верный знак».
 И дети в тот же миг скорей-скорей сбираться;
      Расправя крылья, в первый раз 
 За маткой кое-как вверх, вверх приподниматься 
                И скрылися из глаз.
 
 
ИСТУКАН И ЛИСА
            Осел, как скот простой,
     Глядит на Истукан пустой 
          И лижет позолоту;
 А хитрая Лиса, взглянувши на работу 
          Прилежно раза два,
 Пошла и говорит: «Прекрасна голова!
 Да жаль, что мозгу нет!» Безмозглые вельможи! 
 Не правда ли, что вы с сим Истуканом схожи?
 
 
СВЕРЧКИ
  Два обывателя столицы безымянной, 
      Между собою земляки,
                 А нацией Сверчки,
 Избрали для себя квартирой постоянной 
                 Судейский дом;
 Один в передней жил, другой же в кабинете, 
 И каждый день они видалися тайком.
 «Нет лучше нашего хозяина на свете!— 
           Сказал товарищу Сверчок.—
      Как гнется, даром что высок!
 Какая кротость в нем! какая добродетель!
 И как трудолюбив! Я сам тому свидетель, 
 Какую кучу он записок отберет,
 И что же? Ни одной из них не издерет,
 А все за ним тащат!» — «На произвол судьбины!— 
           Товарищ подхватил.—
 Дружок! ты, видно, век в прихожих только жил 
 И вместо лиц привык рассматривать личины;
 Не то бы ты сказал, узнавши кабинет!
 В передней барин то, чем хочет он казаться;
      А здесь — каким родился в свет:
 Богатому служить, пред сильным пресмыкаться;
           А до других и дела нет;
 Вот нашего ханжи и все тут уложенье!
 Оставь же лишнее к нему ты уваженье.
           И в обществе людском,
 Где многое тебе покажется превратным,
 Умей ты различать двух человек в одном:
           Парадного с приватным».
 
 
ЛЕВ И КОМАР
  «Прочь ты, подлейший гад, навоза порожденье!»— 
             Лев гордый Комару сказал.
 «Потише!— отвечал Комар ему,— я мал,
 Но сам не меньше горд и не снесу презренье!
                     Ты царь зверей,
                     Согласен;
        Но мне нимало не ужасен:
 Я и Быком верчу, а он тебя сильней».
 Сказал и, став трубач, жужжит повестку к бою; 
 Потом с размашкою, приличною герою,
 Встряхнулся, полетел и в шею Льву впился:
      У Льва глаз кровью налился;
 Из пасти пена бьет, зубами он скрежещет,
 Ревет, и все вокруг уходит и трепещет!
      От Комара всеобщий страх!
                     Он в тысячи местах,
 И в шею, и в бока, и в брюхо Льва кусает,
      И даже в глубь ноздри влетает!
 Тогда несчастный Лев, в страданьи выше сил,
 Как бешеный вкруг чресл хвостом своим забил 
 И начал грызть себя; потом... лишившись мочи.
 Упал и грозные навек смыкает очи.
 Крылатый богатырь тут пуще зажужжал
 И всюду разглашать о подвигах помчался;
                     Но скоро сам попал 
 В засаду к Пауку и с жизнию расстался.
 
  Увы! в юдоли слез неверен каждый шаг;
 От злобы, от беды, когда и где в покое?
                     Опасен крупный враг,
 А мелкий часто вдвое.
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница