Русская басня
Часть 67 из 134 Информация о книге
МАКАРЬЕВНИНА УХА
Макарьевна уху сварила.Десятка три ершей,Налимов двух и двух лещейСо стерлядью большой в кастрюлю положила,Да лучку, корешков и соли не забыла.Кондрата Кузьмича с хозяйкой пригласилаИ дорогим гостям ушицу подает.Отведали — но в душу им нейдет.Что ж так? Проклятая, уху пересолила!Иной остряк иль баловень-пиитУж так стихи свои пересолитИли, как говорят поэты-обезьяны,Положит густо так румяны,Что смысла не видать.Охота же кому бессмыслицу читать!БЛИНЫ
На масленице здесь одинПриезжий дворянинПросил приятеля к себе блинов покушать.(Не лучше ль есть блины, чем оды, притчи слушать?)Пришел тот и принес с собою аппетит,И водка и икра уж на столе стоит.Хозяин на людей кричитИ подавать блины велит.«Скорее ж подавайте!..Угодно водочки?.. полнее наливайте!»Вот подали блины.Чернехоньки все, сожжены!«Назад, назад! Я этих есть не стану!Скажите Куприяну,Чтобы прислал других,Да не таких.Получше... слышишь ли? с яичками, с припекой!Скорее ж!» — «Слушаю-с»,— сказал лакей высокой,Ушел и через пять минутБлины другие подают.Блины уж были не такие —С припекою! зато прекислые, сырые.«И этих есть нельзя! Вот, право, грех каков!Но делать нечего, быть, видно, без блинов!Хоть хлебца нам к икре подайте!Селедку, масла, сыру дайте...Скажу вам, у меня ведь повар золотой!И предводитель наш такого не имеет;Готовить кушанья он только не умеет —Ну, каши не сварит простой.Но, впрочем, я им страх доволен».«Да чем? желал бы знать».— «Ах! Как он богомолен!»ЧЕРНЫЙ КОТ
Посв. А. Я. Н.
Вы любите кота?Любите: он ведь сирота!Малюткой вам еще достался!Кто подарил его, тот с жизнию расстался!Отличен всем ваш кот: умом и красотой!Пленяет взоры он своею пестротой.Какая белизна с блестящей чернотой!Гордяся быть у вас слугою,Как важно спину он сгибает вверх дугою,И, ластяся вкруг вас, мурлычит, и ворчит! [23]Как мил, когда против дивана,Свернувшися клубком, он на шкапу лежитИ, шейку приподняв, по временам глядит,Как госпожа его сидитЗа нотами у фортепьяна;Огонь блестит в его глазах,Игрою вашей очарован,Лежит, как будто бы прикован,Не думает и о мышах.Да ест ли он мышей? — Он вами избалован,Шерсть лоснится — так он жирен!А нечего сказать, прекрасен и умен!Коты и все умны; но только лицемеры:Я знаю многие примеры.Сказать ли сказку вам про черного Кота,Который уж в преклонные летаВ молоденькую Мышь влюбилсяИ чуть-чуть жизни не лишился?Кот этот был злодей;В анбарах, в погребах его все трепетали,И усачом его, Арабом называли;Жестокосердием превосходил судейВ республиках во время бунта;Хотя говядины ел каждый день полфунта,Но все мышей, и крыс, и воробьев ловил.Ловил — да и давил.Однажды Мышку он увидел молодую,ТакуюПрелестную, какой ни разу не видал —Увидел, изумился,Глазами засверкалИ по уши в нее влюбилсяНа старости мой черный Кот:Подвластны все любви — и человек и скот.Хотел Кот броситься пред Мышкой на колени;Но та бегом, бегом из комнаты да в сени,И в норку — юрк.Простерся Кот перед норою,Лежит гора горою.«Виновница моих смертельных мук!—Он Мышке говорит, вздыхаяИ лапу в нору запуская,—Люблю, люблю тебя, дай на себя взглянуть;Я честный кот, все кошки это скажут,И боги пусть меня накажут,Коль я хочу...» — «Я не хочу!—Из норки Мышь кричит Арабу-усачу.—Ну не хочу и не хочу!»Поджавши хвост, повеся вниз головку,Пошел Кот бедный прочь;Опять пришел назад, провел у норки ночь;Не только говорил — и плакал, но плутовкуНикак не мог он убедить,Чтоб вышла, показала глазки —Напрасно было все: как слезы, так и ласки.Решился наконец ее он подаритьИ говорит: «Послушай,Вот, милая, тебе ветчинный свежий жир,Голландский лучший сыр,Конфеты... я уйду; ты без меня покушай...»Сказал, дары свои у норки положил.Вздохнул и скрылся.Назавтра Кот опять с гостинцами явился,И с месяц каждый день к жестокой он ходил.Чего он ей ни говорил!Чего, чего ни приносил!Но тщетно все — любить его Мышь не хотела,Или хотела, да не смела.А КотСовсем уж стал не тот:Разбоем он не занимался;По крышам, чердакам, анбарам не таскался,Мышей и крыс не ел;Ужасно похудел,Чуть ноги волочил и так, как тень, шатался.К возлюбленной его дошла о том молва,Неопытная удивилась;От жалости едва-едваОна не прослезилась!Но на свидание с зубастым не решилась,Хотя и слышала, что скоро он умрет.Вот наконец приходит к норке Кот.Чуть дышит! В чем душа! Совсем доска доскою!«В последний раз тебя, мой свет, я беспокою,—Так говорит губитель прежний крыс,—Ты на меня не осердись:Грешно и на врагов пред смертью их сердиться,Пришел с тобою я проститься.Что делать, если я любимым быть не мог!По крайней мере, я умру теперь у ногТвоих... прости!..» С сим словом протянулся...Лежит час, два — не смеет и дохнуть.Вот Мышке вздумалось на мертвеца взглянуть,—Из норки выползла... поближе — Кот очнулся,Как тигр, на бедную прыгнул,Когтями так ее давнул,Что только пискнула, и поминай как звали! [24]С отчаянья, с печалиНе знал, что делать, Кот;Вот Мышку в зубы он берет,Потом перед себя кладет...Глядит, как Сибарит на статую Венеры.Глядел, глядел,Да всю и съел,—Опять стал есть мышей, опять он растолстел!Всего противней мне Тартюфы-лицемеры!О, как бы я был рад,Когда бы поскорей они попали в ад!