Ты мой! Игры в сторону... (СИ)

– Да!
– Я прочитал об убийстве в Никарагуа Андрея Соло с сыном и русской любовницей.
Она наморщила лоб. Заголовок неприятно бил по нервам последним словом.
– Как слышишь, жива. Где раздобыл новый номер?
– Это не так сложно, как думаешь. Нам надо поговорить.
– Знаю, но не сейчас.
– Хорошо, скинешь, когда и где, я подъеду.– Он пару секунд промолчал, явно решая, стоит ли говорить остальное.– Это важно. Касается наследства Эмануэля.– И ещё через короткую паузу.– Я очень скучаю. Думал, сума сойду, прочитав некролог.
Она скосила глаза. На бесстрастном раньше лице блондина желваки гуляли по скулам. Шрам выделялся рваной рекой с притоками.
– Я не могу говорить – за рулём и домашние рядом.
– Всё понял. Жду.
Илья первым сбросил вызов.
Нина ожидала реакции прежде не ревнивого Стаса, и она последовала незамедлительно.
– Что за Илья?
– Друг, с которым была на приёме в Мехико.
– Я с ним знаком?
– Конечно. Ты разговаривал с ним и не раз.– Она предпочла промолчать, что именно благодаря Илье узнала, где найти погибшего мужа.– Он совместно с Луной вёл один из благотворительных фондов.
Жуков кивнул, вспомнив, о ком говорит шатенка.
– Что хочет?
– Прочёл статью о твоей и Эмануэля гибели. – Опять не враньё, но скрытие полной информации. Нина выгнула ноздри. Как бы не запутаться в итоге в собственных недомолвках. – Говорит о наследстве.
Блондин обрадовано хмыкнул.
– Не помешали бы сейчас дополнительные финансы! Те, что напрямую связаны с Марианной, мне не получить.
– Это грязные деньги!
– Это средства моего родственника, его сына и моей жены! Хочешь – верь, хочешь – нет, но Марианна любила меня. По своему, но очень сильно, и я обязан ей жизнью. Её люди меня спасли в океане, а она вылечила и поставила на ноги.
Нина чуть не вдарила по тормозам. Так вот, оказывается, кого он благодарит за своё спасение. Вот почему эти поцелуи и скорбный траур.
– Жуков, ты соображаешь, что сейчас говоришь?
– Ровно то, что о покойниках: либо хорошо, либо никак. Марианну есть за что благодарить. Она дважды спасла мою жизнь. В море и в Мехико при первом нападении закрыла собой.
В сердце похолодело. Хотелось закричать или ударить его по лицу, но нельзя испугать детей. Он возводил наркоторговку в ранг мученицы, а значит, добрая память о ней навсегда поселилась в заблудшей душе.
– Ничего, что она тебя выкрала из семьи и обманом назвалась женой?
– Где доказательства про воровство? В который раз от тебя слышу. Никто меня не крал. Сам виноват, что вышел в тот день в море и налетел на риф. – Он с усмешкой качал головой.– Обожала до безумия мужа и не смогла отказаться при случае от его двойника! – Он пристально смотрел в побледневшее лицо жены. – Уж тебе ли мне объяснять, на что мы готовы ради любви? Да и умерла, наверняка защищая меня.
Нина не верила своим ушам, он говорил это совершенно серьёзно. Вот откуда вся ревность и недоверие. Он поставил их с Луной на один уровень и постоянно сравнивает!
– Папа, ты чего?– протянула Лиска слёзным голосом.– Мама тебя искала, Олег искал. Мы не верили, что ты погиб!
Мальчишки испуганно смотрели на родителей, не понимая, почему те ссорятся.
– Я знаю, что вы все искали. – С плохо скрытым раздражением и опять об испанке. – Просто не надо трогать Марианну.
Нина не могла дышать. Кровь ударила в голову. Она почти ничего не слышала. Так больно не было давно. Это удар под дых от того, кому безмерно доверяла, кому безоговорочно верила. Должна ли терпеть и принимать от него все обиды? Может быть и должна, но никак не обязана.
Остаться рядом, значит постоянно вспоминать эти слова, варясь в ненависти к испанке и ревности даже к мёртвой.
Сейчас не готова. Она на грани. Сорваться нельзя ради него и детей. Лучше расстаться, чем потихоньку возненавидеть.
Нина заехала в первый карман и обратилась к детям:
– Подождите. Не выходите из машины. Лиска, присмотри за ними, – а прихватив сумку, велела мужу:– Выйдем!
Она направилась в сторону магазина, на ходу выговаривая:
 
– Не стоит травмировать детей нашими ссорами. Им и так досталось в последнее время.– Она протянула руку:– Ключи от квартиры отдай!
Он с недоумением смотрел в серые глаза.
– Зачем?
– Не хочу тебя пока видеть. Хватит рвать мне душу, а теперь и топтаться по ней ногами.– Она говорила хлёстко, жестко, безапелляционно и он понимал, что от своего не отступится.
– Жуков, я полгода умирала на острове в поисках тебя или твоего тела. Потом очень долго пыталась найти любые факты, не веря, что ты погиб.– Она смотрела прямо в глаза, добавив после тяжёлого вздоха.– Луна забрала несколько лет моей жизни, а ты…– Она всхлипнула, сдерживаясь, чтоб не разреветься. – Больше нет сил бороться, теперь и с тобой. Я устала и выгорела.
Нина, достав деньги из сумки, сунула их в карман куртки мужа.
– Перетопчись у Бероевых. Тут на первое время хватит. Созвонись с ребятами, они как раз должны перечислить за последний месяц.
Он растерянно смотрел на брюнетку.
– А вы как?
– За нас не переживай, заработаю.
– А Мануэль?
– Мальчика я не отдам, Николай привезёт документы, буду менять ему имя, фамилию и определять в садик. Времени мотать его по разным квартирам нет. Нужно адаптировать к России.
Он взял её за руку:
– Киса…
Она перебила, не желая именно сейчас ничего слышать:
– Стас, я не шучу. Реши для себя: кто тебе нужен, кто виноват во всём, а кто прав. Я не хочу жить с человеком, который не верит мне.
– Я верю, но с Марианной…
– Всё!– Она закрыла уши руками.– Я не могу больше этого слышать! Поживи один, проанализируй произошедшее, реши, кто тебе важен и только потом приходи!
– А дети?
– Будешь договариваться с мамой, когда меня нет дома или брать их с собой. Я знаю, что ты никогда малышей не обидишь и не украдёшь.
Он усмехнулся, с горечью проговорив:
– Спасибо за это.
Нина пожала плечами.
– Да не за что.– И зацепила с широкой ладони ключи, проговорив, сложа на груди руки:– Серьёзно, нет больше сил. Пожалей! Иначе возненавижу, как Светличного, а очень этого не хочу!
Она развернулась, направляясь к машине. Худенькая, ссутулившаяся, опустив низко голову, закрытую капюшоном тёплой толстовки. Девочка–подросток с кричащей беззвучно душой, устало шаркающая кроссовками в направлении дорогого автомобиля.
Он до последнего ждал, что сейчас она остановится, развернётся, рассмеётся и скажет, что пошутила.
Нина ощущала взгляд Стаса спиной, ожидая, что подбежит, обнимет, зацелует и как не раз было раньше, станет, смеясь, выпрашивать прощение, говоря, что какой он дурак, осознал, что не прав.
Не остановилась…
Не подбежал…
Она, как во сне, вставила ключ в замок зажигания, не различая в гвалте детей голоса и вопросы, вырулила на дорогу и направилась домой, молча глотая слёзы.
Нина несколько дней не отвечала на звонки никому, кроме как по работе. Приходила в себя.
Этим утром проснулась с диким чувством голода, а значит, организм возвращался к жизни. Никто не умер и даже не побывал в переделке, так чего вешать нос?
Она, не умывшись, направилась на запах сырников.
Мама хлопотала на кухне.
– Проснулась?– Ласковый взгляд голубых глаз всё понимающей, нежно любящей женщины.
Нина плюхнулась на стул.
– Мам, кушать хочу!
– Вот и отлично. Сейчас накормлю свежими сырниками и омлетом.– Улыбка осветила полноватое лицо. Дочь сейчас так напоминала вечно голодного Трошу.– Не много белка за раз?
– А ты разбавь его овощным салатом.
– Сейчас.
Быстрая работа ножом и чашка со свежей зеленью перед носом. А ещё сырники со сметаной и сгущенным молоком. Омлет с тостами и чашка свежезаваренного чёрного кофе. Всё, как обожаемая девочка любит.
Нина всхлипнула, понимая, что когда-то и она вот так же будет хлопотать перед своими детьми.