Любовница бродяги

— Как я полагаю, о визите к моей сестре сегодня вечером не может быть и речи.
— Это правильное предположение.
— А как насчет того, чтобы забрать бумаги из моего офиса?
— Тоже.
— А насчет чтения в моей комнате?
— Конечно.
— А если я напьюсь как сапожник? Джаррет коротко рассмеялся.
— Хотел бы я на это посмотреть.
— Поверьте, мистер Салливан, ради вашего развлечения я не стала бы этого делать.
Джаррет взял полотенце и принялся протирать тарелки.
Ренни никогда не видела, чтобы мужчина возился с тарелками. Мистер Каванаг не помогал в этом своей жене.
Джею Маку такое и в голову бы не пришло. Ренни сомневалась, что Холлис знал, как обращаться с кухонным полотенцем, если бы она ему это предложила. Помощь со стороны Джаррета была настолько неожиданной, что Ренни забыла о своем раздражении.
— Вы собираетесь меня запереть? — спросила она.
— Гммм…
— А если случится пожар?
Она заговорила как раз о том, что его беспокоило.
— Этого не может быть. — Джаррет поставил тарелку в шкаф и взял ложку.
— Послушайте, если это вас так беспокоит, вы можете лечь на кровати, а я расположусь на полу.
— Разве можно причинять гостю такие неудобства? — сказала она. — Мне бы это и в голову не пришло.
Оставшуюся часть работы они сделали молча. Потом Джаррет извинился и ушел в библиотеку, периодически проверяя, где находится Ренни. Ренни осталась на кухне, расположившись за изрезанным столом. Из-за этого места она в детстве часто ссорилась со своими сестрами. Перед ней лежала карта Колорадо и план проектируемой железнодорожной ветки от Денвера до Куинс-Пойнт. Северо-Восточная компания постепенно переставала соответствовать своему названию, распространяясь все дальше по стране. Было хорошо чувствовать себя причастной к этому, и в то же время огорчало, что нельзя сделать больше.
В десять часов Ренни закрыла книги, сложила карты и вытащила из прически заблудившиеся карандаши. Она потянулась, покрутила головой. Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы успокоить нервы, Ренни встала из-за стола и приготовила кофе. Через двадцать минут она предложила кофе Джаррету.
— А вы не хотите? — спросил он, принимая из ее рук чашку.
— Конечно. — Ренни приподняла свою чашку в шутливом приветствии, отпила глоток и вновь поставила чашку на поднос. — Читаете? — спросила она, наблюдая, как Джаррет пьет кофе. Наклонившись, Ренни подняла книгу, лежавшую рядом с ее креслом. — «Джон Стюарт Милль. О подчинении женщин». — Она с удивлением посмотрела на него. — Что, ваша любимая книга?
Джаррет покачал головой.
— Я как раз подумал, что ваша. Она вся захватана.
— Я и в самом деле люблю Милля, и мне нравится то, что он говорит о женщинах. Но захватана книга оттого, что Мэри Френсис или Майкл заучивали ее. — Ренни поставила книгу на полку. — Здесь есть его «Эссе о свободе».
Вы читали?
— Да, и не один раз.
Ренни повернулась спиной к книжным полкам.
— Прошу прощения, вам ведь уже эта книга не нужна? Когда я вошла, мне показалось, что это так.
— Да. — Джаррет показал на чашку, стоявшую на подносе. — Ваш кофе стынет. Я со своим уже покончил.
— Хотите еще? Я могу принести в кувшине.
— Это прекрасно, но сначала закончите со своим. Ренни села напротив него на стул с высокой спинкой.
Она с удовольствием вспомнила, как раньше сидела точно так же с Джеем Маком. Он пил кофе по-ирландски, она — горячее какао. У обоих от сливок появлялись усы. Джей Мак рассказывал о железной дороге, а она жадно впитывала каждое слово. Иногда, несмотря на свои наилучшие намерения, она засыпала в кресле, и тогда он относил ее в кровать.
Джаррет перехватил пустую чашку в тот момент, когда она падала на пол. Взяв из другой руки Ренни блюдце, Салливан осторожно поставил на нее чашку и отодвинул посуду в сторону. Ресницы девушки веером развернулись на бледной коже. В полумраке библиотеки ее волосы пламенели не так ярко. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Джаррет прикоснулся к ним. Ренни не шелохнулась.
— В следующий раз, когда вы захотите что-нибудь мне подмешать, Мэри Рини, удостоверьтесь, что я не поменял чашки.
 
Нагнувшись, Джаррет просунул руки под неподвижное тело Ренни, поднял ее и прижал к груди. Стараясь не потревожить, он отнес девушку в ее комнату и положил на кровать.
 
Глава 4
Ренни зевнула, лениво потянулась и вновь свернулась клубочком под толстым стеганым одеялом. Было уже поздно, комнату вовсю заливали солнечные лучи. Но вставать Ренни не хотелось. Она повернулась на другой бок и увидела Джаррета Салливана.
Он все еще спал, неудобно устроившись в кресле. Голова была наклонена под странным углом, одна нога подвернута под себя. Пытаясь согреться, Джаррет прижимал руки к груди, в то время как шерстяной платок, которым он накрывался ночью, без всякой пользы лежал на полу. На подбородке появилась темная растительность, в согнутом теле была заметна глубокая усталость.
В этот момент Ренни не испытывала к Джаррету никакой симпатии. Она тихо встала с постели, взяла подушку и ударила ею Джаррета несколько раз по лицу и по груди.
Реакция его была на удивление быстрой для человека, только что очнувшегося после тяжелого сна. Ренни не успела опомниться, как оказалась у него на коленях.
— Какая колючка попала вам под седло? — глухо проворчал он, отбросив подушку на пол.
В ответ Ренни смерила его раздраженным взглядом.
Джаррет не смог удержаться от улыбки. Ренин неловко распростерлась у него на коленях, платье запуталось у нее в ногах и перекрутилось на талии. Корсаж плотно сдавил грудь, не давая глубоко вздохнуть. Прическа после сна была не в лучшем состоянии. Волосы нелепо курчавились на затылке, одна прядь дерзко торчала возле уха.
— Боже мой, при виде вас сердце мужчины может остановиться, — сказал Джаррет.
Ренни успела покраснеть, прежде чем поняла, что услышанное вовсе не является комплиментом. Она толкнула Джаррета в грудь, и он отпустил ее. Ренни неловко упала на пол.
— Если бы я остановила ваше сердце, то оказала бы услугу всем женщинам, — сказала она, высоко подняв голову и выпятив подбородок.
Джаррет задумчиво потер свою чахлую бороду.
— Должно быть, вы правы. Тогда я не смог бы разбивать их сердца.
Ренни захотелось вновь запустить в него подушкой. Взгляд Джаррета остановил ее. Вместо этого Ренни подобрала с пола платок и набросила его себе на плечи.
— Как вы узнали насчет кофе? — спросила она.
— Так вы это признаете? Ренни пожала плечами.
— Не признавать было бы глупо. Вы подозревали с самого начала?
— Когда вы принесли две чашки и не принесли кувшин, меня это удивило. Когда же я попробовал, то все понял. Кофе был чересчур горьким даже по сравнению с тем варевом, которое вы обычно готовите.
— Я делаю нормальный кофе, — переходя в контрнаступление резко сказала Ренни.
Джаррет попытался подавить улыбку и покачал головой.
— Чтобы вас понять, понадобится целая вечность. Вы не испытываете никаких угрызений совести из-за того, что пытались меня отравить, и в то же время страшно обижаетесь, когда я говорю, что ваш кофе слишком крепкий.
— Одно с другим никак не связано. Если бы я знала, как вы относитесь к моему кофе, то положила бы порошок куда-нибудь еще. Я не хотела испортить вкус напитка. И это было всего лишь снотворное, которое мама иногда принимает, а не яд, о чем вы прекрасно знаете. Между прочим вы тоже не особенно раскаиваетесь в том, что так ко мне относитесь.
Все-таки она его достала!
— Леди, что касается бессмысленного упрямства в чистом виде, вы могли бы кое-чему научить… — он запнулся, — …мула.
В невинной улыбке Ренни чувствовалось удовлетворение.
— Вы говорили… — напомнила она.
О чем же он говорил? Ренни явно направила его мысли на другой путь.
— Я подменил чашки, когда вы убирали книгу, а потом дал вам выпить то, что предназначалось мне. Конец рассказа. Вы заснули почти мгновенно.