Девочка Давида (СИ)

— Ты мое тело еще не разглядела? Я весь как один сплошной шов. А этот хоть о тебе напоминать будет, так что давай, двигай пальцами скорее.
Я сцепил челюсти, приготовился.
В ответ на грубость Жасмин начала действовать быстрее. И больнее. Я впился взглядом в стол, измазанный в крови.
Другая бы на ее месте в истерике билась.
Например, Диана.
— Она тоже была из Новосибирска, — выпалил, почувствовав первый шов. Лишь бы не отключиться здесь и сейчас.
— Кто? Ты ее любил? — глаза Жасмин пытливо впились в мое лицо.
— Тебе разрешали задавать вопросы?
Грубо.
Жестко.
Зато без лишних вопросов.
— Я закончила, — прошелестела Жасмин через десять долбаных минут.
— Не закончила.
Я достал из кармана ампулу и шприц в упаковке.
— Вколи вот это, и спать пойдем.
— Это сильный препарат, — недовольно поджимает губы, изучив название, — могут начаться галлюцинации. Я знаю, я медик.
Я посмотрел на нее в упор.
И больше слов не потребовалось — Жасмин послушно набрала в шприц лекарство и сделала, как я сказал.
— Идем. Я устал.
— Мы будем спать вместе? — ее голос дрогнул.
Я забрел в одну из спален, где была двуспальная кровать. Выбросил окровавленную рубашку на пол и оглядел чистый бинт на плече. Ювелирная работа. Грех не иметь такую девочку рядом с собой.
Я тяжело опустился на кровать и хлопнул пятерней рядом с собой.
— Снимай платье и ложись. И советую тебе проделать манипуляции именно в таком порядке. Хочу тебя голую. Рядом с собой.
Слова дались мне тяжело.
Вытягиваю из-за пояса пистолет, бросаю на тумбу. Лекарство начинало действовать. Надо уснуть, пока не вернулась боль.
Жасмин затравленно глянула на тумбу. Аргумент принят.
В добровольно-принудительном порядке она стянула платье и тут же забралась под одеяло. На самый край легла, будто я не достану.
А я взял и достал. Здоровой рукой схватил ее за талию и притянул к себе. Жасмин охнула от рывка, а я с наслаждением уткнулся в ее волосы. Она мной пропахла, и это был охренительно приятный запах.
— Не трону, спи. Сегодня не трону.
Жасмин напряглась, но промолчала. И покорно к моей груди прильнула.
Теплая. Нежная. Без нее бы не уснул. Валялся бы в тишине, пялился бы в одну точку, но не уснул.
Мое обезболивающее. Моя Жасмин.
Я провалился в сон моментально.
А ночью проснулся от криков. Душу раздирающих криков. Жасмин плакала во сне и надсадно звала на помощь.
Я рывком схватил пистолет. Сонными глазами уставился во тьму и рефлекторно загородил собой Жасмин.
Рефлекс защищать кого-то — это нечто новое. Ранее неведомое мне.
Дома кто-то был, подумал я, услышав ее истошные крики сквозь сон.
Но во тьме зияла пустота. В квартире было тихо, если не учитывать вопли Жасмин. Она никак не успокаивалась. Ей снился сон.
— Твою мать, этого еще мне не хватало, — чертыхнулся сквозь зубы.
Я включил ночник.
Женское тело металось на постели подобно раненому зверю.
Бледное лицо Жасмин было влажным. Губы ее искусаны — не мной. Голос уже хрипел, скоро просядет вовсе.
Пора было тормозить. Так дело не пойдет.
Я перехватил тонкое запястье и насильно перевернул девчонку на спину. Позже понял, что это было зря — от моей хватки она закричала еще сильнее.
Зато распахнула глаза. Проснулась.
— Не ори! — велел я.
Но Жасмин будто не слышала меня. Глазами здесь, разумом — не со мной. Кричала без перебоя, хоть пощечину влепляй.
Пришлось рывком закрыть ей рот. Пусть грубо, зато действенно. Не хватало мне соседей, что сбегутся на ее ор, и последующих нарядов по мою душу.
Девчонка продолжала метаться по постели.
В темноте ее глаза нашли меня, и я подумал: все, сейчас успокоится.
Но эта ночь, как и сама Жасмин, была полна сюрпризов.
Я получил удар в живот.
Нехилый такой, блд, удар.
Я согнулся пополам. Здоровый крепкий мужик — согнулся. Пополам.
— Ах ты… — прохрипел через силу.
Не теряя позиции, я рывком переместил руку на ее горло. Самая комфортная зона для того, чтобы обездвижить.
На ее тонкой шейке быстро билась жилка. Я надавил на нее. Чтобы заглушить ее крики, пришлось действовать грубо.
 
Жасмин сразу притихла. Пришла в себя и поняла размах своих выкрутасов. Пока я пытался справиться с болью в солнечном сплетении, наступила блаженная тишина.
Пиздец. Какая-то девчонка уделала.
Но сил у нее все равно мало — меня скинуть до сих пор не может. Трепыхается, стонет, но подо мной. Ни хрена у тебя не получится, Жасмин. Я уже готов к любой твоей выходке.
— Ты охренела, девочка? — процедил я.
Разом схватил ее запястья и резко задрал их над головой. Жасмин вскрикнула.
Ноги ее безвольные тоже коленом развел. Удар больше не собирался получать.
Обездвижил. До крайности.
До неприличного положения. Плоть к плоти, от одежды я мысленно нас уже избавил.
В глазах затуманилось на миг. Пока не увидел ее мокрое лицо.
— Пришла в себя? — выдавил мрачно.
Жасмин молчала.
Хорошо, что вместе с ее руками и волосы к подушке прижал, чтобы взгляд отвести не смела.
Она и не отводила. Лежала подо мной и больше не рыпалась.
— Что с тобой, твою мать?
Молчим.
Глаза в глаза пялимся. В ее бездне уже давно минусовая температура. Рот в рот дыханием друг друга убиваем.
Опустил взгляд ниже. А вот губы у нее наверняка горячие. И сладкие.
Жасмин дышала тяжело, и это было красиво. Грудь подо мной вздымалась прекрасно.
В паху моментально стало напряженно.
Что снилось? Не скажет. Партизанка.
Склоняюсь ниже, не сводя взгляда с ее губ. Жасмин глазами противится, телом в статую давно превратилась.
— Раз говорить не хочешь, будешь целовать, — заключил мрачно.
Но Жасмин будто не здесь. Проживает где-то жизнь, что ей снилась. Но не здесь.
Даже не дергается, когда я толкаюсь меж ее бедер, показывая, как сильно я хочу ее.
Бешено.
До одури.
И плевать я хотел на ее состояние — она добровольно ко мне пришла. Я предупреждал.
— Ты можешь рассказать мне, — даю ей последний шанс, — что снилось? Или кто?
Не рассказывает. Молчит горделиво.
Я рывком врываюсь в ее рот.
О ране я вспоминаю в последнюю очередь. Когда она начинает кровоточить, а от сладких губ уже не оторваться.
Хватаю Жас за подбородок, на свой риск выпуская одну руку.
Врываюсь в ее рот глубже, сильнее.
Приди в себя, девочка.
Я хочу тебя.
— Мм… — простонала слабо.
Подала признаки жизни.
Наконец.
Сильнее раздвигаю коленом ее ноги.
Я давно готов. И плевать хотел на рану. Я скорее сдохну от того, что ее сейчас не возьму. Если не овладею телом той, что так глубоко засела в голове.
А если сбежать вздумает?
А она ведь такая интересная. Нетронутая, недоступная.
Если сделать своей, не сбежит. Мне все равно, на сколько ночей Рустам прислал ее.
Надо будет, пожизненно буду трахать ее одну.
— Ну все, — прошелестел я, — ночь предстоит бессонная.
Втянул в себя воздух сквозь стиснутые зубы.
Тяжелый воздух. Сплошной сгусток напряжения и предстоящего наслаждения.
В глазах давно рябит серый туман. Это мое безумие и наваждение.
— Грех мой, почему ты такая красивая?
Молчит.
Пытаюсь поймать ее взгляд.
Вытираю влагу с ее щек.
Жасмин не сопротивляется моим ласкам, позволяет трогать себя. Телом здесь, душой — далеко.
— Что тебе снилось?
— Ты, — шепчет тихо-тихо.
Интересно. Хочу узнать больше, но она закрывается. Дальше прознать не дает.
Под тихий писк я раздеваю ее. Белье здесь явно лишнее.
Оголив молочного цвета кожу, я накрыл ее податливое тело собой и впился в ее губы.
Член в напряжении дернулся. Я пристроился между разведенных бедер и стиснул от жажды челюсти. Жасмин что-то прошептала и размякла.
Блд, это какой-то дурман.