Катастрофа в две полоски (СИ)

Безобидно? Вполне. Будь я реальной невестой, даже не подумала бы противиться. Наоборот. Это стало бы для меня большой честью! Да и, думаю, для женщины, которую Мир выберет в спутницы, тоже это не станет “смертельным приговором”. Ведь в первую очередь в паре стоит думать об общем благополучии, а платье – это просто тряпка. Именно поэтому я в этом “условии” не углядела ничего страшно и согласилась. Теперь остается надеяться на то, что и Мирон не узреет в этом проблему.
– Платье, значит? – задумчиво чешет подбородок Мир, нарушая гнетущую тишину.
– Естественно, мы с Валерией разработаем индивидуальный дизайн, эксклюзивную модель, потрясающе подчеркивающий ее фигуру и великолепные формы! – одарил “мои формы” довольным взглядом Павел Олегович.
Мне кажется или, заметив это, Мир тихонько зарычал?
Ну, подбоченился и выпрямил спину, как по струнке, подобравшись, – сто процентов.
– Ваша невеста – прямо модель с обложки, на такую шить платье одно удовольствие! – добавил Броневицкий, не замечая, что Мир начинает закипать. Вот уже и челюсти ходуном ходят, а губы вытянулись в идеально прямую полосу. Взглядом вообще мировой океан можно иссушить.
О-о-ох, лучше бы Павел сейчас замолчал!
Вполне очевидно же, что Троицкого бесит, злит и раздражает упоминание моего имени в качестве его будущей спутницы по жизни. Наш корабль любви затонул еще в гавани. Увы и ах.
Положение спасает выскочивший из ниоткуда Костя.
– Господа генеральные, вы ничего не забыли? – строго гаркнул финдиректор “Т и Ко”, – время – деньги, – продемонстрировал мужчинам свои наручные часы, постукивая пальцем по дорогому циферблату. – Лера, Мирон, Павел, все вас заждались.
Я кивнула и поспешила ретироваться. Уже почти на углу дома услышала оханье Павла Олеговича:
– Совсем мы тут заболтались. Ну, так что, Мирон, по поводу...?
– Вернемся к вопросу с платьем потом, – сдержанно отвечает Мир. – Раз уж Валерия согласилась на такой шаг, то и я противиться не буду. В конце концов, это ее… – заминка, – наряд.
Угу-угу, в ванильных глупых мечтах беременного мозга.
– Платьем? – доносится до меня удивленное Костино. – Каким платьем? Мир, ты решил прибарахлиться перед благотворительным вечером? Я думал, ты будешь в смокинге, – хохотнул мужчина, подначивая друга.
Я невольно улыбнулась и прибавила шаг. Ответа Мирона я уже не слышала, но полагаю, он был не менее язвительный и колкий.
В доме царило оживление.
Судя по всему, “две компании” уже сдружились и перезнакомились друг с другом. Включая Соньку, которая о чем-то активно щебетала с девушкой, кажется, из “Т и Ко”.
Я скромненько устроилась на диване, который, помнится, был по центру гостиной, а теперь примостился в углу комнаты. Села подальше от общего скопления народа. Заметив меня, Сонька тут же перепорхнула, усаживаясь рядышком.
– Ну, и как все прошло?
– Ты о чем?
– Ну, Мирон не слишком зверствовал? Все-таки не каждый день его женят без него.
– Стойко пережил такие новости.
– Нет, ну а что, – пожала Софья плечами, откидывая за спину свою рыжую копну, – правильно, надо брать быка за рога, раз мужик тупень. В ЗАГС, если надо, силой притащим.
Опять она намекает на чувства Мира ко мне! Да сколько можно-то? Вполне же очевидно, что его “благосклонность” строится исключительно на рабочей почве.
– Слушай, веселая ты моя, а как ваши взаимоотношения с Костей? – прищурилась я, хитро растягивая губы в улыбке. Переводя разговор, тем самым дезориентируя слишком любящую фантазировать подругу.
– Чего? Какие еще “взаимоотношения”? Я его вижу сегодня первый раз!
– Но ты же положила на него глаз. Признавайся, давай, – толкнула я подругу плечом в плечо.
– Чушь! Ты знаешь, что я терпеть не могу таких напыщенных индюков, как этот “Константин-я-очаровываю-баб-одним-взглядом”. Б-р-р! – сморщилась Сонька, как будто дольку лимона проглотила.
Ну-ну...
Я-то вижу по глазам, что все это бессовестные враки. Уже одно то, что она моментально, стоит Косте появиться в поле нашего зрения, находит его взглядом, пробегая глазами по несомненно красующемуся перед ней мужчине и тут же отворачивается, поморщившись еще сильнее – прекрасно демонстрирует мне ее “терпеть не могу”. Когда Соньке кто-то противен, этого человека, считай, просто не существует. Игнор полный. Тут же…
 
Ответить я ничего не успеваю. Потому что с появлением начальства в просторной гостиной гогот стих. А когда суровые и предельно собранные мужчины встают во главе стола, тут уже становится не до пустых разговоров и смешков.
Мирон обводит взглядом присутствующих. На мгновение кажется, будто он кого-то ищет. Закрадывается мысль, а может, меня? Но я тут же ее отгоняю. А потом его отвлекают, и он начинает знакомиться с ребятами Павла, тот в свою очередь знакомится с работниками Мира. Медленно и незаметно “знакомства” перетекают в бурные обсуждения, а те, в свою очередь, в составление плана, за которым следует разработка концепции, после чего началось накидывание идей.
В общем, работа начала кипеть так, что уже через два часа мой мозг грозил задымиться от полученной информации, и меня замутило. Стало душно. И пока Сонька увлеченно слушала обсуждения, переглядываясь с Костей и активно участвуя в общей суете, я потопала на кухню налить себе воды. Немного освежилась, подставив ладони под ледяную воду из-под крана, а потом, поднеся их к пылающим щекам и подхватив стакан, вышла на улицу. Мне было просто необходимо оказаться на свежем воздухе, а то перед глазами уже начали плясать разноцветные мошки.
Мирон
Платье.
Совина пообещала ему право на пошив свадебного платья моей невесте. Охренеть! И я вот даже не знаю, смеяться мне сейчас или биться головой об стену? Но самое забавное во всей этой ситуации то, что я уже даже не удивлюсь, если через час на пороге моего дома нарисуется еще какой-нибудь “потенциальный партнер”. Ресторатор, например. Который заявит:
– Я готов с вами работать, Мирон Александрович, но только при условии, что ваш свадебный банкет пройдет в моем ресторане.
Прямо средневековый бартер какой-то!
Свадьба, свадьба, свадьба. Почему все так зациклились на моей свадьбе? Слухи про “семейную тайну” изжили себя, и миру понадобилась новая сенсация? Да что там мир, даже мать, и та звонила на днях и ни с того ни с сего свела наш разговор к вопросу:
– Тебе не пора обзавестись семьей?
А она, к слову, никогда не лезет в мою личную жизнь и уж тем более в постель. Знает, что терпеть не могу, когда отношения становятся достоянием общественности. А в данный момент именно это и происходит.
Господи, как бы не заржать.
А собственно, что мне теперь волноваться-то? За меня все решили. Мне осталось только приехать в ЗАГС, выходит? А если не соизволю явиться на роспись, силой притащат?
Истеричной улыбки вслед Лере сдержать просто не получилось. А потом и хохота, когда осознал весь масштаб проблемы. А он глобальный, мать твою. Потому что я уже мысленно успел смириться с любой ее выходкой.
Свадьба? Да прекрасно.
Платье от Броневицкого? Херня вопрос.
Может сразу займемся улучшением демографической обстановки в стране? А там, авось, подвернется выгодный обмен с местом в садик. Я думаю, карапузу Мирона Троицкого точно не откажут.
– Ты чего так лыбишься? – покосился на меня Костян. – Что вообще происходит?
– Ох, Костян, – покачал я головой, но ничего объяснять при Павле, естественно, не стал.
Его – Павла – кстати говоря, кажется, очень даже забавляла сложившаяся ситуация. Походу, этот авантюрный бизнесмен оказался тем еще проницательным провокатором. Не удивлюсь даже, если он догадывается, что моя невеста и наша скорая свадьба – банальная фикция.
Тем забавней будет увидеть его лицо, когда мы реально с Лерой поженимся.
Стоять.
Что я сейчас сказал? Поженимся? Мне точно необходим хороший подзатыльник, поставить мозги на свое законное место, а мыли вернуть в “холостяцкое” русло. Вспомнить, что я ярый противник штампа в паспорте. А каких-либо новых обязательств мне совершенно не надо! Тем более, не ровен час, акционеры добьются своего, а я психану и умотаю обратно за границу. Домой. В штаты. Где все просто, прозрачно, и… нет Совиной.