Катастрофа в две полоски (СИ)
Все шло прекрасно и тогда, когда муж с женой сели к нам за столик. И просто волшебно, когда на сцену вышел ведущий, чтобы объявить “сюрприз вечера”. А вот когда рядом с Мироном отодвинулся стул и по правую руку от него присел его грозный смурной дед, меня снова изнутри стали покалывать сотни иголочек.
Волнение вернулось с новой силой.
– Рустам, – кивнул Мирон, протягивая деду руку.
– Мирон, – кивнул в ответ седовласый грузный мужчина с изборожденным морщинами лицом. Ни улыбки, ни доброты во взгляде. Только оценка и холодный расчет. Бизнесмен до мозга костей.
– Смотрю, вы здесь неплохо решили погулять за счет фирмы, – ухмыльнулся мужчина.
– Это благотворительный вечер, и ты прекрасно это знаешь, – кажется, скрипнул зубами Мир, сильнее сжимая мои пальчики в своей ладони. Плечи напряжены, спина вытянута, как по струнке. Буквально всем видом Мир выражает свою неприязнь к деду, который, собственно, и меня пока ни на грамм не расположил к себе.
– А это кто? – слишком уж грубо и неожиданно прозвучал вопрос, и дед Мирона кивнул в мою сторону. Ощущение было, что я тут мимо проходящая, залетная бродяжка. Настолько презрительным был взгляд черных глаз мужчины.
– Попрошу поуважительный, Рустам, – отчеканил Мир, – это Валерия, лицо нашей новой ювелирной коллекции, и моя женщина, – как на духу выдал, а у меня сердце прыгнуло в груди, а щеки покраснели пуще прежнего.
Моя женщина – приятно полоснуло изнутри теплом, разгоняя мурашки по рукам. Я поймала на себе удивленные взгляды Ксении и Александра – родителей Мирона, и дабы скрасить возникшую заминку, улыбнулась, сказав:
– Рустам Нодарович, приятно с вами познакомиться!
Дед Мирона неопределенно повел плечами и просто молча кивнул в ответ. На этом, кажется, и все. Его интерес ко мне угас. Мужчина снова вернулся к рабочей теме:
– На фоне грандиозного провала с коллекцией я даже удивлен, как много гостей здесь собралось. Акционеры говорят, что наши дела совсем плохи.
– Твои акционеры спят и видят, когда усадят в кресло угодного им преемника.
– Может быть, потому что ты не справляешься?
– По их мнению. И с их подачи. Уверен, они уже потирают руки и готовятся усадить в управлении свою марионетку.
– Что неудивительно после полного разноса твоей репутации, Мирон! – загромыхал шепотом дед Мира.
В зале заиграла музыка.
– Ты не оправдал моих надежд! – продолжал сокрушаться глава семьи. – Так опозорит фирму! Слить такие важные бумаги, о чем ты вообще думал и куда смотрел?!
– Все эти вопросы лучше адресуй своим прихвостням, дед…
Рустам Нодарович что-то еще в красках зло шептал, расписывая весь ужас ситуации, которую мы все уже давно пережили, а тем временем в зале приглушили свет до интимного полумрака. Подиум, проложенный между столиков, подсветили светлые огоньки, положение которых в точности отзеркалили и огоньки под потолком роскошного зала.
Ну, во-о-от, начинается…
Я затаила дыхание. Кровь запульсировала в висках, а биение сердца участилось во сто крат.
Мы с Костей переглянулись под тихий бубнеж Рустама Нодаровича и улыбнулись. Я, как клещ, вцепилась в рукав пиджака Мирона, двигаясь еще ближе, и поймала взгляд Броневицкого, сидевшего тут же неподалеку. Вся наша тройка обменялась кивками, явно предвкушая фееричный “бум”, который должен был вот-вот случиться…
– Такого потерять клиента, – продолжала сокрушаться Троицкий старший. – Я разочарован в тебе, Мирон. Ужасно, просто невероятно разочарован! Я тебя вызвал на фирму, чтобы сделать своим преемником, а сейчас даже не знаю, будет ли от такого гендиректора, как ты, толк! Развалишь мне мою фирму и...
– Отец! – осадил его Александр, поджимая губы в недовольстве.
Мирон же, похоже, просто пропускал мимо ушей бухтение деда. А мне в этот момент до ужаса хотелось его обнять. Мирона, разумеется, не Рустами. Я не представляю, какие у них в семье отношения, но таких слов Мир точно не заслужил! Стало вдвойне обидно за мужчину.
Но сказать что-либо я не успела, потому что разговоры за нашим столом перебил громкий голос ведущего, торжественно сообщившего:
– Дамы и господа, представляем вам новую, невероятную, утонченную и яркую летнюю коллекцию одежды от фирмы “Т и Ко”, разработанную при участии модного дома Павла Броневицкого!
– Что? Что он сказал? Какую коллекцию? Мирон, что происходит? – выпалил удивленно Рустам Нодарович, а Мирон с победной улыбкой на губах прошептал:
– А то, что я не имею привычки отступать.
И в этот момент, секунда в секунду, на подиуме появилась первая модель. Изящная, с походкой от бедра, она не шла, а плыла в платье цвета слоновой кости. Приковывая к себе взгляды десятков пар глаз. Проплывала мимо столиков, оставляя за собой целый шлейф из удивленных охов-вздохов.
Все замерли.
Даже, кажется, дышать перестали.
В их числе и я. Впервые увидевшая ту невероятную красоту, что была создана буквально за считаные часы и вышла в сотни... нет! В тысячи раз круче первой коллекции!
Дух захватило.
Я даже шею вытянула и подалась вперед, чтобы лучше рассмотреть абсолютно каждую девушку, дефилирующую по подиуму. С этой минуты время потекло в особом ритме, сливаясь с музыкой и щелчками затворов фотоаппаратов, приглашенных на вечер фотографов.
Рустам хмурился и в непонимании таращился на Мирона. Его взгляд буквально кричал: как так?! Мир улыбался, его ощущение победы пьянило, а гордость за себя и команду окрыляла. Костя был просто на седьмом небе от счастья. А я?
Я чувствовала невероятный внутренний подъем от ощущения, что я, как никто другой, причастна ко всему этому показу. Ко всем удивленным возгласам и аплодисментам. К общему восхищению и удивлению. Я жадно изучала зал и лица зрителей, ловя мириады чувств и эмоций гостей вечера, пока взглядом не споткнулась.
Сбилась с мысли.
Неожиданно.
Шла, шла глазами по лицам и замерла.
А потом и сердце подскочило к горлу и тут же ухнуло в пятки, когда мужчина, на лице которого я запнулась, повернулся в мою сторону и… ухмыльнулся, узрев меня. Ядовито. Неприятно. Кривовато. И коварно.
Да быть того не может! Как так?! Будто стервы Эллы на этом вечере мало. Он-то здесь каким боком?!
Мысли о показе вылетели напрочь, а уголки губ поехали вниз. В голове забились сотни вопросов, и в итоге, я не выдержав молчания, прошептала:
– Мир, – не своим голосом, все еще таращась на… да, на этого гостя. Которого совершенно точно не ожидала здесь увидеть! Но который сейчас стоял у входа в зал, подпирая своим предательским задом стену.
– Все хорошо? – шепот Мирона на ушко.
– Мирон, а что он здесь делает? – кивнула в сторону гостя.
Мирон проследил за моим взглядом и поморщился.
– Явился, однако. Надо же… ответственность, интересно, взыграла?
– Что? Подожди… ответственность? Ты… вы хорошо знакомы?
– К сожалению, Лера, – вздохнул Мир, – это Слава. Мой двоюродный братец, – прошептал он, и одновременно с этим в зале снова загорелся свет и “зрители” повскакивали со своих мест, громко аплодируя.
Меня же словно кувалдой по голове долбанули. Как Слава? Как брат?
Я же… он же…
Но сказать что-то Мирону в ответ я не успела, ведущий поманил Троицкого с Броневицким на сцену, а я так и осталась сидеть, в растерянности хлопая ресницами и крутя на языке так и не слетевшее: этот Слава и есть мой козел бывший…
Какого черта?!
Мне поплохело.
Голова закружилась, а картинка перед глазами поплыла. Зал превратился в одно сплошное, переливающееся разными цветами пятно, и я зажмурилась. Ноги стали ватными, а сердце просто сошло с ума. Как я не свалилась в обморок, не представляю. Но душно стало – это факт. Я даже машинально схватилась за горло, пытаясь отдышаться и взять под контроль накатившую на меня панику.
Брат.
Слава – двоюродный брат Мирона. Тот самый, который предположительно строил все это время Миру козни. Его брат – мой бывший.