Катастрофа в две полоски (СИ)

Я подобралась, приготовившись в случае чего активно словесно обороняться, и, скрежеща зубами, возмущенно прошептала:
– Если вы явились в дом Мирона, чтобы наговорить мне гадостей, то я буду вынуждена попросить вас уйти, Рустам Нодарович.
Вопреки внутреннему состоянию, голос мой не дрогнул.
– На правду не обижаются.
– Обижаются на грубость и глупость, – отчеканила я, – потому что нужно быть крайне недалеким человеком, чтобы поверить в ту чушь, что пишут в прессе!
– Теперь вы меня обижаете, Валерия, – ухмыльнулся дед Мирона. – Мне хватило ума, чтобы проверить информацию. Уж мне-то можете не врать о том, кто вы и что из себя представляете.
Я уже открыла было рот, чтобы протестовать, а лучше ввернуть в диалог пару крепких словечек, но дед Мира остановил меня взмахом руки, заявив:
– Но, собственно, не эта мерзкая статья стала причиной моего приезда сюда, Валерия. У меня к вам другая тема для разговора. Более… серьезная и значительная.
– Интересно, какая? – фыркнула я и, дабы успокоиться, запустила пальчики в мягкую шерсть Роки, который тут же замялся на месте и придвинулся еще чуть ближе. Мой маленький (читай, огромный) пушистый защитник. Как там Мир говорил при нашем первом знакомстве с псом: может зализать до смерти? Смерти я этому мужчине не желаю, а вот выставить вон, очень даже.
– Я пришел к вам, чтобы попросить исчезнуть из жизни моего внука, – отчеканил мужчина. – Я считаю, что вы не та женщина, что сможет быть рядом с таким мужчиной, как мой внук. И даже готов предложить вам за это приличную сумму денег. Такую, что о бедной жизни вы можете забыть, Валерия, – понизив голос, прошептали мне доверчиво.
Я же зависла. От вопиющей наглости зависла! Хлопала, как дурочка, ресницами и таращилась во все глаза на человека, для которого, вполне очевидно, не существует ничего святого. Закипела от злости на “финт”, что Рустам пытается провернуть второй раз в своей жизни. А еще поперхнулась возмущением и негодованием, что буквально рвались из всех щелей!
– Таким – это каким? Почему я не могу стать достойной женой вашему внуку? Почему я должна продать свои чувства?!
– С успешным, обеспеченным, умным, – проигнорировал мой последний вопрос мужчина, каждое новое слово сопровождая шагом в мою сторону, – вечно занятым и полностью отдающим себя своей работе. Иными словами, человека, у которого нет времени на семью. Вы с таким, как мой внук, просто не сможете быть рядом, потому что не знаете, что такое большие деньги и большая ответственность.
Ну, надо же какой заботливый хе… хрен!
– То есть, по вашему мнению, судьба вашего внука – это работа? И ни жена, ни дети в ваше “прекрасное” видение будущего Мирона не входит? Такое вы ему приготовили будущее?
– Ну, почему же, – ухмыльнулся Рустам Нодарович, – входит. Только жена ему нужна из нашего круга. Знающая, что такое большой бизнес и с детства воспитанная ему как равная. Надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю, Валерия?
Понимаю. Еще как понимаю!
Вот мы и подошли к сути вопроса. Даже печально, что все оказалось так прозаично и предсказуемо. Троицкий старший явно повторяется. Когда-то давно он пытался сосватать Александру Эллочку, а теперь решил, что Мирону нужна другая “перспективная ровня” в жены. И теперь даже не знаю, плакать мне или смеяться? Да и чего вообще я ожидала? Что Рустам пришел, чтобы с матерью своего будущего правнука познакомиться? Или, что еще более фантастично, благословение свое дать? Отсыпать, так, с барского плеча своего щедрого “одобряю”?
Три ха–ха.
Я слишком много слышала от Мира за последнее время о его деде и о несносном, эгоистичном характере этого мужчины, чтобы сейчас наивно полагать, будто он решит принять меня в семью с распростертыми объятиями. Я, может, и глубоко и на всю голову беременная, но зачатки разума в моей голове все еще проскальзывают порой.
Просто смешно, как глубоко засел этот старик в привычках и принципах прошлого. Двадцать первый век на дворе, договорные браки уже давно вышли из моды и потеряли свою привлекательность.
 
– Что вы думаете по этому поводу, Валерия? – не дождавшись моего ответа, сделал шаг в мою сторону гость. Взгляд высокомерный, спина прямая, как будто туда стальной прут загнали, на лице выражение непоколебимой решимости. И столько спеси во всей этой “картинке”, что просто неимоверно захотелось ее сбить!
– Знаете, – начала я, складывая руки на груди, – вот мне любопытно, неужели ситуация с родителями Мирона вас совершенно ничему не научила? Много лет рядом с родным сыном канули в небытие, а внук с детства рос без вас. Неужели это не стало уроком?
Дерзко. Смело. Рустам даже, кажется, на какое-то мгновение растерялся. Но достаточно быстро взял себя в руки и гаркнул:
– Прошлое моей семьи совершенно вас не касается, девушка!
Ах, теперь не “Валерия”, а “девушка”. Вежливость улетучилась, как дым.
– Знаете, Рустам Нодарович, я считаю, что вам уже пора, – вскинула я подбородок и прямо встретила неодобрительный взгляд мужчины.
– А я считаю, что вы сильно забываетесь Валерия. Я пришел, чтобы поговорить по-хорошему, понадеялся на вас и ваше благоразумие…
– То есть, отказаться от любимого человека просто потому, что кто-то “попросил”, вы считаете “благоразумием”? – вспылила я, сжимая кулаки пуще прежнего и машинально делая шаг в сторону мужчины. – По-моему это самое что ни на есть предательство!
– У меня есть выгодная партия для внука! – практически выплюнули мне в лицо слова. – Все шло по плану, пока вы не появились на моей, – сделала упор на слове мужчина, – фирме! Нас ожидает слияние капиталов, выгодный брак, и свадьба моего внука с какой-то девчонкой из глубинки совершенно не входила в мои планы!
Я уже было открыла рот, чтобы пылко протестовать и решительно выставить гостя за дверь, когда услышала за спиной:
– Твои планы?! – не менее злой рык, прогрохотавший в огромной гостиной, как раскат грома.
Я подпрыгнула от неожиданности. Обернулась и уставилась на злого, как тысяча чертей, Мирона, замершего на пороге и сжимающего в кулаке пиджак.
Мирон
Я бы мог появиться в доме еще раньше, так как слышал весь разговор практически от начала и до конца. Вовремя вернулся. Как чувствовал, что должен быть дома. Душа была не на месте и теперь понятно, почему. Своеволие деда и его самоуверенность злили и одновременно жутко веселили. Ровно до того момента, как дед спросил:
– Что вы думаете по этому поводу, Валерия?
Признаться, я даже не заметил, как перестал дышать. Затаился и ждал ответа Леры, где-то глубоко внутри зная, что она ему скажет. Что она не поведется ни на деньги, ни на какие обещанные стариком горы алмазов. И тем не менее…
А когда прозвучало ее:
– ... отказаться от любимого человека просто потому, что кто-то “попросил”, вы считаете “благоразумием”...
Меня отпустило. “Любимого” – теплом разлилось в груди, приглушая гнев. Правда, ненадолго. На место тревоги пришла злость, когда Рустам заявил о “своих планах”. Вот тут меня взбесило окончательно и присутствие этого человека в моем доме, и его откровенно провальные попытки диктовать мне и Лере, как нам жить. Смешно и страшно, насколько человек уверен в себе и в своем авторитете, хотя, по факту, никем он был для меня всю жизнь, никем и останется с таким подходом.
– Мирон? – испуганно выпалила Лера, уставившись на меня большими удивленными глазами. Невероятными и любимыми до дрожи. От одной только мысли, что дед мог ей наговорить дальше, бросает в обжигающий холод, а желание выставить Рустама за дверь перекрывает все другие мысли. В том числе и здравые.
– Значит, появление в моей жизни Леры не входило в “твои планы”, правильно я все понял? – переспрашиваю, переступая порог и закрывая за собой дверь. Неожиданно громко и ощутимо приложив ее о дверной косяк. Сопровождением удара становится одобрительный лай Роки, который замер между гостем и моей невестой, готовый в любой момент защищать “наших”.