Катастрофа в две полоски (СИ)

Павел вместе с женой, кстати говоря, был почетным гостем на нашей свадьбе. А после церемонии продажи и заказы на его фирме увеличились вдвое. После чего Броневицкий принял решение разорвать контракт с “Т и Ко” и заключить новый, только на этот раз с фирмой муженьки.
Вобщем, после ссоры Мирона с дедом время начало закручиваться в сумасшедшую воронку повседневных дел и приятных семейных хлопот, напрочь отодвигая работу на задний план. Обустройство дома, ремонт, подготовка к рождению сына, и во всей этой суете нам нужно было еще найти время и друг на друга. Скучать было некогда. Работать тоже. Да и в плане бизнеса у Мирона было все ровно и стабильно. Его фирма в Штатах набирала обороты, по нашей стране планировались к открытию новые филиалы и благодаря непродолжительной, но все же, работе на Троицкого старшего, Мир наладил связи с некоторыми особо ответственными бизнесменами и теперь практически со всеми тесно сотрудничал. Так что у Мирона, моего привыкшего все держать под контролем генерального директора, было все отлично и он мог позволить себе небольшую “передышку”.
Тогда как у Рустама все было печальней.
После того, как Мирон ушел с поста генерального директора “Т и Ко”, во главу фирмы упрямый дед поставил Славу. Ход был ожидаемый, и на наш непритязательный взгляд ничего хорошего не сулил. А по прогнозу Кости и его финансового отдела холдинг вообще рисковал развалиться уже к началу следующего года. Печально. Увы. Но как поезд невозможно сдвинуть с рельс, так и Рустама Нодаровича свернуть с намеченного пути. В своем упрямстве, обидах и гордости он закапывал не только себя и свои многолетние труды, но и рядовых работников, которые начали бежать из фирмы, как крысы с тонущего корабля.
Однако, когда ему не тонко намекали Костя и Александр, что век “Т и Ко” с таким управлением будет недолгий, он и слушать ничего не желал. Упрямо гнул свою линию. Более того, даже умудрился устроить свадьбу Славы с той самой предназначенной Мирону выгодной статусной “партией”. Дамочкой с ботексными губами, раскаченной в тренажерке задницей и извечным трепом о шмотках. Ликерия недалекого ума, умеющая тоже исключительно тратить миллионы доставшееся от деда мужу, но никак не зарабатывать их.
Контракты заканчивались, договоренности исчезали, сроки горели, фирма погрузилась в хаос и покатилась по наклонной – все стремительней разгоняясь и приближаясь к самому дну. В конце концов и Костя ушел с “Т и Ко” перестав пытаться удержать ее на плаву. А вместе с ним и половина его команды, которая встала во главе нового головного офиса Мирона в столице.
Мирон же, даже смотреть в сторону фирмы деда не желал, а уж тем более пытаться с ним поговорить. И я его понимала. Поэтому на обратном не настаивала.
Журнал в котором я работала, к слову, тоже потерпел оглушительное фиаско. Мирон и его адвокаты развалили желтую газетенку разобрав до основания, а Элла, которую таки поймали, понесла наказание за свои злодеяния. Условное, но все же. Ей была назначена к выплате такая огромная сумма за нанесенный моральный и репутационный ущерб, что, как сказал Мир:
– Батрачить ей на нашу семью до самой глубокой старости.
Жалко ли мне было ее? Вот ни капли. Вторжение в частную жизнь в наше время не шутки. И хочется верить, что эта дамочка “притихла” если не на всю жизнь, то на очень и очень долгое время. В противном же случае ей сильно не поздоровится. Мирон за нас с сыном не то что порвет, в порошок перетрет любого. В этом я уже воочию убедилась!
У моей Соньки тоже все было прекрасно. Она устроилась на фирму Павла. И уже к зиме стала управляющей отделом дизайна. Дружба наша по прежнему была крепче самого крепкого каната и Сонька была всегда желанным гостем в нашем доме. Даже не смотря на то, что у нее имелись какие-то личные антипатии к еще одному нашему “постоянному и глубоко любимому” гостю.
Костя.
На его ухаживания упрямица так и не ответила. Хотя сдается мне, что что-то между этими двумя все же случилось. Но оба молчали, как воды в рот набрав, и напрочь отказывались общаться на темы друг друга. А на наших семейных праздниках лишний раз вообще старались не пересекаться, подчеркнуто не замечая друг друга. Мы с Миром первое время пытались их примерить и даже свести, но потом плюнули на это дело и пустили все на самотек. Если это их, то рано или поздно жизнь все равно столкнет их лбами. Как нас например. Рыпайся не рыпайся от судьбы не убежишь. Этот урок я тоже очень хорошо усвоила...
 
Ну, а что касается меня?
Я начала писать романы. Просто в один момент, как озаренная вспышкой, бессонной ночью, когда сынок в животе устраивал буйные пляски – я написала свою первую в жизни главу любовного романа. Витиеватым путем моя любовь к журналистике и “маранию бумаги” привела меня к книгам. Неожиданно для родителей, мужа, Соньки и даже себя – во мне открылся писательский талант. По крайне мере так говорили. А когда я поняла, что это дело мне с успехом удается и на восьмом месяце беременности со мной связалось издательство и предложило купить права на мой роман – я поняла, что журналистика это был так… разгон.
В общем и целом – я была счастлива. Настолько, что за спиной выросли крылья, а жизнь засияла такими красками, о которых раньше я и подумать не могла. И все благодаря всего одному человеку. Идеальному. Невероятному. Единственному и неповторимому. Любимому мужу, история с которым началась ярко, как вспышка. А жизнь с которым обещает быть самым восхитительным и очаровательным приключением, длинной в целую счастливую семейную жизнь!
– Чего ты так разулыбалась? – услышала я шепот на ушко. Сильные руки обвили мою необъятную талию, притягивая к мужской груди, ровно вздымающейся от мерного дыхания. А у меня по рукам побежали волнующие мурашки. И так каждый раз, даже спустя почти пол года, что прошло с момента нашего знакомства.
– Лер-р-ра...
– Да так, – хохотнула я, запоздало отвечая на вопрос муженьки, – мысли приятные. Вспомнилось отчего-то как мы с тобой познакомились. На маскараде.
– О да, чудесное было время. Мы были глупые, – улыбнулся Мир, целуя в висок, – молодые, и..
– Ужасно свободные! – рассмеялась я, поворачиваясь в руках Мирона и обвивая руками шею.
– Я хотел сказать упрямые, но твой вариант тоже неплох.
– Кстати, всегда хотела спросить: почему я? Почему ты тогда подсел ко мне у бара?
– Не знаю. – Задумчиво улыбнулся муж. – Просто взгляд упал на твою залипательную фигурку, сразу, как только ты появилась в зале. Мне кажется я уже тогда почувствовал, что это все. Пропал. И знаешь? Я ни на секунду о своем решении не пожалел!
– Еще бы! – гордо вздернула я носик, получив в лоб легкий чмок.
– Как ты себя чувствуешь?
– Лучше не бывает, – ответила я предельно честно, укладывая ладошку, сверху на ладонь мужа, покоящуюся у меня на животике.
Срок был уже приличный и со дня на день мы с Мироном ожидали поездки в роддом. Долгожданное пополнение должно было случится вот-вот, а пока же малыш сидел тише воды ниже травы. Правда, как всегда, только учуяв прикосновения и голос папы, зашевелился, начав активно подпинывать изнутри. У них уже сейчас ощущалась какая-то особая связь. Чувствую там растет настоящий папин сын.
– Время уже много, идем спать? – чмокнув меня в уголок губ, спросил Мир, ненавязчиво увлекая за собой. – Завтра тяжелый день, прилет родственников, – изобразив страдальческий вид, протянул мой любимый мужчина.
Рожать Мир увез меня в Штаты. Как я не сопротивлялась, но в плане здоровья он был непреклонен. Все-таки прожив в США много лет, Мирон был уверен, что для ребенка появиться на свет здесь, в одной из самых известных в мире клиник, будет лучше всего. А в компетентности врачей он не сомневался ни секунды.
Я первое время возражала, но не долго. Доверилась и ни капли не пожалела о своем решении. Эта беременность стала для меня настоящим праздником и чудом благодаря постоянной заботе, опеке и бесконечной любви Мира, который, дай ему волю, на руках бы все девять месяцев проносил...