Минус двадцать градусов по Кельвину (СИ)

Обезьян оклемался быстро, попробовал вскочить и получил апперкот от бессердечной суки — гравитации, при незначительном участии моего льда. Повторив подобное упражнение раз шесть. Мартыхай распластался на льду, посмотрел на нас печальными глазами и, со вздохом, выдал:
— Уходите, человеки, мы не такие.
— Эта… — несколько офигел я, как и Лаксус, судя по его виду. — В смысле — “не такие”?
— Мы трахать самок! — подтвердил мои самые ужасные подозрения вулкан. — Мы вас не будем трахать, уходите!
— Вообще-то, нас не надо трахать, — уточнил Лаксус, пока я офигевал. — А с чего ты взял, что нам это надо? — резонно заинтересовался он.
Вулкан вздохнул, ну и в пять минут поведал историю, к концу которой, будь он на ногах, он бы допинал нас до границ территории без проблем. Мы пытались проржаться, не будучи способными к адекватному диалогу кулаками.
Итак, некоторое время назад на территорию вулканов вторгся некий тип “на вид как самка, но противный и пахнет не как самка” уточнил вулкан. Ну и начал требовать, на минуточку, равноправия и вулканячьей любви. Прифигевшие мартыхаи целую минуту его не пинали, но очухались и выпнули вон. Однако, тип в процессе пинков издавал сладострастные звуки, ну и весь пинательный маршрут сулил что вернется, хотя к моменту окончательного выпинывния на ногах не стоял.
И, что характерно, явился на следующий день, с все теми же претензиями на равноправие и вулканские ласки. В общем, “две пальцев рука день”, данный тип нарывался на колотушки, похабно стонал от них, но требовал непременно любви. Вулкан стыдливо признался, что к четвертому дню типа не пинали, а выталкивали палочками — уж больно противно “как самка, которую трахать” стонал.
Ну и, относительно недавно, вулканы окончательно избавились от типа, который посулил, что за ним и ему подобными будущее, его права надо уважать, ну а трахать его должны все, иначе они нехорошие создания, аж покраснел(!) не воспроизведя последнее ругательство здоровый. А главное, сей тип грозился, что за ним придет “много”, за которое много мартыхай и принял нас.
— Прибили типа? — уточнил я.
В общем, в рамках описанного, если и прибили — у меня к тварюшкам претензий нет. Но просто интересно.
Но выяснилось, не прибили, а выкинули вместе с группой приблудных вулканов. Ну а дальше история борца непонятно за что и любовь теряется.
— Нам нужен вулкан с синими сердечками, — озвучил я, проржавшись, нашу хотелку. — Знаешь такого?
— Знаю, — кивнул вулкан, еще раз долбанувшись мордой об лёд. — Не отдам сынульку, человеки! Вас двое, вот и трахать друг друга!
— Нам не “трахать”, - уточнил Лаксус, стараясь не заржать, — а до опушки дойти.
На это “правдивое” предложение вулкан посмотрел на нас, как на идиотов, в итоге, учитывая все нюансы, пришлось проржаться еще раз.
— Пойдешь с нами и сынулькой, — взял себя в руки я. — Что такое “мороженое” знаешь?
— Знаю, вкусна, Марта когда я её трахать приносит, — аж облизнулся вулкан.
— Во-о-от, приведешь сынульку — получите по мороженому, начал озвучивать я коммерческое предложение. — Дойдете до опушки — получите четыре мороженых. А если, — задумался я, — покрасишь сердечки на руках в синий цвет — получите три мороженых сразу, и целых пять на опушке.
— Трахать не нада? — уточнил вулкан, загибая пальцы, очевидно считая мороженое изобилие.
— Не нада, — ответили мы хором.
— Тогда моя согласная, — оповестил вулкан. — Сынулька чернику жрет и пачкается, патаму и синий, я тоже испачкаюсь, — доверительно сообщил он, поднимаясь, потому как лёд растаял.
— Не успеешь в полчаса — мороженого не будет, — пригрозил я.
— Мая не знать польчаса, но моя успеет, — сообщил мартыхай на бегу.
— Думаешь, придет? — уточнил Лаксус.
— Думаю, да, — ответил я. — они вообще врать не умеют, да и лакомки.
Ну, в общем, криво перемазанный черникой вулкан явился минут через пять, таща за ухо “сынульку”, мартыхая лютых размеров, но чуть поменьше себя. Получили мороженое и быстро двинулись с нами к опушке. Сынулька даже успел сожрать полпорции, прежде чем батя прихватизировал остаток.
 
Взору Мастера предстала картина — на опушку леса вышли два вулкана, с синими сердечками на лапах, пожирающих мороженое. Ну и мы рядом ошивались, не без этого. Наша четверка подошла к Макарову, выражением лица напоминавшему “крик” Мунка, ну и обозначилась. Что вот, мол, вулканы — доставлены, сердечки — синие, ну и две штуки, на всякий случай.
Милосердно приняв вырывающийся из Макарова хрип за слова восхищения нашими талантами, я выдал мартыхаям гонорар. Впрочем, гадкий вулкан, скрываясь в лесу, оставил последнее слово за собой.
— Мороженое вкусная, человека. Но трахать я тебя все равно не буду, — с этими словами вулкан гордо удалился в лес.
Меня продинамили, хрюкал я, жизнь закончена, я отвергнут. Тем временем, Макаров оклемался, но глаза оставил выпученными и, тыча перстом вслед удалившимся вулканам, проревел:
— Шпаньё! Это что было?!
— Вулканы, — практически хором ответили мы с Лаксусом.
— С синими сердечками, две штуки, на всякий случай, — уточнил я.
— Согласно заданию экзамена, доставлены к экзаменатору, — дополнил Лаксус.
— Шпаньё-о-о-о… — умирающе простонал Макаров, но смотря на наши невинные морды, махнул рукой. — Прошли, Зереф с вами. Вторая часть экзамена — поединок. Со старшим волшебником гильдии, — после паузы, весомо дополнил он. — В гильдии, через час. — с этими словами Макаров использовал некий аналог телепортации, явно на школе света, и пропал.
Ну а двигаясь в гильдию с Лаксусом на трайке, я припоминал местную “телепортацию”. Ну, для начала, её просто не было, как факта. Была возможность перемещаться через смежные планы, обычно с помощью контрактного духа. Ну и, как продемонстрировал Макаров, этакое “слияние со стихией”, транспортного характера. Наиболее быстрое, как понятно, у световиков и молниевиков, а наиболее похожее на телепортацию (хоть и заметно медленнее) — у воздушников.
А в продолжение, склонность к воздуху у меня прорезалась. А учитывая мои “Вуду-пластины”, возможно, у меня получится именно “телепортация”. Явно, не сейчас, да и не в ближайшее время, но довольно любопытно как эксперимент и вообще.
— Ты знал, Грей? — спросил тем временем Лаксус.
— Угусь, — не стал врать я. — А не сказал, потому что это твой экзамен.
— А ты… — не договорил, но с некоторой злостью выдохнул парень.
— А я могу, как впрочем и ты, вылететь на Гилдартсе, — ответил я. — Ну, а если ты подумаешь, то поймешь причину, ну и не будешь дуться на меня и мастера.
— Иван? — через полминуты спросил блондин, на что я, не оборачиваясь, кивнул. — Да, тогда понятно, да и в претензию не поставишь. Но неприятно, — подытожил он.
— Жизнь такая, — философски откомментировал я. — Ну а проверка — все мы проходим такие время от времени, это задача Мастера — не повторять ошибки. А тебя слишком долго не бывает, так что всё закономерно. Звание старшего волшебника, как-никак.
— Да уж, — протянул парень. — Спасибо, что не соврал, Грей.
— Да я вообще не вру, — честно ответил я. — Если, конечно, не обманываю, как всегда.
— Ладно, — хмыкнул Лаксус, — Ты к бою с Гилдартсом готовился?
— Есть варианты, но сначала предлагаю попробовать наши силы по отдельности, — ответил я.
Ну и просветил, что когда нас будут окончательно закатывать в землю, что нужно сделать. Если захочет, но хоть не бесславно сольёмся. Экзамен экзаменом, а Гил меня за ухо тягал, поганец такой! Так что надо бы отомстить, раз… не помню, в какой, но надо!
Прибыли в гильдию, мастер набарьерил на тренировочных площадках что-то лютое, ну и выдал:
— Финальный этап экзамена — схватка! Принимает её старший волшебник гильдии — Гилдартс Клайв, у вас обоих, одновременно. Схватка закончится, когда Гилдартс признает вашу силу, ну или будет повержен, что вряд ли, — последние две фразы Макаров выдал вполголоса, но присутствующие услышали и покивали. — Честный бой. Жёсткая борьба. Мочи!