Коллоидный Мир (СИ)
По дороге я спутниц представил, обозначив их свидетелями со своей стороны. На слове “тиун” Чернослов попырился на Храбру, попырился на Черномила. Я стопроцентно уверен не был, но, как по мне, пантомима градоначальника, обращённая к заму, выглядела как “ты, болван, воюешь не в ту сторону!”
Или показалось, что возможно — но неважно. Мне надо “абсолютное доминирование” явить. И ещё не прибить оплёванного, что та ещё задачка, прямо скажем.
Дотопали мы до довольно обширного газона, которую назвать “садом” мог только очень оптимистичный, а, скорее, живущий в мечтах человек — два “зонтика” на звания сада не тянули ну вот никак.
Впрочем, мечты Чернослова — его половые трудности, так что занял я место, подготовился, и только раздалось: “Мочи!” — оформленное в виде слова: “Бой!” — как у меня начались обломы.
Я, понимаешь, в целях доминирования, и всё такое, рассчитывал чинно подняться в воздуся, откуда нести енто самое доминирование. Ну по воздуху, точнее по ступенькам из пластин воздуха неторопливо подняться.
Но брызжущий злобой и энтропией оплёванный меня подло обломал. Не успели замолкнуть звуковые колебания слова “бой!” — как Чернобожич зарядил в меня “дыханием праха”.
Вообще — название ни хера не описывало эту манифестацию. Это не было “дыханием”, не имея никакого отношения к лёгким. И не было “прахом”. А была это дымка энтропийного БОВа, что-то наподобие моего ангидрида, только на энтропийном эфире, а не физическом проявлении.
Ядовая и опасная штука, а психованный противник шибанул в меня её душевно, пятиметровой дугой, метра в два высотой.
И мне, вместо чинного вознесения, пришлось делать натуральное сальто с проворотом, с толчком от пластины воздуха. И утверждаться на “платформу” уже на паре с половиной метров от земли. И смотреть с осуждением на психопата — просто попадать в это дыхание мне точно не стоило. Прах не прах, а ободранный Стрижич без биодоспеха после окатывания этой фигнёй точно бы был.
Впрочем, тоже вышло ничего, отметил я дружно выпученные на мою вознесённую персону глаза, как Чернобожичей, так и спутниц.
Противник мой аж челюсть отвесил, перестав фонить энтропией, видно, от изумления.
Ну а я решил, для начала, попробовать противника слегка придушить. Ну, мало ли, вряд ли, но вдруг проканает.
Хотя не очень верилось, прямо скажем — напущенный мной воздушный эфир пребывал в состоянии “изорванных полосок”, не только от “дыхания праха”, но и вообще.
Но попробовал, ну и убедился окончательно — щитовидного психа структурированным кислородом в лёгких хрен удавишь. То есть, Черномил после манифестации рожей покраснел, пастью стал не просто зиять, а натужно дышать. Закачался, явно взбесился, шибанул энтропиеей по площади и задышал.
И стрельнул, паразит такой, на психе своём, в меня лучевой энтропийной пакостью. Я от неё почти увернулся, но ключевое слово “почти”. В биодоспехе появилось две дыры, а в бочине… ну не дырка, царапина скорее, но болючая и неприятная.
В общем, начал я формирование нескольких грамм полимерного азота в метре от Чернобожича. Тот рефлекторно по области манифестации вжарил энтропией и улетел нахрен. Ну, точнее, подкинулся, суча ручками и ножками метров на пять вверх.
Дело тут было вот в чём: полимерный азот формировался в запредельно сложных, повышенной температуры-давления условиях. Но это мне было пофиг, я его формировал “как есть”, как готовое состояние.
Далее, в нормальных условиях одной атмосферы и в области нормальной температуры полимерный азот местастабилен, после создания, конечно. Алмаз, как он есть.
Но, разрушение кристаллической решётки и создание двуатомной связи вызывало выделение энергии, тепловой, выводило кристалл азота из метастабильного в нестабильное, а вследствие — цепную реакцию смены молекулярного состояния.
При этом, взрывное расширение температуру снижало, точнее имеющуюся энергию “распределяло по площади”, что делало взрыв “холодным”.
Но это общий момент. А частный вот в чём: зубья на мече Чернобожич энтропией не разрушит, тут минуты нужны. Они метастабильны и просто кристаллы. Запустить реакцию в созданном кристалле я могу своей волей — она цепная, там крохи нужны.
А вот в процессе формирования кристалла, прервав процесс манифестации энтропией, он сам реакцию и начал, без моего “волежелания”, которое я, по совести, осуществить в его тьме и не мог толком.
Правда, был момент с “заготовленным кристаллом”. Хрен я его подорву, уже созданный, в поле эфирной энтропии. Ну, смогу пробиться, в принципе, но долго и боданием эфира. Безусловно, в мою пользу, в смысле мне нужно в кристалл кроху своего структурированного эфира подпустить, а Чернобожичу тому же — вообще не пускать не крохи.
Но бодание эфира — ненужное, так что следующий кристаллик под падающим и лапами размахивающим Чернобожичем я творил с “инициатором”, областью полимерного азота нестабильного, удерживаемого именно эфиром. Вымоет тьмой — взорвётся. Не вымоет — сам подорву.
Ну и в целом — оказалась перестраховкой. Подкидываемый взрывами Черномил разве что слух мой оскорблял своими воющими рычаниями, с редкими вкраплениями мата. Тьмой фонил, как сволочь, но она до формируемых на земле кристаллов просто “не доставала”, шлейфом улетая за подкинутым взрывом психом.
И после третьего “подкида” рычание прекратилось, а после пятого — тьмой фонить мой черномячик перестал. Живой вроде, оценил я. Но без сознания и ни хрена не боеспособен — перегрузка, несомненная и неоднократная контузия.
— Убивать столь слабого, неумелого и глупого противника нахожу излишним, — пафосно, с воздусей, огласил я. — Придёт в себя — пусть подумает о том, что родовичу в его возрасте и при его службе надлежит следить, что язык поганый изрыгает.
После этого пафосного заявления я вальяжно, под вытаращенными уже не гневом, а изумлением, взглядами спустился, присоединился к спутницам, да и уехали мы от этой лужайки нахрен.
Чернослов вслед пытался что-то проблеять, но вышло у него откровенно хреново — очевидно, фирменное чернобожичье косноязычие перекинулось с вырубленного Черномила на городского главу.
В общем — ускакали мы беспрепятственно, Храбра направила наш отряд к постоялому двору. А я ещё в дороге стал мыслить мудрые думы. Как насчёт своего поединка и его последствий, так и насчёт своей новой охренительной придумки.
С последней, в процессе боевых испытаний, всплыло, а точнее пришло в голову, несколько сложностей.
30. Карачун ушёл
Если подумать, то по нашему делу выходило… непонятно. То есть, опять же, Черномил ентот повёл себя нормально, как ни крути. То есть, я провентилировал избу главы — это чувствуется, хоть я и не фонил эфиром, как сволочь. А это… ну не слишком любезно. И для психов-Чернобожичей более чем причина прибить хулигана нахер. Минимум — два раза: подпрыгивала, до демонстрации “безоговорочного доминирования”, некая Чернобожишна, посильнее градоначальника, на минуточку.
Правда после сеанса чернобола на воздусях — подпрыгивать перестала, челюсть отвесила, как и прочие Чернобожичи, и в сторонке стояла.
Далее, прошлые, нахрен прирезанные тиуны — тоже ведь могли быть прирезаны “за дело”. Этого Роста не обнаружилось, сунули свои носы “не по чести” куда не надо — да банально, в мозгах хотели покопаться. Ну и прирезались Чернобожичами.
Нет, это, конечно, “недружественный акт”, но такой, наполшишечки. Всё в рамках может быть, как ни крути.
Реакция же Чернобожичей на мою “дуэль” — правильная. Ожидаемая — они зрели “Воздушного Владыку в силах тяжких, на воздусях пребывающего, гнев Стрибога несущего”.
И не испугались, ну, в плане до мокрого отсутствия штанишек. А включили мозги, в обычном их режиме глушимые гормонами и энтропийным эфиром. Взяли этакий коллективный тайм-аут, на подумать.
Что там с этим Ростом — а вот леший знает, на самом деле. Я внутренние инструкции мануфактур имперских не знаю, да и не очень, по совести, интересно. Это у Храбры пусть голова болит, она — тиун.