Коллоидный Мир (СИ)

А я стал методично, выжимая надсердечник, создавать полимерный азот. Над пятёркой, вбивая взрывом их в мать-сыру землю.
На шестом взрыве сквозь доспехи стали проступать обломки костей. Ну, вроде померли, вздохнул я.
— Больно-то как, — пожаловался Индрику я.
Лопатка, заразза, болела чертовски, надсердечник ныл. Ну, хоть спутницы живы-целы. И вроде рогов нет. Хотя взрывы отдавали холодом… и блин, изморозь…
— Карачун, — послышался голос Храбры.
— Этим-то? Это да, — покивал я. — Вы как, Храбра, Дыйбора?
— Цела, жива, — стало мне ответом.
— Они — мертвы, — ткнул я в Чернобожичей. — Но предлагаю горбунка Роста нагрузить деньгами — и ходу. Леший знает, сколько ещё догоняльщиков будет.
— И тело его взять надо. Родович. И… хотя, спасибо вам, Стригор Стрижич. Вы сами-то… ой.
— Живой, стрела в доспехе застряла, — покрасовался я торчащей из спины стрелой.
Ну, не из колена — и то хлеб. В двух словах обсудили — тела прятать или нет, решили как есть оставить. Конфликт с Чернобожичами… может, будет, может — нет. Не нам решать. Но рисковать, время тратя, нам точно не стоит.
Заодно косвенными намёками выяснил, что Храбра посчитала, что огонь — алхимия боевая на Чернобожичах, от молнии Боры взорвавшаяся. Сама Бора, правда, лицо имела с сомнениями. Но стрелу из меня выдернула, доспех сомкнул дыру, а я запустил Архивом починку всего себя.
Нагрузились, да и дали скакунам волю. Тут леший знает, что за пятёрка. Могли подельники Роста быть, могли посланцы градоначальника, могли близкие родичи Черномила, обиженные, крышей излишне Чернобожичи. Реально — леший знает, а Род воевать ни я не нанимался, ни Храбра желания не имела.
— С Ростом неудачно вышло, — через полчаса скачки выдала говоруном Храбра.
— Или вы, или он, — оттелепатил я. — Вы — оберегаемые. Он — преступник.
— Пока Император… Впрочем — ваша правда, Стригор Стрижич. Благодарю за спасение.
— Пожалуйста, — довольно сухо отмыслеэмоционировал я.
Кобенится ещё. И карачуном обзывается… хотя похож, куда деваться. Только не сам молодых гублю, а сам же молодым гибну. Херовая тенденция, надо менять, сам себе повелел я.
В Травиннике Храбра нас в местную городскую управу притащила, мне Ладыча в возрасте притащила — впрочем, тот только шрам растянул. Ну, тоже не лишнее. Деньги в хранилище Имперское наша предводительница сдала, да и призадумалась.
— Не решу. И наместник не решит. Надо Его Величеству доклад делать, госпожи Тенетницы задача. Но сообщу Наместнику о татях с болтами, силой Чернобожьей полной, — вслух решила она.
Заскочила к наместнику имперскому на минут пять, после чего направились мы в небесную конюшню. А ещё через час летела наша компания в сторону Столенграда. Бора ко мне не стремилась, что на успешное и без претензий взаимных завершение нашего военно-полевого романа указывало.
А я Индрика успокоил перед отправкой — реально дёргался Акул, видно, не по нраву Карачун Самым Красивым Индрикам пришёлся.
Ну и предался я разгульным мыслям в грибе-домике.
С Чернобожичами у меня вышло… да верно, по большому счёту. Или я Ростом болты бы ловил, или спутницы собой. Ну и, опять же, с болтом в меня — или себя спасать, или спутниц. Правда, решение спонтанное, надо разбираться.
Помедитировал, разобрался. Вот, кстати, не столько флешбяк вышел, сколько рационализм. И честность — я их беречь обязался, выбирая себя, который, как я в момент атаки подсознательно оценил, от болтов не окончательно помрёт, и девчонок… Ну, в общем, всё правильно сделал. Честно и по чести, а что суицидные наклонности… правильные они, а то совсем упырём стану, демонюкой гнусной и самовлюблённой.
Так что по этике — в жопу. Прав я — и точка. Вопрос в том, что спутницы видели, что мне из этого нехорошего может приключиться?
Огонь — чёрта с два поймут. Тут и вправду на алхимию боевую похоже, да и контроль у Дыйечей неважный. Бора подозревать может, но стопроцентно не скажет.
Ну и не такая великая тайна, хоть и сохранить не помешает, факт.
Далее, тьма и лёд… Блин, Карачун, чтоб эту Храбру. Изморозь вокруг меня и обломков Чернобожичей. Ну ладно, взрывы у меня “холодные”, да и вообще, с натягом, канает. А вот тьма… ну, положим, это во мне Сила Стрибожья с Чернобожьей замятню устроили, в момент болта попадания. А всё остальное — последствие.
 
В общем — терпимо. Но прозвище я, похоже, получил. И прямо скажем — не худшее, хмыкнул Отмороженный в моей физиономии.
По итогам — задание выполнено. Выполнено хорошо, награду я приберу, ну и насчёт премии понудю. А то лопатка до сих пор чешется. И вообще, чуть не убили, паразиты такие, блин.
Дальнейшая работа — посмотрим, что Тенетница выдаст. Ну и вообще — действуем по обстоятельствам. И по девчонкам соскучился, улыбнулся я. Боры всяческие экзотические — забавно. Но девчонки свои и родные, и вообще.
Так что подремал я, а по прибытии Трапана в Столенгад раскланялся со спутницами, да и ускакал в наш флигелёк. Травмы всяческие свои лечить, заботой Олы и Любы наслаждаться, ну и не думать, до завтра — как минимум. А то уже мозоль скоро на думалке появится. А я с девчонками если и готов ей обзавестись, то совсем на другой детали своего организма.
Думал я эти мысли мудрые, таща повизгивающих своих девчонок подмышками в баньку. Посидим, пообщаемся, да и вообще.
  
31. На деревню к Стрижичам
 
С утра, фактически на рассвете, меня пробудило скребление в дверь флигелька. Вот прям традиция нарисовалась, хмыкнул я, отметив знакомого паренька-курьера Опричного Приказа.
— Ну шо, опять? — уже традиционно полюбопытствовал я.
— Точно так, Стригор Стрижич! Извольте послание принять!
— Давай уж, благодарю, — прибрал я пластинку, потопал в гостиную и плюхнулся в кресло-мешок.
Блага тебе, Стригор!
И какого лешего?!
Г.И.О.П. Тенетница
Бугагашеньки, аж заржал я, ногами болтая. Впрочем, вовремя ржач приглушил — пусть девчонки поспят, я их вчера… ну, заездил немножко много, эксперименты с воздухом, в баньке… ну, в общем, немного перебрал, да.
Но в меру, и довольны всё равно были — хоть устали, но улыбались, а Ола ладошкой меня даже во сне поглаживала.
Ну да ладно, в Опричный Приказ надо съездить. А то паучиха моей души гадость какую измыслит — она может, я знаю.
И пошёл я Индрика выводить. Последний башкой акульей превращал, подозрительно на меня то правым, то левым глазом повзирал.
— Хозяин?
— Хозяин, хозяин.
— А что такое холодное и страшное было? — подозрительно прищурился на меня Акул.
— Тоже я был, — признал я.
— Хозяин стрррашный, — подумав, выдал Индрик. — Значит, я тоже большой. И страшный. И самый красивый, — надулась акулятина, влеча меня по улице.
Ну-у-у… тоже позиция, признал я. Ну и по рассветному Столенграду добрался до Имперской Избы.
Препятствий мне вновь не чинили, так что я просто, кивнув деду (бессменному, похоже), дотопал до знакомой двери, раскинувшейся до моего появления.
— Счастье великое, честь небывалая, сам Стригор Стрижич, Великий Владыка Воздушный, меня посетить изволил! — поприветствовала меня дама.
— Блага тебе, Тенетница, — широко улыбнулся я.
— Блага, Стригор. Ты мне к тебе гонцов слать каждый раз велишь?
— Да вообще-то, можешь просто сказать, чтоб сразу являлся, — пожал плечами я.
— И так можно было? — подняла бровь Тенетница.
— Отчего нет? — пожал плечами я.
— И являться будешь? — прищурилась она.
— Если не устану сильно, коль дел не будет, — начал я загибать пальцы.
— Поняла уж, устал да занят. Являйся уж, по возможности.
— Явлюсь. По возможности, — честно ответил я.
— Хвалить я тебя не буду, Стригор.
— А можно было бы и похвалить! — закатил я глаза.
— Хорошо, уговорил, хвалю. Получи награду, — ехидно выдала Тенетница, шмякая на стол мешочек с костяным стуком.
Ну я к лапам прибрал, нос свой внутрь сунул… И обиделся. Реально обидно стало — гривны, немало, но издевательство какое-то, блин!