Сложности зельеварения (СИ)

- Болотная лихорадка.
- Вот же… - фразу мужчина не закончил, но я его поняла и была полностью согласна с высказыванием.
Думаю, о болотной лихорадке слышали все, хотя сталкивались, к счастью, немногие. Болотной она называется не из-за того, что приходит с болот, а из-за основного симптома. Где-то к концу второй недели болезни язык с боков начинает приобретать зеленоватый оттенок и за 3-7 дней становится полностью болотно-зеленым. На этой стадии лечение уже бесполезно, больной умирает через пару дней. Зато на ранней стадии болезнь вполне излечима, хотя и требует вмешательства хорошего лекаря и зельевара. Вот только отличить «болотницу» от обычной простуды до появления зелени, сложно даже опытному лекарю. Поэтому слишком часто больной попадает к лекарю уже в критическом состоянии.
А еще болотница очень заразна, как правило заболевают все, кто контактирует с больным, а значит, и я, и мой провожатый, и их проверенный лекарь уже больны, как и еще куча народу, общавшаяся с нами.
- Ну, что, чего с ним? – в комнату без стука вошел мужчина в замызганном жирными пятнами фартуке, как ни странно, вся остальная одежда была чистой. Увидев наши скорбные лица, он оторопел, - Что? Неужто помирает?
- Шансы еще есть, - машинально ответила я. – Но надо вести его в лечебницу, - вот только на чем, ни один возчик не возьмет такого больного.
- Это как же, неужто от простуды? – удивился он.
- От болотной лихорадки, - мой провожатый зло ухмыльнулся, глядя в испуганное лицо.
- Ой, брательник, вот это удружил, - мужик схватился за голову. – Приехал больной, говорит: «Можно у тебя пару дней отлежаться». Ну, как тут не пустишь? А мне что теперь делать? По миру из-за него идти?
- Его надо срочно отвезти в больницу, и проверить всех, кто с ним контактировал, - напомнила я.
- Да, кто ж вести-то согласится?! – взвыл мужик, оказавшийся хозяином этого трактира.
- Кончай причитать! - рявкнул провожатый. - Не беспокойтесь, я сам вас отвезу, - мужчина криво усмехнулся. - Мне бояться уже поздно, я полагаю?
Мрачно кивнула и присмотрелась к нему повнимательнее, симптомов болезни пока нет, но это ничего не значит.
- Покажите язык? – потребовала на всякий случай.
Мужчина послушно открыл рот и высунул язык, вполне нормальный, розовый.
– Слабость, жар, еще что-нибудь?
Мужчина задумался, прислушиваясь к себе:
- Вроде бы ничего.
Перевела взгляд на трактирщика:
- Нет, нет, у меня тоже ничего, - он отчаянно замотал головой. – А может это вовсе и не она, не болотница? – вдруг спохватился он и посмотрел на меня с подозрением. – Лекарь-то ничего такого не говорил, а он мужик опытный, - «в отличие от тебя», так и читалось в его взгляде.
- Не веришь, на язык его взгляни. Да и лекарь твой опытный не пришел, сам заболел, - зло ответил за меня провожатый. – Хватит болтать. Карета во дворе, дотащим сами. Мы уедем, а ты прибери здесь. И не вздумай болтать, без трактира останешься.
С этим я была полностью согласна. Если станет известно, что в трактире лежал больной болотной лихорадкой, то народ в панике кинется врассыпную, разнося заразу еще сильнее. А еще бывали случаи, когда сжигали дома заболевших, иногда вместе с самими заболевшими. Вот и сейчас у кого-нибудь может возникнуть идея избавиться таким образом от очага заразы. Хотя достаточно будет сжечь постель больного, а комнату вымыть с уксусом или крепким алкоголем. В любом случае, сначала следует известить власти, чтобы приняли меры.
- Какие у нас шансы? – уточнил у меня провожатый.
- Хорошие, надо только срочно принять лекарство и побыть под наблюдением.
Вот только готового лекарства у меня нет. Возможно, некоторый запас найдется в лечебнице, но все равно придется готовить еще, и готовить много. Очень много. Ведь неизвестно как широко успела распространиться зараза.
От панических мыслей меня отвлекли действия мужчин. Провожатый шагнул к кровати и брезгливо кинул трактирщику:
- Понесем на одеяле, берись за тот конец.
Вдвоем они сумели поднять больного и вынести из комнаты. Я шла впереди и открывала двери, к счастью, никто нам по дороге не попался, а значит и неудобных вопросов не задавал.
 
Хотя я и понимала, что наверняка уже заражена, лезть в закрытую карету с заразным больным не хотелось. Мужчина угадал мои терзания и подсадил рядом с собой на козлы:
- Вот ведь, в кои-то веки согласился кому-то бескорыстно помочь, - усмехнулся он. – Если выживу, больше никогда, ни брату, ни свату, - он тронул вожжи.
39. Эпидемия 
Для горожан, желающих получить помощь гарнизонных лекарей, существовал отдельный вход в крепость, ведущий с улицы сразу к дверям лечебницы. В мирное время эти ворота всегда открыты, так что объяснять охране поздний визит не пришлось. Наша карета развернулась в узком пространстве двора и остановилась у широкого крыльца лечебницы. Кажется, для таких случаев существует особый протокол, но прописанный порядок действий я не помнила, поэтому просто позвонила в колокольчик и отошла на безопасное расстояние.
- Позови дежурного лекаря, - приказала я высунувшемуся дежурному.
Тот проворчал что-то недовольное, но скрылся за дверью. Минут через пятнадцать дверь снова открылась и на крыльцо вышел лекарь Фролиан.
- Арния? Что-то случилось?
- У меня в карете больной болотной лихорадкой, состояние близко к критическому.
Расслабленный лекарь сразу подобрался:
- Вы?
- Близко контактировала, почти наверняка заражена.
- А он? – лекарь окинул оценивающим взглядом невзрачную карету и кучера на козлах.
- Он тоже.
Фролиан на несколько секунд задумался, а потом начал командовать. В отличие от меня, протокол он знал на зубок.
- Пиас, – на его крик снова высунулся дежурный. - Немедленно собери в холле весь персонал. Арния, подгоните карету вон к той двери, - кивнул он на закрытый обычно боковой вход. Сейчас все подготовим и вас запустим. Карету оставьте у входа, ее потом обработают и отгонят на каретный двор.
Он скрылся внутри и из-за приоткрытой двери продолжал доноситься его голос:
- Освободить левое крыло! Всех больных распределить по палатам в правом, выздоравливающих выписать. Персоналу тоже перебраться в правое крыло. Ты, беги сообщи в крепость, что у нас ситуация III, пусть перекрывают городские ворота. Ты - к лекарю Маркусу. Ты – оповести всех сотрудников лечебницы, всем срочно прибыть на место службы!
Мы отъехали к боковому входу и стали ждать. Примерно через полчаса двери раскрылись и два младших лекаря в специальных костюмах, полностью закрывающих одежду, руки и даже лицо, вынесли носилки, перегрузили на них нашего больного и унесли внутрь.
- Вы тоже заходите, - Фролиан помахал мне рукой, он тоже был в таком костюме, так что узнала я его только по голосу. – Арния, ступайте в первую палату, там для вас приготовлено умывание и сменная одежда. Для вас тоже, - повернулся он к моему спутнику, - но во второй. Вашу одежду придется сжечь, так положено, уж не обессудьте.
В пустой палате я разделась до белья, всю одежду сложила стопкой у двери, мимоходом порадовалась, что поехала к больному в старом скромном платье. Умылась и тщательно вымыла руки водой с очищающем зельем, оделась в сероватый больничный балахон и села ждать.
Лекарь Маркус пришел минут через двадцать, несмотря на защитный костюм, сразу узнала его по глазам и по характерным манерам. Он сел на соседнюю кровать, внимательно осмотрел меня и скомандовал:
- Рассказывай!
Рассказала все, про первый визит, неверный диагноз, второй визит, не стала только упоминать, что уже немного знакома с этими господами, но это к нынешнему положению дел не относится.
Маркус задал уточняющие вопросы, потом выдал мне пачку бумаги и карандаш:
- Вспоминай, с кем общалась в эти дни. Пиши всех, даже мимолетные встречи. Будем проверять.
- Город уже закрыли на въезд и выезд. Завтра по городу объявят об эпидемии, - объяснил он мне. – Всех подозрительных будут свозить сюда.