Сложности зельеварения (СИ)
- И что, никто не пытался вступиться за ребенка, – впрочем, ответ и так был ясен.
- Так кому ж вступаться-то? Раз родители так решили, то имеют право. Жалко его, конечно, но на то и родители, чтобы судьбу своего ребенка вершить, - убежденно выдал мой собеседник. - Вот дед мог бы вмешаться, как глава семьи, или внука к себе забрать. А раз не вмешался, значит, согласен был.
Ответить на это цензурно мне было нечего. Хотелось ругаться теми словами, что приличным девушкам и знать-то не положено. Наверняка ведь много их было таких жалельщиков, что наблюдали, как калечат ребенка, но даже не пытались вмешаться. Потому как пьяный отчим, да дед - самодур "право имеют".
Сидеть в лавке как-то расхотелось, радушие хозяина стало казаться фальшивым. Я купила красную, с желтой гривой и хвостом лошадку, наиболее приглянувшуюся Нейсу, и мы продолжили свой поход по рынку.
Из города выехали еще до обеда, успешно закончив все дела. Нейс сидел в телеге в новых рубашке и штанах и с любопытством крутил головой. К груди он прижимал лошадку, ни на минуту не выпуская ее из рук. Вымытый и переодетый он уже выглядел как обычный ребенок, разве что взгляд еще остался настороженным. Меня мальчишка почти перестал бояться, что весьма радовало.
5. В новую жизнь
Пять лет спустя...
- Ма-а-м, там очередной жених свататься идет! – растрепанный темноволосый мальчишка вбежал в дом и довольный произведенным впечатлением плюхнулся на скамью, предвкушая очередное развлечение.
Заговорил Нейс спустя полгода, как стал жить со мной, примерно с такой же фразы. Раз назвав мамой, так и продолжил называть. Даже несколько раз дрался с деревенскими мальчишками, которые имели наглость утверждать, что я ему не настоящая мать.
За прошедшие пять лет я перезнакомилась со всеми потенциальными женихами из нашей и окрестных деревень. Заглядывались на молодую знахарку многие, пытались ухаживать, а то и сразу приходили свататься. Некоторые были весьма настойчивы, вежливый отказ они воспринимали как призыв к активным действиям. Чтобы их отвадить, приходилось вспоминать весь богатый арсенал заклинаний-вредилок, на которые богата студенческая фантазия.
Замуж ни за одного из них меня не тянуло. Хотя завести семью, родить детей, я была не против. Оставалось либо ждать и надеяться, что в нашу глухомань занесет «моего единственного», либо брать что есть, в надежде, что стерпится – слюбиться. Я выбрала третий вариант, решив сменить место жительства.
Другим аргументом для переезда было образование для Нейса. Я старалась учить его сама, что-то рассказывала между делом, что-то по книгам. Для поступления в академию достаточно уметь читать, писать и считать, остальному научат. Но я помню, как сложно давались мне некоторые предметы, тогда как более подготовленные однокурсники могли на них вовсе не ходить, сдав экстерном.
Особенно трудно мне давалась правильная речь. Маги - элита общества, пример для подражания, твердили нам. Выпускники академии получают грамоту на личное дворянство. У мага не может быть деревенского говора и косноязычия. Поэтому помимо профильных предметов нас учили правильно говорить и красиво писать, разбираться в искусстве, этикету, танцам. В общем, всему тому, чему дети аристократов обучаются с рождения.
Всему этому я тоже учила Нейса. Хорошо, что он оказался старательным учеником и пытался во всем мне подражать, в том числе и в речи. Хуже дело обстояло с этикетом. Тут пришлось ограничится поведением за столом, лишь бы правильно держал ложку, не забывал про вилку и не чавкал. А прививать прочие "изящные манеры" посчитала излишним, деревенские пацаны засмеют.
Вообще же Нейс оказался очень способным и любознательным мальчиком. Научившись читать, он стал жадно глотать все книги, что удавалось достать. Библиотеки в Н-ске не было, но мы договорились с букинистом, он продавал мне книгу, а потом принимал ее обратно, оставляя себе некоторую плату за пользование. У него нашлись книги по истории королевства, географии и об исследовании дальних земель. Последние Нейсу нравились больше всего, да и мне, если честно, тоже.
Занимались мы и магией. В десять лет у Нейса проснулся сильный магический дар. С возрастом резерв будет еще развиваться, но уже сейчас ясно, что в академию мальчик поступит без труда. Мы с ним сходили в городскую школу для магически одаренных детей, где учитель дал рекомендации по контролю и развитию дара. Да и сама я хорошо помню, как начинала учиться колдовать. Так что в свои двенадцать Нейс уже знает некоторые бытовые заклинания и помогает мне в приготовлении простых зелий. Но чтобы развиваться дальше, ему нужна хорошая школа, а найти ее можно только в городе.
Я написала моему бывшему наставнику с просьбой помочь найти новое место работы. Вчера от него пришел ответ: в приграничный городок на северо-востоке требуется травник-зельевар, работы будет много, но и плюшки имеются. Для Нейса в городе есть хорошая школа, а для меня целый полк* потенциальных женихов.
Можно сказать, что мне очень повезло. Гарнизонное начальство пограничного городка Биарсин пожелало иметь своего дипломированного травника, а не пользоваться услугами местных самоучек. При этом они захотели получить опытного травника, а не вчерашнего студента, о чем и был послан соответствующий запрос в Академию. И я очень вовремя попала со своим письмом. По тону ответа мне показалось, что в академии рады, что им удалось так легко спихнуть эту проблему.
Так что сегодня я постараюсь побыстрее выпроводить очередного жениха с многочисленной подвыпившей родней, расхваливающей на разные голоса свое дитятко, а уже завтра мы начнем собираться в дальнюю дорогу.
Сборы растянулись на две недели. Надо было решить, что беру с собой, что оставляю в наследство для следующей травницы, что смогу продать. Деньги на новом месте нам очень пригодятся.
Наконец все дела были закончены, вещи, что берем с собой, упакованы, осталось только последнее, самое сложное:
- Нейс, ты не хочешь зайти попрощаться с матерью? Все-таки уезжаем на другой конец страны, и неизвестно когда ты снова сможешь приехать в Н-ск.
За пять лет мальчик ни разу не высказал желания повидаться с родными, хотя мы регулярно приезжали в город. Они тоже не интересовались его судьбой. Но мы действительно уезжаем далеко и надолго, как бы ни навсегда.
Нейс набычился и помотал головой:
- Не хочу.
- Я могу сходить с тобой, тебя никто не посмеет обидеть.
Нейс упрямо молчал, а потом вдруг выдал:
- Я видел ее тогда.
- Когда? – не поняла я.
- Когда сбежал в третий раз из трактира, - мальчик говорил неохотно. – Она белье во дворе вешала, а на крыльце люлька стояла. Когда меня у калитки увидела, то сразу в дом ушла и люльку забрала. А потом ее муж вышел, мне оплеуху отвесил и снова в трактир отвел. Я тогда понял, что ей не нужен.
- Зато мне нужен, - я осторожно притянула ребенка к себе, и он уткнулся носом мне в грудь, а ведь, кажется, совсем недавно только до талии доставал. – Ну, раз мы все здесь закончили, значит можно отправляться, - бодро сообщила я. Нейс прав, не нужна ему такая мамаша, без прощаний обойдемся.
Путь до Биарсина занял несколько дней. Сделали два перехода порталами, хотя с платой за багаж это вылилось в приличную сумму. От последнего портала до гарнизона ехали почти целый день. Пассажирские дилижансы туда не ходят, пришлось искать попутный обоз и трястись в телеге, отмахиваясь от слепней и оводов. Их даже зелье от насекомых отпугивало только ненадолго. Приходилось заново мазаться каждые пару часов, иначе бы совсем съели. Возница сначала насмешливо косился на «неженок», а потом выменял у меня пузырек и сам облился с ног до головы.
Дорога шла через густые еловые леса, которые мне еще предстоит изучить, если все сложится с этой работой, а где-то рядом должны быть горы, не видимые с дороги за высокими деревьями.
Город возник на нашем пути неожиданно. Впереди посветлело, деревья раздались в стороны, уступая место серой каменной стене. Казалось, что она не построена человеческими руками, а так и выросла из земли, такая же древняя, как и лежащие у дороги камни.