Техник - ас (СИ)

— Ну заходи, анархист,— было видно, что настроение у главкома явно не фестивальное,— Давай, рассказывай, что ты там учудил?
— Да вроде ничего,— я пожал плечами,— Подготовка идёт своим чередом. К указанному товарищем Сталиным сроку будем готовы.
— Ничего?!— Жигарев повысил голос,— А призыв забыть все инструкции и наставления как страшный сон, а стрельба боевыми по своим это, капитан, по твоему ничего?!— главком уже натурально орал,— Мы собрали в эскадрилью опытных пилотов не для того, чтобы ты их здесь угробил!
— Так ведь не угробил же!— начал я заводиться. Интересно, кто уже успел настучать на меня,— У нас не институт благородных девиц, а эскадрилья специального назначения и они не кисейные барышни, а боевые лётчики, которые должны стать лучшими из лучших. И они такими станут. Или сгорят в первых же боях. Вот для того, чтобы этого не произошло, мы и используем в учёбе боевые патроны. А наставления и инструкции хороши для мирного времени, а на войне есть лишь одно наставление— уничтожать врага и, желательно, самому при этом остаться в живых,— я не заметил, как сам начал повышать голос.
— Ладно, остынь,— Жигарев уже почти успокоился.— А то аж раскраснелся весь, хоть прикуривай. Как хоть они?
— Нормально, товарищ генерал-лейтенант, толк будет.
— Нормально ему,— Жигарев прошёлся туда-сюда по кабинету,— Вот скажи мне, откуда у тебя такие идеи появляются? Ведь у тебя же нет никакого специального образования.
Сказал бы я, какое у меня образование, да не поверишь. Однако произнёс другое; -Не знаю, товарищ генерал-лейтенант. Само как-то в голову приходит. Потом обдумываю это как следует, взвешиваю все за и против и уже после это озвучиваю.
— Уже то хорошо, что обдумываешь вначале,— Жигарев усмехнулся,— Через пару дней буду у вас. Посмотрю, что вы там накуролесили. Сегодня получи документы и на Центральном [20] тебя ждёт транспортник. Да не какой-то там, а "Дуглас" [21], почти новенький. Смотри, буквально от сердца отрываю. А теперь иди с глаз моих, капитан. Одна морока с тобой.
Уладив все бумажные дела в штабе уже собрался на выход, когда в коридоре столкнулся с Гайдаром. Аркадий сиял как начищенный пятак на солнце. Новенькая форма ладно сидела на нём, на рукаве алела красная пятиконечная звезда с Серпом и Молотом, а в петлицах по три кубика политрука. Увидев меня, Гайдар на мгновение замер, а потом, неожиданно для меня, сделал несколько строевых шагов приближаясь ко мне и, вскинув ладонь к козырьку фуражки, отрапортовал; — Товарищ капитан, политрук Гайдар, представляюсь по случаю назначения на должность комиссара в 13-ю отдельную истребительную эскадрилью.
— Здравствуйте, товарищ политрук,— мне не оставалось ничего, кроме как откозырять в ответ,— рад, что будем служить вместе,— я протянул Гайдару руку,— Здорово, Аркадий!
Если бы не Аркадий, то я даже не представляю, где бы закупал всю ту мелочёвку, что мне заказали. В основном одеколон, бритвы, пуговицы и редкий в это время крем для обуви. Для форсу. Это же вам не вакса. С Гайдаром быстро проехали в несколько мест, где всё это нашлось, правда за довольно кусачую цену.
На аэродром приехали уже хорошо так после обеда. Найдя местное командование, предъявил им свои документы.
— Вон ваши сидят,— усталый майор кивнул в сторону курилки, в которой сидели двое в лётной форме,— Из штаба ВВС давно уже позвонили и ждём только вас, капитан.
Подошли с Аркадием к курилке. Сидевшие там капитан лет сорока и совсем молодой лейтенант тут же встали. Я только махнул рукой, показывая, что без официоза, и сел на скамейку. Познакомились. Командир воздушного судна, капитан Ермолаев Семён Фёдорович. Призван из ГВФ [22]. До войны возил почту и пассажиров.
Второй пилот, лейтенант Бугаев Леонид Львович. Перед самой войной летал вторым пилотом на транспортном ТБ-3. Две недели назад, после того, как их "туберкулёз" разбомбили на прифронтовом аэродоме, получил назначение на "Дугласа".
 
С одной стороны рад летать на таком самолёте, а с другой рвётся на фронт. Завалил всех своими рапортами.
— Навоюешься ещё, лейтенант,— я чуть заметно усмехнулся,— Войны на всех хватит. Что скажете о машине, Семён Фёдорович?
— Самолёт до недавнего времени находился на авиазаводе в Казани. Летал мало, так что сам как новенький. Естественно прошёл полную ревизию всех узлов. Неделю назад поступил приказ перегнать его сюда, на Центральный аэродром. Уже здесь сняли пассажирские кресла, убрали туалет с умывальником и установили скамейки вдоль бортов и приказали быть готовым в любой момент вылететь и сидеть и ждать. Вот сидим и ждём,— Ермолаев усмехнулся.
— Считайте, что дождались. Готовьте самолёт к вылету. Идём на Раменское. Эскадрилья находится на соседнем ОСАВИАХИМовском аэродроме, но места там маловато будет для вас, так что придётся вам какое-то время базироваться отдельно от нас. А я пойду договорюсь о вылете и свяжусь с Раменским. Пусть встречают.
Вылетели минут через 40. Вначале взяли курс на северо-восток, почти до Мытищ, потом повернули на 90 градусов и шли до Балашихи и уже оттуда взяли курс на Раменское. DC-3 конечно не "Боинг-747" и не "арбуз" [23], но лететь на нём, даже в качестве пассажира, всё же довольно, я бы даже сказал, комфортно. Это как проехаться на раритетной машине. На ней нет ни ГУРа, ни ЭУРа, ни роботизированной коробки, да и сиденья явно не анатомические с подогревом и кучей регулировок, но вы всё равно ощущаете восторг.
В Раменском сели без проблем. Пока договорились о временном базировании здесь нашего транспортника, поставили пилотов на довольствие, утрясли ещё несколько мелких вопросов, начало уже смеркаться. Выпросив полуторку, под бурчание зампотылу о том, что я ещё ту машину не вернул ( "эмка" ещё не успела вернуться из Москвы), поехали к себе.
О том, что что-то случилось, я понял сразу, лишь увидев лицо встречающего нас Кузьмича. Не успел я рта раскрыть, чтобы задать вопрос, как из сгустившегося сумрака вышел наш особист.
— Товарищ капитан, у нас ЧП,— начал он без предисловий,— Трое лётчиков, младшие лейтенанты Горбань, Филонов и Суворов, через водителя топливозаправщика раздобыли самогон и напились до непотребного состояния. Мной они были взяты под арест. Предлагаю завтра же отправить рапорт об их проступке в штаб ВВС.
— Где они?— сквозь зубы выдавил я. Вот ну не гады они? Я же им доверял, а они так меня подставили перед самой отправкой на фронт.
Святая троица вусмерть пьяных гавриков с блаженными улыбками мертвецки спала прямо на земле в отдельно стоящем сарае. Было страстное желание отмудохать их как следует, да что толку то. Один хрен пока не протрезвеют ничего не почувствуют и не поймут педагогической составляющей. Ладно, утро вечера мудренее. Но это залёт, а как поступать с залётчиками я по своей прошлой службе прекрасно знал.
— Так, Кузьмич,— я повернулся к старшине,— Утром обеспечь три хорошие лопаты. А ты, Олег, свяжись со своим коллегой в Раменском и отправляйте этого водилу, этого бутлегера [24] недоделанного, на фронт. Пусть там освежится, раз здесь в тылу ему острых ощущений мало.
Кого-то утро встречает прохладой, а весь личный состав оно встретило стоящим в строю напротив высокой дощатой стены ангара. У подножья этой самой стены три опухших с похмелья личности без ремней и сапог копали глубокую яму прямоугольной формы, больше всего напоминавшую могилу. И всё это в полном молчании. Конечно все оху... удивились, когда я приказал раздать залётчикам лопаты, а им копать яму. И всё это под прицелом ППД в руках особиста. Кстати и сам особист был в шоке.
Наконец я посчитал, что глубины ямы, а выкопали уже больше двух метров, вполне достаточно и приказал лётчикам-залётчикам вылезать наверх и встать рядом с ямой.