Я вам не Сталин! Я хуже. Часть1: Перезагрузка системы (СИ)
Задумчиво на него поглядывая:
- «Застрелить»? Что-то как-то не изобретательно, товарищи командиры. И как вы только с германцем воевать собрались с таким убого-бедным воображением?
Все трое уставились на меня:
- А как тогда?
Смотря на потолок, перебрав в уме все экзотические виды казней – по ряду соображений решаю остановиться на самой банальной:
- Вы вешать умеете?
Те недоумённо переглядываются:
- Нет, не умеем, не приходилось…
Вздыхаю с укоризной:
- И чему вас только в Академии Генерального штаба учат? Ни военные перевороты по-человечески устраивать, ни взрывать толком, ни вешать… Всё приходится делать самому! Нет, всё-таки разгоню я эту вашу «контору» к ебеням собачьим…
Встаю и решительно озадачиваю:
- Первым делом, товарищи командиры, надо найти верёвку покрепче и мыло… Хозяйственное вполне сгодится.
Капитану:
- Вы с майором на вход: как явится Хрущёв – хватайте его и вяжите. И обыскать не забудьте – там у него где-то два пистолета должен быть: наш и производства вероятного противника. Мы же с товарищем полковником поищем инструменты возмездия.
Полковник скептически посмотрев на потолок – откуда до самого стола свисала хрустальная люстра:
- Ещё надо найти где вешать.
Я буквально на секунду зависнув, утвердительно киваю:
- Знаю я тут одно такое местечко… Совсем неподалёку, буквально в двух шагах.
Квартира оказалось пустующей – видимо жившую здесь с семьёй экономку (попутно занимавшуюся воспитанием детей Реципиента после смерти их матери) куда-то специально выселили.
Подходящей длины пеньковая верёвка и мыло, без особого труда нашлись в чулане. Кроме того, на кухне я обнаружил ещё кое-что для нас с Хрущёвым интересное и засунул это в карман шинели.
***
Не успели мы с полковником присесть в зале и передохнуть после трудов праведных, как в прихожей послышались звуки борьбы и отборные русские маты – хоть бери и записывай… Запомнить однозначно не получится, ибо уж больно сложные комбинации.
Хотел уж поспешить на помощь – полковник и пистолет было достал, но тут капитан и майор вводят с заломленными назад руками Никиту Сергеевича:
- Вот, товарищ Сталин – попался изменник делу Советской Власти и Коммунистической партии!
Я встретил Хрущёва стоя по-сталински: засунув левую руку в карман шинели, а правую – заложив за её отворот на груди и, словами Гоголя из романа Тараса Бульбы - слегла их переиначив под текущий момент, конечно:
- «Что, Микитка, помогли тебе твои ляхи?».
У того очи – размером с глобус Украины каждый, того и гляди лопнут:
- ТЫ?!
Согласен: очень неприятно в его ситуации - увидеть ожившего покойника… Самому себе такого не пожелаешь!
- Мы, мы… А ты здесь кого думал увидеть? Польского маршала Збигнева Бжезинского – которому ты продался, иуда?
В ответ послышался отборный мат, прервавшийся лишь после сильного удара по почкам - отправившего его к моим ногам.
Майор, выкладывая на стол кучу предметов:
- Вот что нашли в карманах этой контрреволюционной сволочи, товарищ Сталин.
Переложив в карман шинели свой же пистолет Коровина и проверив – заряжен ли, к остальному добру особого интереса не проявил: навряд ли Кукурузник таскал в карманах списки своих сообщников, такая инфа держится обычно в голове.
- Отнесите это в мой кабинет, потом как-нибудь займусь. И этого типа гнусного туда же тащите для экспресс-допроса.
Пока командиры добрым словом и пинками поднимали на ноги Хрущёва, подойдя к окну и посмотрев на происходящее внутри Кремля, я удивился в очередной раз:
«Где всё же народ, то? Или это уже не альтернативная история, а зомбокалипсис?».
Вдруг после взгляда на стоящий рядом стол с телефоном, меня осеняет:
«А может позвонить куда-нибудь и, спросить что случилось?».
Однако, не тут то было!
Куда я не набирал: от Секретариата Поскребышева - до Комендатуры Кремля и приёмной профессора Виноградова - никто нигде на мой звонок не отвечал.
«Вымерли они все, что ли?».
Вдруг опять посетила здравая мысль:
«А не спросить ли у Хрущёва?».
Зайдя в кабинет, предельно вежливо спрашиваю у него – боком расположившегося на кресле:
- Никита Сергеевич! Не подскажешь нам, что в городе происходит?
Тот, как взбесившийся:
- ЭТО ТЫ!!! ЭТО ВСЁ ТЫ НАТВОРИЛ… СВОЛОЧЬ!!!
И дальше – отборные маты, которые не каждая бумага не выдержит – воспламенится. Не говоря уже про электронные носители информации.
Мда… Никакого «экспресс-допроса» не получится: «объект» в высшей степени быковат и вряд ли просто так «расколется». А электропаяльника, как на грех – под рукой нет.
Задумчиво на него глядя:
- Вижу, конструктивного диалога у нас тобой не получится, Микитка…
Какой там «диалог»?!
Видимо услышав вновь из моих уст опостылевшее прозвище, Хрущёв невообразимым финтом подскочил в кресле и, в прыжке попытался меня укусить за ногу - плотоядно рыча… Быть мне покусанным и возможно тоже – взбесившимся… Но капитан не растерялся и мигом уложил нападавшего носом в довольно-таки пыльный ковёр - по которому я уже успел наследить своими прошедшими подземелье сапогами.
Слушая непрекращающиеся «идиоматические обороты», недоумённо-озадаченно чешу всей пятернёй в затылке:
«Интересно, что его так взбесило? Разве погибель всего партсъезда…? Так мы об этом с ним заранее договаривались, значит не должно вроде? Фиаско своего заговора…? Он бы тогда попытался договориться с командирами – пообещав им золотые горы и маршальские звёзды… Нет, тут что-то совсем другое».
Ладно, это всё выяснится потом – никуда оно не денется. Сейчас же срочно надо избавиться от Кукурузника: ибо это безлюдье за окном - меня не по-детски напрягает…
Как бы всё не заработало в обратную сторону!
Встав над Хрущёвым и прижав ногой его голову к ковру, чтоб не перебивал, оглашаю:
- Как Председатель ГКТиО, Верховный Главнокомандующий и прочая, прочая, прочая, приговариваю тебя – гражданин Хрущёв, к высшей мере социальной защиты – смертной казни через повешенье. Приговор привести в исполнение немедленно.
Подойдя к раздвижным книжным шкафам, скрывающим вход в подземелье, приказываю:
- Тащите приговорённого за мной, товарищи командиры.
***
На лифте спустились в бункер Сталина - где уже было по щиколотку воды и, тоже –некоторое время думали-гадали, на чём бы его повесить… На потолке нет никакого подходящего крюка, а если на торчащем из стены крючке – ногами будет доставать. Разве что колени ему прострелить – как посоветовал капитан-танкист.
С хозяйским прищуром на него посмотрев: «А ведь он, падла, способный!», - я предложил другой, более приемлющий вариант:
- Товарищи! А давайте его к кабинке лифта привяжем, а сами поедим вверх – он и повиснет в лифтовой шахте, болезный.
В мою бытность бандитом, мы такое с пацанами неоднократно проделывали – но лишь чтобы попугать конкурентов по бизнесу. По настоящему – никогда не вешали, хотя мне всякий раз хотелось попробовать.
Когда Хрущёву накинули на шею тщательно намыленную верёвку, а другой конец – прочно прикрепили снизу лифтовой кабины, он наконец-то почуяв смертный час - заткнул свой «фонтан».
Участливо спрашиваю:
- Ваше последнее слово, приговорённый. Может какие-то пожелания или привет кому-нибудь передать…
Тот, тяжело дыша, взглядом пытаясь прожечь во мне дыру размером с жоппу гиппопатами:
- Сволочь! Если бы ты знал, что ты наделал…
Про что это он?
- Всё мной «наделанное» – я как-нибудь сам разгребу, не парься! Главное, что ты ничего не успел наделать.