Я вам не Сталин! Я хуже. Часть1: Перезагрузка системы (СИ)

В панике обращаюсь к Поскрёбышеву:
-  Александр Николаевич! Срочно проводите Виктора Николаевича в туалет – пока он мне рабочее место не заблевал.
Сороку-Росинского увели, Кржижановский вставляет гуттаперчевую челюсть, братья Бонч-Бруевичи переглядываются, Розалия Самойловна смотрит как на врага народа…
А до Мехлиса видно только дошло:
- Какие «мысли», какая «квантовая теория», какое «будущее»… Что за бред?
Вдруг, враз переменившись в лице он стремительно соскочил и лапая пустую кобуру:
- Вы… Вы… ТЫ(!!!) - двойник товарища Сталина, засланный разведками капиталистических стран! А настоящий товарищ Сталин погиб вместе с товарищами в подземелье!
Вспомнив, что ему даже застрелиться нечем, он попытался прорваться в секретарскую, вопя во все гланды:
- Так вот что это было! Диверсия!
Мехлис напрасно дёргал ручку двери: она была предусмотрительно заперта снаружи по моему приказу – чтоб никто не смог сбежать. Тогда он схватил стул и ломанулся было к окну – с твёрдо на писанным на лице намерением разбить стекло и сигануть со второго этажа…
Но положение спас Косынкин, выхватив табельный «ТТ»:
- Сядьте на место, товарищ Мехлис! Сядьте!!! Иначе я прострелю Вам ноги!
В этот раз он не сплоховал, молодец.
Тот нехотя послушался, но выглядел далеко не лучшим образом – я немало на своём веку покойников перевидал краше его нынешнего и, обеспокоенный Виноградов щупал его за запястье - пытаясь таким образом найти пульс. Потом сунул ему за щеку какую-то пилюлю.
В общем, моё признание в попаданстве и в этот раз было каким-то скомканным, хотя водку вроде не пил и к артисткам лёгкого поведения ехать не призывал…
И как это у других получается?
Пришёл и, только сказал: «Я из будущего» - как все тебе тут же начинают жоппу шершавыми языками лизать…
Чёрной завистью завидую, блин.
***
Когда обратно привели педагога-новатора, народ (да и я признаться) уже немного успокоился и уже не только с недоумением, страхом или ненавистью посматривал на меня… Но и с изрядным любопытством.
Поинтересовавшись здоровьем Сороки-Росинского и Мехлиса и, получив от последнего сквозь зубы что-то вроде «не дождёшься, вражина», я начал:
- Товарищи! Если бы я был иностранным шпионом, или вообще – врагом Советской власти – разве я бы сделал заявление, что я не Сталин? Наоборот, я бы изо всех сил старался «косить» на него… Сами то подумайте!
Не услышав возражений – по крайней мере вслух, продолжил:
- Давайте работать в таком формате: я расскажу вам про будущее, отвечу на интересующие вас вопросы по нему, а потом сделаю каждому из вас предложение – от которого уверен, вы не сможете отказаться.
Спустя какое-то время Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич, обращаясь к профессору Виноградову:
- А что говорит в этом случае медицина?
Тот с полным понимаем озабоченности, уверенно отвечает:
- Если Вы про психиатрию, то Иосиф Виссарионович абсолютно здоров и находится в твёрдом уме и ясной памяти. Хотя и перенёс совсем недавно мини-инсульт.
Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич:
- Товарищи! Давайте, наконец его выслушаем… Может тогда поймём в чём дело.
После этих слов все пятеро уставились на меня, а Розалия Самойловна, с холодной усмешкой:
- Ну, товарищ Сталин или как там тебя… Рассказывай про будущее! Только правду и только правду: я брехню за версту чую.
Не отводя взгляда от её колдовски-чёрных - отнюдь не поблекших с возрастом глаз, отвечаю:
- Всё как есть расскажу, кроме моих настоящих фамилии, имени, отчества и дат ваших смертей, конечно…
Стараясь не смотреть в сторону Мехлиса – который в «моей» истории умер немногим раньше Реципиента, тыкаю большим пальцем себя в грудь:
- Поверьте на слово: очень тяжело жить, считая каждый прожитый день… Гитлеру не пожелаешь!
Землячка перебив:
- А когда ты сам умрёшь?
Не люблю таких вопросов, ибо знаю одну историческую байку, в которой вслед за ним - «предсказателю» прилетело топором в лоб и ехидное: «А вот и неправда – ты умер сегодня, прямо сейчас!».
 
Личное оружие в комнате охраны забрали, но даже мужиков не обыскивали и, тем более - не залазили под юбку единственной даме…
Держась настороже, кивнув на портрет на стене, требую уточнить:
- Я, или товарищ Сталин?
Та смешавшись:
- Ээээ… Товарищ Сталин.
На автомате выдаю:
- В «реальной истории» товарищ Сталин скончается пятого марта 1953-го года.
Та, помедлив:
- А ты?
- Второго октября 20…-го года.
Мехлис, скривившись как от зубной боли:
- Бред!
Но на него зашикали оба Бонч-Бруевича разом:
- Пусть расскажет! А там будет понятно – бред это или нет.
Ставлю условие, глядя в упор на Мехлиса:
- Чур, только не перебивать. Выслушайте и потом можете задавать любые интересующие вас вопросы… Договорились?
Любопытство не порок, а присущая всему живому функция организма – способствующая выживанию… Правда не всегда. Очень часто – совсем наоборот, но тем не менее… А высшая форма организма – к коей относится каждый человек, смерть как хочет узнать «что там за горизонтом» - про будущее то есть.
Поэтому тот даже с нетерпением:
- Договорились… Начинайте уже!
Избегая что-либо упоминать про лично свою - бурную событиями и нелицеприятными фактами биографию, я начал вкратце – очень вкратце рассказывать дальнейшую историю, вплоть до момента своего переноса:
- Итак, товарищи: 22 июня, ровно в четыре утра…
***
Уже в первой половине моего рассказа о грядущем, Лев Захарович уронил голову на подставленные ладони… Мне даже показалось, что он плачет и невольно вспомнился Маяковский:
«Если бы
выставить в музее
плачущего большевика,
весь день бы
в музее
торчали ротозеи.
Еще бы – такое не увидишь и в века!».
Сказать по правде и мне пока в диковинку.
Как будто на полжизни постаревшая, Землячка сидела неестественно прямо, неподвижно, плотно сжав губы, остекленевшими глазами глядя в какую-то невидимую точку прямо перед собой… Как окаменевшая Лотта – увидевшая творившееся в родном Содоме и Гоморре безобразия.
Остальные впрочем – немногим лучше, особенно Сорока-Росинский - услышавший число жертв ленинградской Блокады…
Мне их стало жалко: а не перестарался ли я?
Но я всё-таки продолжал и закончил такими словами:
- …Таким образом, товарищи, две крупнейшие республики бывшего СССР - сцепились с собой в многолетней кровопролитной войне, на потеху всему прогрессивному и не совсем человечеству. У меня всё: чем закончился этот самый большой цирк под открытым небом и куда уехали главные клоуны – я без понятия.
Закончив, я при полном молчании, прямо с горлышка жадно допил остатки воды в графине и, напророчил:
- Уверен не ошибусь, если предугадаю что первым будет вопрос про меня. Точнее, как мой разум оказался в теле товарища Сталина… Так ведь?
Кржижановский, первым придя в себя:
- Конечно, так!
Не став особо мудрить, я бесхитростно ответил:
- Я по этому поводу ничего сказать не могу, ибо сам не знаю. Сидел за компом и вдруг, бац… Я – СТАЛИН!!!
Поскрёбышев подтвердил:
- Я в этот момент находился рядом и могу подтвердить: случившееся было полной неожиданностью для… Для…
Кржижановский подсказал:
- Для человека из будущего. 
Кивнув благодарно, Поскрёбышев продолжил:
- Он выглядел растерянным, не понимающим где находится и как сюда попал…
Украдкой бросив на меня взгляд:
- …Правда, довольно быстро освоился.