Клевета

— Я не верю, что дело здесь в дурном настроении, — заявила Магдален, и губки ее упрямо сжались. Она резко отодвинула кресло, заметив, что герцог с супругой поднялись из-за стола, чтобы удалиться в свои покои. Пройдя мимо почтительно вставших гостей, Магдален приблизилась к отцу и поспешно, но настойчиво заговорила:
— Милорд… Ваша светлость, разрешите мне поговорить с вами?
Герцог остановился и переглянулся с де Жерве, тоже подошедшему вслед за ней. Все, кто присутствовал в зале, навострили уши.
— Что случилось, Магдален? — спросил Ланкастер. Он редко называл дочь по имени, хотя сам даровал его ей.
— Речь идет о моем муже, — серые глаза Изольды, колдовски засияли. — Я убеждена, что с ним что-то стряслось.
Взгляд Джона Гонтского был даже не хмур, а свиреп.
— Ваш муж на три дня отлучен от моего дома — вот все несчастья, которые с ним за этот день приключились!
Она отрицательно покачала головой.
— Мне известно о вашей опале, милорд. Но сердце мне подсказывает, что дело тут в чем-то другом. — Она в отчаянии заломила руки, и свет свечей отразился в перстнях с рубинами и изумрудами, нанизанных на бледных пальцах. В эти мгновения она не думала о том, что рядом толпились жадные до скандалов зрители.
В зале воцарилась тишина, слуги перестали бегать и все взоры устремились на отца и дочь, между которыми разыгралась какая-то сцена.
— Пройдите со мной, — сказал он кратко. — Гай, ты не составишь нам компанию?
Он сошел с помоста под руку с герцогиней и медленно направился к выходу, мимо стоявших гостей. Только теперь до Магдален дошло, виновницей какого переполоха она стала. Щеки ее залились румянцем. Ей хотелось взглянуть на Гая, чтобы удостовериться в тяжести своей вины, но, не посмев этого сделать, она потупила взор и пошла вслед за Ланкастером.
На дворе герцог пожелал жене спокойной ночи и, оставив ее с фрейлинами, свернул к лестнице, ведущей к его собственной опочивальне. Гай и Магдален молча следовали за ним.
— Итак, — обратился герцог к дочери, когда они вошли в его покои и тяжелая дверь закрылась за ними. — Теперь у нас достаточно времени, и никто не помешает нам поговорить откровенно. Вы хотели сказать мне что-то важное, миледи?
— С моим мужем стряслась беда, — дрожа всем телом, прошептала Магдален.
Герцог дал знак пажу налить вино и удалиться.
— Что за фантазии? У вас что, есть шестое чувство, мадам? Приподняв кубок и приветствовав Гая, он жадно выпил, за ним осушил свой кубок Гай.
Магдален вина не предложили.
— Нужно выслать отряд на поиски Эдмунда, — сухо сказала она, уже успокоившись. — Еще раз повторяю: с ним стряслась беда.
— Ваш муж залечивает свои душевные и физические раны в подходящем для этого месте, — усмехнулся герцог. — И мне некогда заниматься такой ерундой.
— Нет! — Магдален сама испугалась своего пронзительного вопля. — Нет, ваша светлость, это не так. Что-то произошло, и я еще раз прошу вас выслать людей на поиски.
Тишина повисла в комнате. Джон Гонтский казался ошеломленным, но по мере того как он всматривался в полное решимости лицо дочери, глаза его сверкали все сильнее.
— Не забывайся, дочь моя, — сказал он тихо, но так, чтобы заставить ее осознавать свое положение. — Возможно, у тебя характер Плантагенетов, но у меня тоже такой характер и гораздо больше возможностей проявить его в деле.
Магдален промолчала, но глаз не опустила.
— Откуда в тебе такая уверенность, Магдален? — Гай улучил момент, чтобы вмешаться.
— Потому что он ни за что не стал бы заставлять меня тревожиться, зная, что я жду ребенка.
Мужчины обменялись взглядами, смысла которых Магдален не уловила.
— Ты совершенно уверена в том, что сказала? — быстро спросил ее отец.
— Да, — заявила она. — У меня прошли все возможные сроки.
— И это все?
— Еще подташнивало, когда я встала сегодня утром.
— И твой муж знает об этом?
— Да, милорд, и был чрезвычайно обрадован такой новостью. Он не стал бы рисковать собой, зная, в каком я положении.
Герцог в раздумье подергивал свою изящно завитую раздвоенную бородку.
 
— В темноте его искать все равно бесполезно. Мы начнем поиски, едва начнет светать.
— Большой отряд с факелами мог бы отправиться на поиски прямо сейчас, — Гай был полон решимости. — Если леди права в своих опасениях, то не стоит терять ни минуты.
Герцог быстро повернулся к Магдален.
— Идите в постель, леди, и заботьтесь о ребенке, которого вы носите в себе. Заботу о муже можете предоставить мне.
Магдален, сделав реверанс, тут же удалилась.
— Не приложили ли здесь руку де Боргары? — Ланкастер сам наполнил кубок, и в голосе его зазвенела сталь.
— Очень может быть. В случае отлучения де Бресса и его супруги от двора они могли бы попытаться восстановить их вассальную зависимость от Франции. Если бы в битве без правил де Ламбер одержал бы верх, Эдмунд был бы устранен физически. Думаю, у них наверняка был запасной вариант на тот случай, если Ламберу не повезет. Что и произошло.
— И этим запасным вариантом явилось нападение на Магдален, — продолжил герцог его мысль. — А если им удалось найти убийц-наемников для вас, то почему нельзя использовать их для расправы с де Брессом? Боргары остались бы в тени, но Карл Французский уж наверняка бы знал, кого ему следует наградить за такую услугу!
Герцог хмуро посмотрел на рубиновую жидкость в кубке.
— Они не могут мне простить, что я воспользовался их оружием, их ядом и их кровью в борьбе с ними, что я взял младенца, ребенка Изольды де Боргар, и, выдав замуж за Эдмунда де Бресса, подорвал позиции французского короля. Эта вероломная семейка не успокоится, пока Магдален не окажется в их руках, а я не отправлюсь на тот свет.
— Я прикажу подготовить отряд для поисков, — почти прервал его Гай. — Чем скорее мы убедимся в серьезности наших опасений, тем основательнее сможем обдумать наши следующие шаги.
Спустя час после того, как отзвонили колокола и на дворец опустилась ночь, Магдален услышала, как во дворе началась суматоха. Окна ее спальни были открыты — ночь была душной и безветренной — и она отчетливо различила лязг доспехов, стук копыт и топот ног. Соскочив с кровати, Магдален кинулась к окну и высунулась наружу. Двор ярко освещали факелами, которые держали в руках всадники в форме Ланкастеров. Это больше походило не на отряд разведчиков, а на войско, готовящееся кинуться в схватку с сильным противником. Вдруг она увидела Гая — на боевом коне, одетого в шлем и кольчугу, со щитом в руках — и сердце девушки забилось сильнее и холодок страшного предчувствия пробежал по спине. Почему Гай должен принимать участие еще и в этой ночной вылазке? Возглавить отряд мог бы кто-нибудь другой. Ведь дело нешуточное! Она переживала за Эдмунда, но в глубине души еще больше тревожилась за Гая де Жерве.
Всю долгую ночь она проворочалась в постели, простыни сбились от ее ерзания и опутали ее как щупальца. Она слышала, как колокол на восточной башне возвестил о том, что наступила полночь, затем — три часа утра… Только перед заутреней, когда дворец уже пробуждался к дневной жизни под первыми лучами зари, она все-таки заснула.
— Миледи… миледи… — Настойчивый голос Эрин и рука служанки, трясущая плечо, пробудили Магдален от сна.
— Оставь меня в покое, Эрин, — пробормотала она, глубже зарываясь в подушку. — Я хочу спать.
— Я от его светлости, миледи, — с той же настойчивостью продолжала Эрин. — Он ждет за дверью. Он и милорд де Жерве.
Вспомнив о событиях прошедшего дня, Магдален тут же вскочила.
— Он вернулся?
Вопрос относился к Гаю, но Эрин совершенно естественно подумала, что хозяйка спрашивает о муже.
Тень упала на лицо Эрин. Весь дворец знал о ночной вылазке и о ее результатах, но служанка не могла первой сообщать о них госпоже, поэтому она ответила уклончиво:
— Я еще не знаю, миледи. Могу ли я передать его светлости, что он может войти?