Цивилизация страуса (СИ)

  -        Вы нашли у меня еще что-то, помимо инфаркта? - спросил Гусев.
  -        О, нет. Сейчас вы здоровы настолько, насколько это вообще возможно для человека вашего возраста и образа жизни.
  -        Тогда в чем же дело?
  -        Вы хорошо помните события, которые происходили с вами в последнее время?
  -        За исключением нескольких минут непосредственно до, - сказал Гусев.
  -        Значит, вы должны помнить, как примерно за полгода до инфаркта вы обращались в компанию 'Вторая жизнь' и заключили с ними контракт?
  -        Да, - сказал Гусев. - Они содрали с меня двадцать пять тысяч долларов, и я до сих пор считаю, что это было самое неудачное вложение денег в моей жизни.
  -        Если вы помните сумму, которую заплатили, вы должны также помнить суть договора. Что это была за фирма и какие услуги вы приобрели?
  -        Это что-то типа кладбища, только высокотехнологического, - сказал Гусев. - По условиям контракта они должны взять мое тело и заморозить его до лучших времен. То есть, до тех пор, пока человечество не научится таких, как я, размораживать. И лечить то, от чего мы умерли. Глупо звучит, понимаю.
  -        Не так уж глупо, - улыбнулся доктор. - Более того, я считаю, что это было одно из самых удачных вложений денег в вашей жизни.
  -        Э... - тупо сказал Гусев. - Не хотите ли вы сказать...
  -        Поздравляю, - сказал доктор. - Лучшие времена наступили.
  -        Так я...
  -        Вы сейчас находитесь в клинике медицинской корпорации 'Вторая жизнь', - торжественно объявил доктор.
  -        Ага, - сказал Гусев. - Прикольно. То есть, вы хотите сказать, что я умер?
  -        И мы вас благополучно воскресили. Поздравляю вас со вторым рождением, так сказать.
  -        Я умер от инфаркта?
  -        Увы, - сказал доктор. - Думаю, вам теперь стоит обратить внимание на ваш образ жизни.
  -        А как вы решили эту проблему?
  -        Мы пересадили вам новое сердце.
  -        Чье?
  -        Ваше, - сказал доктор. - Выращенное из ваших же клеток. Собственно говоря, такие операции и в ваше время уже умели делать, пусть и не массово. Главная сложность была в том, чтобы решить проблему выхода из криостазиса без потерь для организма. Вот ее мы научились решать сравнительно недавно.
  -        Впечатляет, - сказал Гусев. - И сколько времени я был мертв?
  -        Это не совсем правильный термин...
  -        К черту термины, - сказал Гусев. - Сколько?
  -        Тридцать семь лет.
  -        Не так уж много, - заметил Гусев.
  -        Медицина не стояла на месте.
  -        И сколько человек вам уже удалось вернуть к жизни?
  -        По правде говоря, вы первый.
  -        Ага, - сказал Гусев.
  -        У вас, должно быть, шок от таких известий, - сказал доктор. - Выпейте успокоительное...
  -        Нет у меня никакого шока, - сказал Гусев.
  -        А должен бы быть, - заметил доктор. - Такие новости кого угодно огорошат.
  -        Я немного взволнован, - сказал Гусев. - Но шока у меня нет, в истерику я впадать не собираюсь, и успокоительное мне без надобности.
  -        Уверены в этом?
  -        Вполне.
  -        Если передумаете, вызовите медсестру.
  -        Обязательно, - сказал Гусев. - Значит, какой сейчас на дворе  год?
  -        Две тысячи пятидесятый.
  -        Летающие автомобили уже появились?
  -        Нет.
  -        Жаль.
  -        Тем не менее, изменения в обществе есть, - сказал доктор. - О них вам стоит поговорить с вашим консультантом. Он расскажет, что вам следует делать дальше. После того, как мы вас выпишем.
  -        А когда вы меня выпишете?
  -        Дня через три, - пообещал доктор. - Физически с вами все нормально, но нам нужно сделать серию контрольных тестов. А вам - лучше узнать тот мир, в котором вам теперь предстоит жить.
  А вот консультант оказался Гусеву приятен.
  Консультанта звали Аркадий Оттович Кац, и на вид ему можно было дать лет шестьдесят. Он носил бежевый костюм-тройку и галстук бабочку, и в его маленьком кабинете стоят отчетливый запах табака. Гусев, который, как выяснилось, не курил уже тридцать семь лет, внезапно почувствовал острую потребность в живительном никотине, и Кац сразу это понял, чем Гусева к себе расположил.
 
  -        Хотите курить?
  -        Хочу.
  Кац молча достал из кармана пачку 'мальборо' и вручил ее Гусеву.
  -        А мне можно? - спросил Гусев.
  -        В нашем с вами возрасте все можно, - сказал Кац. - Я ведь почти ваш ровесник, знаете ли.
  -        Занятно, - сказал Гусев. Курить хотелось все больше и больше, и просто смотреть на пачку сигарет было выше его сил. Гусев выудил из пачки одну сигаретину и сунул ее в рот. Оглядел поверхность стола в поисках зажигалки.
  -        Ах да, - сказал Кац. - Они самовозгорающиеся. Просто сделайте затяжку.
  Гусев затянулся, на кончике сигареты тут же загорелся знакомый ему огонек, а легкие наполнились дымом. Гусев закашлялся.
  -        Подождите, я открою окно, - Кац бодренько вскочил из-за стола и бросился к стеклопакету.
  Гусев машинально проследил за ним взглядом. Окно выходило во внутренний двор клиники, и никаких примет будущего за ним не обнаружилось. Двор и двор, тысячи их.
  -        А вы сами не закурите? - спросил Гусев.
  -        Давайте лучше по очереди. А то как бы пожарная сигнализация не сработала.
  -        Разумно, - вторая затяжка показалась Гусеву прекрасной. По телу разливалась истома. - Значит, пропаганда здорового образа жизни так и не прижилась? Никотин не объявили вне закона? Когда я... ну, словом, к этому вроде бы шло.
  -        Оно и сейчас к этому идет, - сказал Кац. - И будет идти еще очень долго. У производителей табака обнаружилось могучее лобби. К тому же, сигареты стали безопаснее. Сами загораются, сами потухают, если ими постоянно не затягиваться. Содержание смол урезали, все такое.
  -        Чудесно, - сказал Гусев. - Что еще мне следует узнать о новом дивном мире?
  -        Он не такой уж и новый, - сказал Кац. - И не такой уж и дивный, если вы понимаете, о чем я.
  -        Понимаю, - сказал Гусев. - Но жизнь стала лучше? Жизнь стала веселее?
  -        Жизнь стала... другая.
  -        И в чем это выражается?
  -        В разном. По большому счету, во всяких мелочах.
  -        Вы - потрясающий консультант, - сказал Гусев.
  -        Я не консультант, - сказал Кац. - То есть, я, конечно, числюсь консультантом. Теоретически. Но на практике вы первый, кого мне доводиться консультировать по такого рода вопросам.
  -        У меня это тоже первая консультация по такого рода вопросам, - сказал Гусев. - Так что условия у нас равные.
  -        Можно задать вопрос?
  -        Конечно.
  -        Понимаю, что это не мое дело, но.... Почему вы заключили этот контракт? Я имею в виду, в то время большинству людей это казалось чуть ли не дикостью, причем довольно дорогой дикостью, и люди в нашу контору косяком не шли. Тем более, такие молодые люди, как вы.
  -        Девушка меня заставила, - честно сказал Гусев. - Это был тот случай, когда проще было согласиться и заплатить, чем объяснять, почему нет.
  -     &nbspnbsp;;  Что ж, в итоге она оказалась права и вы теперь обязаны ей жизнью. Второй.
  -        Должна же она была оказаться права хотя бы раз, - сказал Гусев. - Я-то тогда тоже считал, что это дикость и деньги на ветер.
  -        Но все же согласились?
  -        Как видите, - сказал Гусев. - Она все ныла и ныла, ныла и ныла, и я рассудил, что полтинник грина[5] на двоих  - не такие уж большие деньги за то, чтобы она заткнулась.
  -        Видимо, у вас были высокие отношения, - съехидничал Кац.