Смертник из рода Валевских. Книга 7 (СИ)
Пиктограмма обновления записной книги начала активно мигать. Я открыл её и едва не ошалел — такого количества записей у меня раньше не было. Казалось, что все книги мира разом забрались в мою записную книгу, растёкшись по разделам.
— Вижу, зашёл в записную книгу, — ухмыльнулся Кималь Саренто. — Да, когда ты пришёл в сознание после разлома, мы с тобой знатно пообщались. Договорились о полном сотрудничестве и, в качестве доказательства, я скинул тебе текущий разрез своей записной книги. С двойной интеграцией, прошу заметить. Даже когда твоя книга оказалась в руках Цитадели, я не стал убирать интеграцию, желая оставить наши договорённости в силе. Кстати, ты помнишь, сколько интеграций было до того, как ты ушёл в разлом?
— Одна. С Алией.
— Сейчас?
— Три, — я нахмурился. Откуда появились ещё две связи? — Причём одна из них односторонняя.
— Кто бы сомневался? — ухмыльнулся Кималь Саренто. — Цитадель в своём репертуаре — вот и ответ, почему тебе вернули такой редкий и ценный артефакт. Потому что надеются на пополнение знаний, причём вполне себе бесплатное пополнение. Полагаю, удалить эту интеграцию просто так не получится. Придётся полностью обрывать все доступы и начинать записную книгу заново. Цитадель неплохо подстраховалась на этот счёт.
— Моя книга оказалась в руках Цитадели? Мы договорились о сотрудничестве? — я слышал вещи, в которые поверить нельзя было даже после изрядного распития увеселительных жидкостей. Кималь Саренто явно лукавил, но огромный пласт данных в записной книге, а также наличие двух дополнительных интеграций, о которых я совершенно ничего не помнил, говорили об обратном.
— Давай ты не будешь меня перебивать, а я постараюсь тебе рассказать всё, что произошло два дня назад, хорошо?
Оставалось только кивнуть и погрузиться в удивительный мир сказок. Иначе речь Кималя Саренто назвать было нельзя. Что самое печальное — практически сразу все слова ректора подтверждались записями в записной книге. Как минимум данными «Анализа» по людям, которых у меня ранее не было. И двое из них оказались тёмными, включая командора. Встреча с падишахом тоже нашла своё отражение в книге — я по вошедшей в привычку схеме прогнал всех собравшихся через «Анализ».
— Последние мгновения твоей прежней жизни мне известны по словам брата Лина. Карина Фарди находилась настолько близко к тебе, что попала в зону действия «Золотистого купола защиты». Какое-то время она не подавала признаков агрессии, так что твоя способность стала воспринимать её как часть интерьера. Когда мастер Мерам заявил о том, что вы отныне являетесь одним учеником, Карина утратила контроль и наставила на тебя арбалет. Среагировать ты не успел, за что и поплатился — твоё бездушное тельце рухнуло на пол, а рядом с ним образовалась целая гора артефактов. Включая, прошу заметить, интегрированную с моей записную книгу. Благо на встрече присутствовал брат Лин. Глава службы безопасности Цитадели сразу заявил, что всё, что выпало из тебя, принадлежит церкви и, если пропадёт хоть какой-то предмет, род Баязида Третьего будет наказан. Представляешь, что значит сказать такие слова в доме падишаха? Теперь у тебя есть личный враг, Максимилиан.
Я открыл инвентарь и тяжело задышал — у меня не осталось ни одного артефакта! Даже рецептов предметов из набора «Громовержца» и тех не было. Хотя нет — один артефакт всё же был. Записная книга, о которой говорил Кималь Саренто, находилась на поясе. Причём в своём реальном воплощении. Я положил руку на предмет и загнал его в инвентарь, оставив на поясе лишь мерцающую обманку.
— Если я сейчас сброшу все интеграции, вы поможете восстановить мои данные?
Кималь Саренто ухмыльнулся. Я практически слышал фразу «а что я за это получу», но неожиданно ректор кивнул:
— Да. Даже несмотря на то, что ты не помнишь о наших договорённостях, я планирую их соблюдать. И мне не очень хочется отдавать свои знания Цитадели. Так что ту часть, которую мне удалось забрать в рамках двухсторонней интеграции я, конечно же, помогу восстановить. Вот только… Понимаешь, Максимилиан, Цитадель будет ждать от тебя новых знаний и их отсутствие, даже если они таким наглым образом вмешались в твой артефакт, будут расцениваться ими как открытую вражду. Ты готов к этому?
— Один мудрый человек говорил, что единственная вещь в этом мире, что имеет истинную ценность — это информация. Если я оставлю книгу в том виде, в котором она сейчас есть, информация станет доступна слишком многим.
— Приятно, когда тебя называют мудрым, — Кималь даже спину выпрямил. — Вот только кроме мудрости есть ещё такая штука, как здравомыслие. И она упорно твердит о том, что ни в коем случае нельзя обрывать связь с церковью Света. Данные должны им поступать. Но только в твоей воле решить, какие конкретно данные попадут церковникам.
— Книга автоматически обновляется, как только появляются какие-то новые знания.
— Правильно, автоматически. А если этих книг будет несколько?
Ответа на этот вопрос у меня не было.
— Держи, — ректор протянул мне ещё один мерцающий артефакт.
Стоило принять подарок и распознать его, как перед глазами тут же высветилось сообщение:
Обнаружена новая записная книга. Желаете использовать её по умолчанию?
Согласившись, я обнаружил, что данные из предыдущей книги у меня исчезли. Новое хранилище знаний было пустым.
— Теперь тебе придётся привыкать к тому, что какую-то часть информации нужно будет передавать церковникам. Для этого берёшь карандаш, он прикреплён сбоку от записной книги, и вручную записываешь туда новые данные. Таким образом и волки будут сыты, и овцы целы.
— При этом на самом деле я никому ничего ценного не передам, — осознал я изящное решение Кималя Саренто. Мелькнула забавная мысль и я открыл старые записи. Делать это пришлось вживую, через воплощение книги и листания её страниц.
— Здесь нет картинок, — произнёс я и посмотрел на Кималя Саренто. — Двойная интеграция, говорите?
— Что ты там про мудрого человека говорил? — улыбка ректора обезоруживала.
— Значит, всё это многообразие информации — пустышка?
— Почему же? Это тщательно структурированная и обработанная пустышка. Местами откровенная липа и дезинформация. Ты же не думаешь, что был единственным, с кем у меня была интеграция? Отец Ург до сих пор полагает, что держит руку на пульсе и контролирует каждый мой шаг. Тебе придётся научиться выделять ежедневно минимум десять-двадцать минут на то, чтобы заполнять вручную свою книгу. По началу это будет раздражать, но постепенно ты привыкнешь. И ещё — больше никаких интеграций. В том числе с Алией. Даже не говори ей о том, что у тебя есть вторая книга. Достаточно будет того, что ты будешь заполнять вручную. Помни, Максимилиан — ты смертник и избавлять церковь тебя от этого звания не собирается. Сейчас ты играешь по их правилам и выбора у тебя нет. Стань сильнее и тогда ты сможешь устанавливать собственные правила. Но стать сильным — это не значит заполучить камни тридцатого уровня и выше. Сталь сильным — это быть способным поднять за собой целую армию людей, обладающих камнями тридцатого уровня и выше. С одним считаться не будут. Проще убить, чем договариваться. Когда таких будет сотня, убивать станет сложнее.
— Почему вы это делаете?
— Потому что я в тебя верю, — в голосе ректора скользнула несвойственная серьёзность. — Потому что вижу, какую информацию и какие предметы ты добываешь. То, о чём все раньше могли только мечтать, проходит через твои руки практически без задержки. Не знаю, как тебя, меня это знатно бесит. И ещё, Максимилиан, про Алию — это не шутка. Если вы сыграете свадьбу, Цитадель убьёт и её, и вашего ребёнка. Такова цена Инквизитора.
Двери открылись и Кималь Саренто умолк, взглянув на вошедшего. Это был один из высших иерархов церкви — только у них горели праведным Светом глаза.
— Брат Лин, какая неприятная неожиданность, — ректор даже скрывать не стал, что его не радует появление церковника. — Максимилиан, позволь представить тебе твоего сопровождающего. На время твоего присутствия в Аль-Хорезме брат Лин будет замещать мать Алию и её функции. Твой новый личный служитель. Ну и по совместительству тот церковник, что не смог сберечь твою жизнь на штатной встрече. Недоработка, брат Лин.