"Фантастика 2023-72". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Ну ладно, — легко соглашается Марина, которой, видимо, тут просто не с кем пообщаться. Охрана — не в счёт, а больше к ней никого не пускают. Не думаю, что сам Бахтин имеет регулярную возможность часто сюда вырываться.
* * *
Без четверти девять в кабинете Котлинского застаю его самого и Стеклова. Они разложили какие-то бумаги на столе и по очереди передают их друг другу.
При моём появлении, Котлинский, подняв голову, говорит мне:
— Матки. Третей степени.
— Плохо. Но ожидаемо. — киваю в ответ.
— Анна звонила, сейчас будет, — говоритСтеклов. — Сустав придёт к десяти, как оговорено.
— Саня, держи! — Котлинский протягивает мне две коробочки, — Стерилизовать потом мне отдавай. Достал по своим каналам, говорят, эти — лучше твоих.
— Спасибо! — открыв коробки, обнаруживаю два контейнера многоразовых китайских игл для акупунктуры. — Прямо сегодня и сравним.
Ровно в девять появляется Анна, которой они уже всё сообщили по телефону, и доктора тактично удаляются.
А мы с ней начинаем эксперименты.
* * *
Вот уже полчаса пытаюсь разобраться, чем «коммуникационная программа» в клетках опухоли отличается от соседних здоровых тканей.
Лично я вижу эту разницу, как разницу частот. Попытка просто подать нужную частоту на опухоль не заканчивается ничем: опухоль, не смотря на моё воздействие, стабильно живёт «по-своему». За полчаса, «откликов» от опухоли была только пара, и оба раза — на доли секунды.
Прикидываем. Если за сутки добиваться полусекундного отклика, это за месяц мы дойдём, в лучшем случае, до пятнадцати секунд.
Не вариант. Нужно пробовать что-то иное.
Спасибо Анне: она лежит абсолютно спокойно, ни о чём не спрашивает, и вообще ведёт себя так, как будто её тут нет.
Выбираю самый неагрессивный краешек опухоли, клетки с которого метастазируют меньше всего. За попытками «съесть слона по частям» проходит ещё полчаса. Снова безрезультатно.
Ровно в десять в двери появляется голова Котлинского:
— Аня, пойдёмте со мной, одевайтесь. Саша, сустав.
Анну сменяет товарищ с суставом, который даже на мой взгляд морщится чуть меньше, чем раньше, когда наступает на больную ногу.
— Как вы? — спрашиваю, уложив его лицом вниз и протирая спиртом места постановки иголок.
— Вы знаете, получше. Особенно в первой половине дня. До обеда был почти как новенький. Не скажу, что бегать мог — но болевых ощущений, когда ходил, не было. И сегодня так же. А вот после обеда что-то опять защёлкало, — он хлопает себя рукой по бедру.
Концентрация. Скан. Частота на суставной сумке уже поближе к норме. Синовиальной жидкости, что характерно, тоже побольше. Единственное что мне пока не понятно — как быть с деформацией. Из-за отсутствия синовиалки, у него возникли механические повреждения уже самой сумки, но ладно. Пока динамика положительная, посмотрим, что будет дальше.
Ставлю те же три иглы туда же. Поехали.
— Скажите, а что вы ели на обед? — осеняет меня через пятнадцать минут наблюдения за процессом.
— Харчо! — доносится с кушетки.
— С перцем?
— Коне-е-еечно, а как ещё?
— Понятно… Я болван… Давайте пока эти десять дней пособлюдаем диету? Вы не против? — спрашиваю для приличия, понимая, что нужно объяснить ему самые азы. Либо, как вариант, хотя бы отдать команду: что можно, чего нельзя.
— Давайте попробуем — глухо доносится с кушетки, на которой товарищ докторов лежит лицом вниз.
* * *
— Ничего острого. Причём давайте попробуем в течение всего месяца, — говорю ему через час, сидя за столом и глядя на его кислое выражение лица при этом.
— Совсем?
— Совсем. Тут без вариантов. Шансы есть, но их не много. Мы хотим их уменьшить? — откровенно информирую «в лоб».
— Нет! — открещивается пациент.
— Здорово. Далее. Ничего жирного. Солёного. Жареного. Как можно меньше простых углеводов.
— А что это — простые углеводы? — он старательно записывает то, что слышит от меня.
— Картофель, хлеб, мучное, рис, манка, сахар… Особенно сахар!
 
— Ясно… с этим как раз не сложно… смогу…
— Поменьше баранины и говядины. Лучше — рыба. Творог, сыр. Сахар можете заменить на мёд: он как раз способствует выработке синовиальной жидкости… только мёд должен быть натуральный.
— Какой жидкости? — поднимает на меня глаза пациент.
— Не важно…той, без которой у вас нарушается подвижность сустава… Хотите — перейдём в другой кабинет, там я вам на схеме покажу. Это — личный кабинет Игоря Витальевича, он не держит наглядного иллюстративного материала.
— Да нет, не надо… — качает головой пациент. — Значит, мёд всё-таки можно…
— Ну и пищевые добавки. Это — не лекарства, это — хондропротекторы. — передаю ему листочек с записями. — Они здорово могут помочь, но вы должны активно нагружать нужные мышцы: без этого, всё будет оседать не в тех тканях сустава, где надо, — касаюсь указкой его бедра. — А где попроще. Например, в плечевых суставах.
— Да я помню, мне в Бубновского то же самое сказали…
Делаю себе пометку спросить докторов, что есть «Бубновский».
— На сегодня всё. До завтра.
* * *
Следующий час пробую «применить силу» с Анной.
Вначале пытаюсь наложить поверх имеющейся клеточной программы «правильную». Не получается, правильная постоянно «слетает».
Потом пробую «стереть» имеющуюся перед наложением своей. Не получается: со всей опухолью работать не получается, а обрабатываемая часть «переписывает» раз за разом старую программу с основной части опухоли.
В конце концов, делаю то, что задумал: ввожу кончик нестерильной иглы. И очень тщательно запоминаю, что является маркером для лимфоцитов.
Кажется, запомнил.
Наверное, со стороны это кажется вдумчивой работой человека, который точно знает, что делать.
А на самом деле я всего лишь подбираю технику воздействия.
ЧТО делать, я действительно знаю. Пока только не понял, как.
Выбираю тазовый лимфоузел, в котором четко вижу метастазы. Концентрация. Скан. Частота на метастазы.
Стараюсь держать частоту как можно ближе к той, которую лимфоциты воспринимают как сигнал к атаке.
* * *
Минута. Две. Пять. Не считаю времени. Пот на лице. Пот на спине.
Держать частоту. Есть результат. При «подсветке», лимфоциты «видят» чужака и работают, как надо.
Держать частоту.
Держать частоту.
Держать частоту.
* * *
Краем глаза замечаю, что Котлинский и Стеклов, неслышно войдя, уже давно молча сидят у стены.
Держать частоту.
Нельзя отвлекаться.
Как только я сбиваюсь и частота немного отклоняется от нужной, лимфоциты «перестают видеть» клетки, которые необходимо убирать.
Похоже на то, как вы вдеваете нитку в иголку. Это нужно сделать одним быстрым движением, положить иголку со вдетой ниткой на конвейер, и взять следующие иголку и нитку.
Когда я сбиваюсь, иголки и нитки начинают падать на пол и процесс стопорится.
* * *
Прекращаю, когда чувствую, что сегодня себя исчерпал. Нужно отдохнуть.
— Спасибо, на сегодня всё, — вытирая пот со лба, говорю Анне.
* * *
Через пять минут с благодарностью принимаю чашку с чаем от Котлинского:
— Спасибо!
— Краше в гроб кладут, — смеётся Стеклов. — Ты как из оперблока вышел.
— Ага, причём как будто сам себя оперировал, а-а-а-га-га-га! — подключается Котлинский. — Кстати! Саня, у меня глаз — алмаз, а ну, стань на весы в углу?
Послушно делаю то, что он говорит. И к своему удивлению обнаруживаю, что похудел за последние пару часов примерно на полтора килограмма.
С такой ежедневной практикой на Анне, можно не опасаться за вес перед областью…
— Ну рассказывай! — припечатывает ладонью по столу Котлинский. — Почти два часа ждём!