"Фантастика 2023-72". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Стол тонет во взрыве хохота.
— Мы уже отработанный материал, — продолжает улыбаться каким-то своим мыслям Роберт Сергеевич. — Теперь вон, — кивок в сторону нашей четвёрки, — молодое поколение пусть учится рулить… Что думаете, молодежь?
Если бы всё было так просто. Асель с Вовиком молчат, Лена вообще с интересом наблюдает за всеми и молча ерошит мои волосы. Я пока не понял, есть ли какие-то особые правила коммуникации конкретно в данном коллективе, но понимаю, что если нужно, то Лена меня поправит либо вообще даст сигнал замолчать:
— Мы ещё молодые, наверное, склонны упрощать. Лично я бы разделил проблему на два вопроса: «правила игры» в стране, раз. И осознанное их соблюдение гражданами, два. Правила игры — это законодательное поле, Конституция. Понятно, что они в большинстве случаев прописываются для защиты интересов правящего круга, но они же могут, так или иначе, учитывать интересы большинства населения?
— Теоретически должны, — кивает Бахтин, — но покажи мне такое государственное образование на карте?
— А я и не говорю, что мир идеален. Или что нам в наследство от вас достанется государство, в котором можно будет почивать на лаврах, жить в своё удовольствие, и в котором не будет необходимости что-либо менять, — пожимаю плечами. — Поиск идеала вообще вечен. Все люди без исключения склонны себе позволять больше других, а требовать с себя меньше. НО есть какой-то разумный баланс интересов в обществе? Социальную напряженность ведь тоже можно же как-то измерять?, — Комаровских с Робертом Сергеевичем сдержанно кивают. — И одно дело, когда она на уровне постов в соцсетях. А другое дело, когда десятки тысяч стихийно выходят на улицы и начинаются погромы. Потому что люди не могут дальше без изменений. Будущее в вашей системе координат нам не очень интересно. Не примите на свой, счёт, я не присутствующих за столом имею ввиду, — оговариваюсь на всякий случай. — Я сейчас больше о поколениях. Судя по тому, что я услышал, вы считаете, вопрос исключительно в личностях, стоящих во главе Системы? Как говорится, «все ли на своих местах», да? Соответствие личностей занимаемым должностям, так?
Бахтин, Комаровских и отец Лены почти синхронно кивают, глядя на нас.
— Насчёт личностей мы не спорим, они ещё как важны. Но с нашей точки зрения, и Систему тоже есть куда улучшать. — Поясняю я. — И на данном этапе, с нашей точки зрения, логичнее было бы начать с Системы. А не с личностей.
— А чем же тебе Система не угодила?, — с удивлением спрашивает Комаровских, одолев, наконец, свой бутерброд.
— Издалека начинать придётся, — с сомнением в голосе обвожу взглядом несколько выпивших «взрослых».
— Мы не торопимся, — улыбаясь, отвечает за всех Роберт Сергеевич.
— Вот вы жили при СССР, а я нет. Могу только попытаться объяснить свою личную точку зрения, на роль Мессии не претендую. — Я обдумывал, как глава семьи, все варианты неоднократно. Особенно когда кроме себя стал отвечать и за Лену. — Распад Союза, почему он случился? Ведь на первый взгляд, в США — гораздо больше проблем, чем у нас? И расовая проблема о-го-го какая, и решения ей в обозримом будущем не просматривается; вон в LA гляньте их каналы, что регулярно происходит. И религиозные проблемы. И этнические. Но США почему-то до сих пор стоят, а Союз — нет.
Все молчат, вопросительно глядя на меня.
— Может, признаем главенство экономики? Может, вспомним классиков?
— Ты что ли Маркса с Лениным вспомнить решил?, — веселится Комаровских.
— Будете смеяться, но именно они всё и предсказали. — Киваю ему. — И да, я считаю, что именно в соответствие с их анализом всё и случилось.
— Это в каком месте?, — удивляется Бахтин. — И к чему это сегодня?
— Бытие определяет сознание, — пожимаю плечами. — Цитирую по памяти: «Из двух систем, победит та система, производительность труда которой окажется выше». Это если по Марксу. ИХ производительность просто оказалась выше нашей на том этапе. Всё по Марксу. Вот они и победили.
— Ничего себе, какой глубокий мальчик, — удивлённо качает головой Комаровских. — Сегодня, конечно, это всё мелочи, но откуда?… — он, глядя на меня, описывает указательным пальцем несколько кругов в воздухе.
 
— Историк у нас замшелый ретроград, — поясняю. — Но иногда, его ссылки на немодные сегодня источники оказываются очень к месту. И объясняют ситуацию от и до. Если анализировать факты, а не мыслить готовыми выводами, которые пытается подсунуть система образования… Впрочем, мы отвлеклись.
— А почему победила их система?, — прорезается Лена, кладя голову мне на плечо.
— А вот тут мы подходим вплотную к тому моменту, который в нашей стране уже очень остро воспринимается целыми социальными слоями и регионами…, — ещё раз обвожу взглядом всех сидящих за столом (мало ли, вдруг меня куда не туда несёт). — Что является стимулятором и качества, и количества работы? Если говорить о производительности труда отдельной компании, группы компаний, Системы? Ну или Государства?
— Конкуренция?, — поднимает бровь Асель.
— Конкуренция, — киваю ей. — Она самая. «Конкуренция — это то, что завтра может оставить тебя голодным». А в СССР её не было, Система была не саморегулируемой. Ни в экономике, ни в политике. Как следствие, наша Система проиграла то самое соревнование Систем по Марксу.
— А со страной что не так?, — спрашивает Лена, не убирая головы с моего плеча. — Конкретно нам тут неплохо живётся…
Дальнейшие её слова тонут во взрыве хохота. Смеются все без исключения присутствующие, включая меня.
— Сегодня лично у нас в стране стоит тот же руководитель, — продолжаю, отсмеявшись, — который с восемьдесят шестого по девяносто первый в составе СССР уже потерпел одно поражение как руководитель нашей же страны, на момент соревнования тех Систем. Я не утверждаю, что Союз распался исключительно из-за нашего лидера! далеко не самой первой, сказать мягко, скрипки в оркестре, я сейчас о республиках. Но сегодня наш уже один раз проигрывавший лидер снова в первых рядах! Более того. Он тридцать пять лет бессменно у власти. Что это за Система, которая позволяет такое лидерство? Есть мнение, что процесс-то идёт тот же самый. И лично с моей точки зрения, итог будет тот же.
«Взрослые» было вскидываются, но Роберт Сергеевич поднимает руку:
— Я тут вроде как единственный, кто именно по этим процессам, потому… Саша, а ты исключаешь, что он мог работать над собой? Эволюционировать? Вырасти как лидер, в конце концов?
— Не исключаю, конечно, — снова пожимаю плечами. — Но мы возвращаемся к тому, с чего я начал. Вы видите себе соревнование личностей либо несоответствие должностям личностей. А я — в первую очередь несовершенство Систем. У нас нет конкуренции во власти. И в политике будет как с экономикой. Система не саморегулируемая. Впрочем, время нас рассудит. — Я собираюсь закруглиться и не муссировать больше достаточно не праздничную тему, но «взрослые» почему-то с энтузиазмом подхватывают её вместо меня.
— Общие слова, — машет рукой Бахтин. — Конкретика?
— Вам не понравится, — смеюсь я. — Оно как раз по вашей части. Конкуренция в политике — это наличие нескольких альтернативных партий. С моей ученической точки зрения. Ну или, говоря по-современному, нужно хотя бы наличие оппозиции, как того самого конкурентного маркера, который и в политике «может завтра оставить тебя голодным». Отсутствие реальной оппозиции в стране — путь к стагнации. Какой бы ни был классный лидер, моему поколению кажется, при односторонней монархизации откат в регресс неизбежен.
— Да ну, что, хочешь сказать, за эти годы ничего положительного не было сделано?, — сводит брови Комаровских.
— Наоборот. — Отрицательно качаю головой. — Я особо не застал, но дед с бабкой до сих пор в восхищении: помните ввод ЦОНов? Ввод правила одного окна? Какой прорыв был, да?
Бахтин, Комаровских и отец Лены заинтересованно кивают.
— А Его лозунг «Бизнес — не дойная корова, а священная»? Это уже я застал. — Продолжаю. — А как он ТЕЛЕКОМа менеджеров за сверхзарплаты прямо в прямом эфире уволил и даже кажется посадил?