Побег из Райского сада (ЛП)

— Это…
Я вспомнила его.
Смотрю на Томми.
— Это ты?
— Sì. Я ничего не знал, Иден, клянусь. Мама рассказала мне об этом перед тем, как мы пришли сюда.
Мои мысли проносятся с бешеной скоростью. В голове мелькают воспоминания из детства: я играю с тремя маленькими мальчиками, пока мой отец гостит в итальянской семье. Это были они?
— Погодите, вы сказали, что Рейчел знает об этом. Тогда почему она не рассказала мне? И что теперь? У меня брак по расчету в квадрате? А как же Брент?
— У тебя очень много вопросов, я начну с самого начала.
Она рассказывает мне о том, как моя семья планировала, что я выйду замуж за Томми, чтобы объединить наши фамилии, и что Брент никогда не должен был стать частью этого уравнения, а Рейчел теперь руководит делами нашей семьи.
Обожаю то, что она скрыла все это от меня…
— Если я не выйду замуж за Тома, то что будет? Простите, просто день выдался странный, и я пытаюсь разобраться во всем.
Не буду вдаваться в подробности того, что я целовалась с одним братом и оргазмировала с другим. Это так странно, что даже не описать.
Она смеется.
— Я все знаю, моя милая девочка. Если ты решишь не выходить замуж за Томми, тогда нам нужно будет обсудить это с Рейчел, чтобы убедиться, что с другими кланами не будет проблем. Выбор за тобой, Bella.
При упоминании этого обращения я смеюсь, но это заставляет Томми напрячься.
Тем не менее, его голос по-прежнему мягкий, когда он произносит:
— Иден, я ничего не знал. Мне очень жаль. Мы можем поговорить об этом позже, наедине. А сейчас давай просто немного отвлечемся и поужинаем?
Я киваю ему и улыбаюсь.
Несколько мгновений спустя весь длинный стол заставлен едой. С нами сидят, по меньшей мере, дюжина мужчин и три женщины.
Тони спрашивает:
— Иден, не хочешь ли ты сказать несколько слов?
— О, нет, я… э…
Томми начинает говорить вместо меня. Я предполагаю, что он благословляет еду, но я не понимаю по-итальянски. Когда он заканчивает, изобразив в воздухе крест, то наклоняется ко мне и тихо произносит:
— Прости, не думаю, что он в курсе, что ты не католичка.
Джоуи догадался об этом по некоторым моим пожеланиям относительно питания. А Томми, думаю, теперь в курсе из-за своей матери. Моя семья не очень религиозна, но в детстве мы придерживались полукошерной пищи, и это укрепилось во мне.
— Спасибо. Прости, я…
— Нет.
— Нет?
— Не извиняйся, — подтверждает он и берет мою руку в свою, сжимая ее один раз, прежде чем отпустить.
Как раз в тот момент, когда я собираюсь попробовать пасту, какой-то мужчина хватает меня за плечи, напугав меня до чертиков. Прежде чем я успеваю повернуть голову, меня окатывает запах алкоголя.
О нет.
— Bella, ты не приберегла для меня местечко?
Подняв взгляд, я вижу очень пьяного Джио. Его глаза полны грусти. Джио — этакий печальный пьяница, что заставляет меня чувствовать себя сукой за то, что я натравливаю этих парней друг против друга.
Кладу свою руку на его. Томми в мгновение ока готов устроить сцену — он так и норовит оттащить своего брата от меня.
Говорю мягко:
— Джио, не хочешь присесть? Ты можешь занять мое место.
Он наклоняется и говорит так, чтобы услышала только я:
— Нет, моя звездочка, сиди. Я просто…
— Джио, хватит. Садись в конце стола, раз уж ты опоздал и к тому же напился. Пожалуйста, оставь бедную девушку в покое.
София знает свое дело, когда оно касается ее сыновей. Пусть они уже взрослые мужчины, но они слушаются ее, как будто по-прежнему остаются маленькими мальчиками с фотографии, которую она мне показывала.
— Прости, мама.
Я встаю со стула и крепко обнимаю его.
— Мне жаль, Джио. Правда.
Он обнимает меня в ответ, целует в макушку и шепчет мне в волосы:
— Я имел в виду то, что сказал — я не против стоять на коленях, если у руля находится такая женщина, как ты. Мы поговорили с мамой. Все в порядке. Я знаю обо всем. И я к твоим услугам, моя звездочка. Он сделает тебя счастливой, а если нет, то я прикончу его.
 
Улыбаюсь Джио, и он целует мой лоб, прежде чем отпустить меня. Вся злость Томми рассеивается, а София ухмыляется, словно знает какой-то секрет.
Мы заканчиваем ужин, и я слушаю, как почти все за столом говорят по-итальянски. Время от времени Томми наклоняется, чтобы перевести разговор для меня. Пока все едят, я вспоминаю его слова о том, что мы будем жить в одной комнате и застываю на месте, прежде чем успеваю сдержаться.
— Ты в порядке?
Нет, не в порядке.
— Эм, да, конечно.
Вот только в моей душе происходит нервный срыв. Я не делила постель с другим мужчиной со времен Брента и хранила ему верность, даже когда он исчез. За исключением сегодняшнего дня, я полагаю… эти поцелуи с братьями-близнецами, подаренный вибратор и эпический оргазм от Тома…
Томми кивает Софии и встает.
— Пойдем, прогуляемся.
Он отодвигает мой стул и берет меня за руку, переплетая наши пальцы. Я не оглядываюсь на Джио. Знаю, что увижу боль в его глазах. Утром бедняга будет мучиться от похмелья и, вероятно, пожалеет о том, как провел весь этот день.
Томми ведет меня в сад. Уже почти закат, и даже в толстовке, мне довольно зябко. Но, несмотря на холод, мне не нужен ни его пиджак, ни его рука, ни любой другой романтический жест, который он предложит.
Все и так очень запутано.
  
Глава 13
 
Том
Никогда в жизни я бы не подумал, что мне понравится такая эксцентричная женщина, как Иден. Но после разговора с мамой стало понятно, почему меня так быстро и сильно потянуло к ней. Когда она открыла свою дверь, я почувствовал себя так, словно встретил старого друга. Безусловно, я помнил ее с детства, но в этом было нечто большее. Мне не должно так нравиться держать ее за руку, хотеть спорить с ней или видеть ее в своей постели так скоро. Прошел всего один день.
Когда я обещал Бренту жениться на ней, то думал, что она будет такой же, как любая другая жена мафиози — тратящая все мои деньги и рожающая кучу детей, и все. Черт. Теперь я снова думаю о наших с ней детях. Я не планировал жениться на ком-то, к кому я привяжусь по-настоящему. Если она не чувствует того же — это погубит меня.
— Ты не обязана этого делать, Иден.
Она останавливается и смотрит на меня, словно пытаясь запомнить мое лицо.
— Зачем ты сделал татуировку, Том?
Этого я не ожидал.
— Это не имеет значения.
— Ах, у тебя хватает наглости говорить, что это не имеет значения? А это?
Она откидывает волосы назад, чтобы показать мою метку.
— Что насчет этого? Что, черт возьми, с тобой происходит?
Крепче сжимаю ее руку. Чувствую, что она собирается броситься прочь. Если она это сделает, то я последую за ней.
О чем я, бл*дь, вообще думаю? Я Том, мать его, Пеллиджини. Я не могу допустить ее в свою жизнь, она слишком отвлекает меня. Поговорю с ее сестрой и все улажу.
Роняю ее руку.
— Ты слышала, что сказала мама, выход есть. Воспользуйся им.
Иден смотрит на свою руку, а после на меня. Я ожидаю увидеть огорчение, а вместо этого она выглядит так, будто весь свет покинул ее — никаких эмоций.
— Прощай, Томми.
Иден разворачивается обратно к дому.
Я хватаю ее за руку, прежде чем она успевает уйти.
— Прими это, Иден. Уходи. Я не могу позволить себе увлечься тобой.
— Слишком поздно. Это уже произошло, иначе ты бы сейчас не вел себя так. Я буду в своей комнате до конца вечера. Не ходи за мной, не стучись, не говори со мной. Спокойной ночи.
В ее голосе нет ни капли прежнего огня. Все исчезло. Я хочу, чтобы она боролась со мной, чтобы испытывала хоть какие-то чувства по поводу всего этого.
Она вырывает свою руку из моей хватки.