В Хризолитовом круге (СИ)

— Переложи во вторую руку! — скомандовала она.
Мелис послушался, и через минуту вторая ладонь тоже стала гладкой и чистой, будто никогда не прилипала к рукояти меча и не покрывалась волдырями от ожога.
— Нелл, ты тоже попробуй. Приложи к щеке, — посоветовал Мелис.
Нелли долго не раздумывала, и маленький белый шрам исчез прямо на глазах молодых людей. Девушка потрогала щеку и удовлетворённо улыбнулась.
Пейзаж вокруг них изменился, лес стал не таким мрачным и диким, и никакие потусторонние шепотки более не тревожили их слух. Местность была по-прежнему безлюдной, но страха не наводила. И тогда Лидброт дал команду сделать привал.
Утомлённых лошадей распрягли, Эйлин рискнула развести небольшой костерок. И когда все устроились вокруг приветливого огня (Торментира уложили неподалёку), а в котелке забулькал хорошо знакомый друзьям «кулеш по-сарисски», Нелли рассказала магам о необычном свойстве кристаллов.
Вот теперь Эйлин живо заинтересовалась ими, и Лидброт тоже захотел взглянуть на находку.
— Может, с их помощью мы сможем подлечить Солуса? — с надеждой спросила Эйлин.
— Что ж, это вполне возможно, — согласился с ней старый волшебник. — Только сейчас, на ночь глядя, не стоит экспериментировать. Если что-то не получится, в темноте нам будет трудно контролировать ситуацию.
— Что может не получиться? — Нелли горела нетерпением.
Эйлин грустно усмехнулась и отдала дочери камень. Затем она взяла влажную чистую тряпочку и в очередной раз обтёрла раны Торментира. И снова его тело выгнулось на земле дугой, да и сама Эйлин почувствовала, что руки её сводит нестерпимая судорога, словно выворачивая их из суставов. Она стиснула зубы, чтобы не закричать. А на лице Торментира была такая жуткая гримаса, что даже бесстрашная Нелли сделала шаг назад, не говоря уж о Мелисе, который в ужасе отшатнулся.
Наконец всё это прекратилось, Торментир снова лежал тихо и неподвижно. Боль в руках Эйлин утихла, и она сказала, вытирая пот со лба:
— Вот видите… Даже подступиться тяжело. Лучше экспериментировать при свете солнца. Как-то спокойнее.
Нелли молчала. Неожиданно голос подал Мелис:
— Госпожа Эйлин, вы сами возьмите в каждую руку по кристаллу. Вам сразу станет легче.
Нелли протянула оба камня матери, и по рукам той разлилось тепло. Боль ушла, отступила, и Эйлин ощутила спокойствие и уверенность в своих силах.
После ужина все улеглись отдыхать. Путешественников охватила неодолимая дремота, что было неудивительно после таких приключений. Только Эйлин бодрствовала, оставшись дежурить возле Торментира.
  
Глава 86. Исцеляющие кристаллы
 
Потрескивали сучья в костре, плясало весёлое пламя. Все спали, до Эйлин доносились лишь уханье ночной птицы да возня флайлиза. Как хорошо, как спокойно было вокруг! Совсем как в старые добрые времена, когда они начали свой путь. Вот только Солус больше не бурчит, что посуду нужно мыть с помощью магии, что Нелли плохо воспитана, а Мелис слишком труслив… Эйлин погрустнела. Смогут ли они справиться с той напастью, что настигла его?
От печальных мыслей её отвлекло какое-то шевеление. Эйлин насторожилась. Обернувшись к Торментиру, она заметила, что он весь словно оцепенел, руки судорожно сжаты в кулаки, а губы безмолвно шевелятся. Она переползла поближе к нему и прислушалась.
Сильно напрягать слух ей не пришлось, потому что этот шёпот становился все громче, пока не перешел в крик. Торментир выкрикивал слова на каком-то не известном Эйлин языке, грубом и гортанном. Больше всего это напоминало немецкие ругательства, хотя ими и не являлось.
Мелис и Нелли вскочили, ничего не понимая спросонок. Зато Лидброт сразу понял, что происходит. Он отправил Мелиса и Нелл в фургон. Нелли уносила клетку с беспокойно метавшимся флайлизом. Молодые люди получили строгий приказ: не выходить наружу, пока их не позовут.
Эйлин в целях безопасности потихоньку извлекла волшебную палочку Торментира и отдала её подошедшему Лидброту.
— Боюсь, его разумом кто-то овладевает, — обеспокоенно произнёс он.
 
— Что за слова он говорит?
Лидброт только пожал плечами.
— Эйлин, будьте осторожны. Солус может стать опасным для окружающих. Если кто-то и сможет ему помочь, то, думаю, это только вы.
Она только вздохнула:
— Тогда отойдите подальше и вы, Ильманус. Кристаллы, что нашла Нелл, я оставлю у себя. Чуть что — буду звать вас на помощь.
Лидброт печально покивал кривоватым носом и отправился к Мелису с Нелл. Из уютного и безопасного фургона они втроём наблюдали, как Эйлин старается утихомирить раненого мага.
Торментир продолжал выкрикивать бессвязные и непонятные слова, метался, нашаривая что-то вокруг себя руками. «Ищет волшебную палочку», — догадалась Эйлин и порадовалась, что убрала её подальше.
Раны на груди приняли странный вид, покрываясь тёмной стекловидной массой. Эта масса твердела, окутывая грудь Торментира прочным панцирем. У Эйлин сложилось впечатление, что он произносит заклинания, которые ускоряют этот процесс. И колдунья поняла, что Солус до утра не дотянет. Надо остановить изменения! Немедленно!
Случайно она наткнулась рукой на кристаллы со Скалы Теней. И Эйлин, отбросив сомнения, приложила оба тёплых светящихся кристалла на остекленевшую рану…
Боль пришла ниоткуда и отовсюду, грозя раздавить её. Ей просто нужно подчиниться. Подчиниться и служить вечно. Перед её затуманенным взором вставала высокая тёмная фигура. Слова, которые выкрикивал человек рядом, стали близки и понятны. Служить… Она будет служить до скончания времён… За ослушание — боль, оглушающая, ослепляющая…
На мгновение взгляд Эйлин смог сфокусироваться на лице дочери. Бледное, с расширенными от ужаса глазами.
— Играй, Нелли! Играй! — Эйлин показалось, что она кричит во весь голос, но на самом деле Нелли услышала лишь хрипение.
Мелис рядом с ней замер. Лицо его стало странно пустым и бессмысленным. Он выбрался из фургона и двинулся с Торментиру, подчиняясь чужой воле. Губы Мелиса тоже шевелились, будто повторяя те слова, которые выкрикивал волшебник. Мелиса никто не задерживал, потому что Нелли и Лидброт были поглощены тем, чтобы оказать хоть какую-нибудь помощь. Юноша шёл, как во сне, и остановился за спиной Эйлин.
К счастью, Нелли мгновенно догадалась, что ей следует сделать. Без промедления она выхватила скрипку. И звуки музыки рассеяли дьявольское наваждение. В глазах Эйлин прояснилось, боль утихла. Видения исчезли. Желание служить — также. Она заметила, что Торментир тоже немного успокоился. Стекловидная масса поверх раны стала таять под действием тепла кристаллов.
На подмогу ей уже спешил Лидброт, держа в руках какой-то пузырёк и губку.
— Обтирайте его вот этим, — он протянул Эйлин склянку и губку.
— Минуту, — и Эйлин подняла руки над телом Торментира.
Таяние обсидиана ускорилось. Благодаря стараниям Эйлин обсидиан исчезал, словно растворялся в воздухе. Камни по-прежнему лежали поверх ран, лучась и сияя.
Когда исчезли последние следы стекловидной массы, Эйлин рискнула снять камни с груди Торментира. Она стала обтирать его тем снадобьем, что подал ей Лидброт. Торментир слабо застонал и приоткрыл глаза.
— Лежи, лежи тихо, — приговаривала Эйлин.
Торментир кивнул и еле слышно шепнул:
— Спасибо… Эйми.
От неожиданности Эйлин выронила губку. Губы её задрожали. Но она взяла себя в руки и продолжала обтирать раны.
«Не знаю, что это за раствор, но раны выглядят значительно лучше. Хотя я хотела бы сейчас его просто добить. Чтобы ни он, ни я не мучились. Да кто, чёрт возьми, эта Эйми?», — мысли Эйлин лихорадочно перескакивали с одного на другое. Ей было обидно до слёз. То, что она сочла обидой, невыносимо жгло её изнутри.
— Госпожа Эйлин, — услышала она тихий голос.
Обернувшись, она увидела, что Мелис сидит на траве неподалёку от них с Торментиром.
— Что ты здесь делаешь? — резко спросила Эйлин. — Ты должен находиться в повозке!