Гунны

Иванов озадаченно наморщил лоб:
– Так это он что же, теперь всегда при мне? А родители его как? Согласны?
– Родители только рады, – со смехом заверила девушка. – Еще бы, прислуживать знатному гостю! Почет и уважение. И хорошее начало карьеры.
– Да-а… я б на месте родителей… Это что же, мы с тобой теперь под присмотром будем?
– А вот это именно так, – неожиданно стала серьезной Эльвира. – Точно, под присмотром. Слуги будут докладывать хевдингу о каждом нашем шаге. Ничего не поделаешь, нужно соблюдать осторожность. А вот по-русски мы можем говорить что угодно! Его тут никто не поймет.
– Так уж и никто?
– Говорю же! Ну ладно, одевайся, примеряй… Я уже велела прислуге нагреть воды: помою голову перед пиром… Тьфу! – передернула плечами девушка. – Вот ведь чушь какая! Я комсомолка, советский офицер – и велела прислуге. Кому рассказать, засмеют. Да ладно засмеют – всю жизнь презирать будут. Тебя, наверное, тоже. Ну ладно, пока.
– До вечера!
Проводив переводчицу, Иванов уселся на ложе и, уперев руки в колени, недобро взглянул на мальчишку.
– Ну, подь сюда! Адальберт, говоришь? Ну-ну. Надеюсь, хоть ты по-английски понимаешь. Спик инглиш? Шпрехен зи дойч? Парле ву франсе? Э… итальяно? Эспаньоль? Алабанский?
Парнишка лишь непонимающе хлопал глазами.
– Однако плохи дела, парень… – Закинув ногу на ногу, Аркадий задумчиво посмотрел на висящий на столбе щит. – Как же мы с тобой разговаривать-то будем? Я по-венгерски, кроме «сиа», ни бельмеса, а ты по-русски не говоришь, да? Хотя русскоязычных-то у вас в Венгрии полным-полно. Те же украинцы… С английским тоже никак? Двоечник ты, Адальбертик, наверное… Кстати, а как тебя по-настоящему звать? Я вот Аркадий, а ты? Адальберт – как-то слишком длинно… Что глазами хлопаешь? Не понимаешь? Ну, мама тебя как зовет? Понимаешь? Мама? Мадер, муттер?
Подросток вдруг улыбнулся, кивнул:
– Аделинда!
– Аделинда… – повторил Иванов. – Понятно. Маму твою так зовут. Здесь вот… или, может, и в обычной жизни. А ты, значит, будешь тогда Адик. Понял?
Поднявшись на ноги, молодой человек ткнул себя пальцем в грудь:
– Я – Аркадий. Понял?
– Аркадий, – мальчишка снова улыбнулся и закивал. – Адальберт.
– Понимаю, что Адальберт. Адик! Да?
– Нейн, но! – Наконец-то здешний юный гаврош произнес что-то понятное. Отрицательное! – Адик – нейн. Берт! Берт.
– Ах вот как тебя мамка зовет. Берт! Что ж, Берт так Берт, давай пять!
Как-то странно пожал подросток протянутую руку – аж чуть ли не за локоть. Наверное, так было принято у древних германских племен, последователи коих нынче устроили тусовку на Балатоне.
В ожидании пира Аркадий поначалу собирался прогуляться, посмотреть лагерь, но почти сразу раздумал. Телефона-то при нем нет, а вдруг вот уже сейчас позовут? Эльвира на пир явится вовремя, а Иванов опоздает. Как-то все это не комильфо. Нет уж, лучше здесь посидеть, одежку вот примерить.
– Ты б, Берт, здесь пока не сидел. За водой бы сбегал или, там, за пивком. – Молодой человек многозначительно показал на кружку. – Ну? Понял, о чем я?
Приложив руку к сердцу, мальчишка радостно закивал и умчался, не забыв отвесить поклон перед уходом. Аркадий хмыкнул парню вслед – забавный. Надо же, слуга-то слуга, а в ушах серьги. Интересно, кто его родители? Наверное, вполне милые интеллигентные люди… играющие в варваров.
Подумав, джинсы Иванов решил оставить свои, а эти стремные штанишки пусть уж останутся про запас. А вот туника и рубаха – да, это очень даже неплохо смотрелось! Особенно когда подпоясался да повесил на пояс ложку, нож и кошель. Еще плащ пришелся в пору, правда, сейчас в плаще как-то жарковато. Зато красиво – этакий молодой викинг, вождь! Жаль, зеркала нету, не посмотреться.
Вот насчет обуви Иванов задумался. Кеды его давно вымокли и порвались, носки молодой человек выбросил еще вчера и нынче ходил как клошар или какой-нибудь прощелыга-стример. Зато удобные были кеды, разношенные. Мозоли ни за что не натрешь.
Подаренная обувка особого доверия как-то не вызывала. Ну да, кожа, свиная или бычья. Шнурок на лодыжке завязывается, и очень похоже, что сии мокасины подходят на любую ногу, без различия, правую или левую. Ну да, так и есть. К башмакам прилагалось нечто вроде портянок двух видов – полотняные и шерстяные. Вспомнив армию, Аркадий намотал их как следует, сунул ноги в «мокасины», завязал, прошелся…
 
А ничего! Уютно даже. Сидят как влитые! Ну молодцы реконструкторы, угадали с подарками. Интересно, это они от чистого сердца или с какими-то корыстными целями? Впрочем, черт с ними, с реконструкторами и с их целями. Главное, сектанты теперь не достанут. Да за малым дело – осталось лишь попросить смартфон да связаться с Лехой. Всего и делов! Хоть этого малого упросить, Берта. Сказать, что позвонить уж очень-очень надо, прям до зарезу.
С другой стороны, с такой просьбой можно обратиться и к Гундульфу либо к Ардариху… Вот блин, имена выбрали – язык сломаешь! Ну да, раз уж они тут, похоже, организаторы, тогда к ним. Зачем малого подставлять? Побежит за смартфоном, попадется – в следующий раз на такой сейшен не возьмут! Обидно.
Снаружи послышалось сопение. Полог откинулся, и в шатер вошел юный слуга Адальберт с котелком в руках. Деловито поставив котелок на стол, парнишка отвесил поклон.
– Да хватит тебе кланяться-то, – не выдержал Аркадий. – Никого ведь нет.
Вода оказалась хорошая, вкусная. Явно не из озера, из какого-нибудь колодца или ручья.
– Эх, хорошо! – Напившись, молодой человек улыбнулся и подмигнул мальчишке. – Вкусная водица. Вода, говорю. Во-да.
– Во-да, – повторил Адальберт. И тут же произнес по-своему, по-венгерски: – Вассер.
Иванов удивился: всегда думал, что слово «вассер» – немецкое. Впрочем, многие венгры лучше знали немецкий, чем английский, недаром же когда-то вместе с австрийцами в одной империи жили.
– Вода… Берт… Меч…
Указывая на предметы, Аркадий называл их по-русски, слыша в ответ местные наименования. Берт оказался парнем смышленым, несмотря на то что английского языка не знал. Так они и развлекались с полчаса, пока у полога шатра не послышался какой-то странный звук – резкий и громкий! Похоже, кто-то играл соло на большой басовой трубе. Или скорее просто трубили в рог.
– Эт-то еще что там такое?
Выглянуть наружу молодой человек не успел: в шатер вошли незваные гости. Коротышка с черной кудрявой бородой и двое молодых парней в кольчугах. Охрана, что ли? Или так, свита?
Поклонившись, чернявый растянул губы в улыбке и что-то торжественно произнес. Что именно, догадаться было нетрудно.
– На пир, похоже, зовут.
Ардарих, или, как он себя именовал, «славный король германцев и римлян», явился к собравшимся гостям почти сразу, ждать не заставил. Народу за столом, накрытым прямо на лесной поляне, собралось много – около сотни человек. Жгли костры, жарили дичь – целые туши кабанов, каких-то лесных птиц, оленью ногу… да много всего такого!
Иванов хмыкнул: интересно, есть у них разрешение на краснокнижную дичь? Или что же, браконьерят себе потихоньку господа реконы?
Любителей старины на Балатоне собралось на удивление много: Аркадий насчитал около сотни шатров и палаток, потом уже и сбился. Это, выходит, как минимум тысяча человек, а то и больше! Ничего себе, многолюдство! Все с древним оружием, в соответствующей одежде… Вообще, весьма представительный форум!
Лошади, лодки, гужевые повозки… Никаких скутеров или автомобилей, даже небольших фургончиков-грузовичков и тех молодой человек не заметил. А как же, все по-взрослому! Эх, найти бы связь, хоть у кого-то смартфон выпросить. В штабной палатке – в красном шатре Ардариха – наверняка есть. Да и у кого-то еще… Здесь ведь, верно, не так уж и много активных участников, есть и просто зрители, и таких наверняка большинство. Те-то как без связи, без соцсетей, без игр? То-то и оно, что никак, то-то и оно. Искать, искать надо.