Гунны

– Ладно. – Аркадий махнул рукой: – Вон, видите улочку? Я – туда. А вы выждите немного, и потом туда же.
– А сколько нам ждать-то?
– Русским же языком сказал: немного!
Нырнув в проулок, молодой человек пробрался через горы щебня и выбрался к разрушенной городской стене. От развалин вниз в долину уходила узенькая тропинка, вьющаяся меж высокой травы и густых зарослей вербы. За вербами, уже довольно далеко, мелькнул знакомый плащик.
Интересно все же, чей это человечишко? Фредегайла или вдовушки? Да и имеет ли он отношение к пропаже Гри-Гри? По всему выходило, что имеет. Процентов на девяносто да. Хотя всякое могло статься. Предполагаешь одно, а на деле выходит другое.
Иванов все же дождался своих – не хватало еще этим потеряться, – и дальше уже пошли все трое, вместе, один за другим. Шли долго, часа три, уж никак не меньше. Соглядатай несколько раз останавливался у ручьев, перевести дух и напиться, а часика через три и вовсе завалился под дерево и захрапел.
– Вот гад! – негромко выругалась Эльвира. – Этак нам до ночи за ним таскаться.
– Да уж, темнота нам нынче не помощник.
Однако делать нечего, пришлось ждать. Не возвращаться же обратно! Иначе зачем и шли?
– Может, его того… разбудить? – внезапно предложила девчонка. – Палку какую-нибудь кинуть… или вот шишку.
Иванов хотел было возразить, но тут же передумал:
– А и кинь! Только не шишку… Там что за дерево-то? Уж точно не сосна и не елка.
– Дуб!
– Во! Желудь и кинь. Поищи, тут должны валяться.
Пущенный красоткой желудь угодил спящему прямо в лоб! Парень, резко вздрогнув, проснулся и очумело замотал головой. Потом обнаружил желудь, поднял глаза вверх… Усмехнулся. Завязал получше котомочку, поднялся…
– Ну вот. Давно бы так. Иди-иди, милый.
Не сказать, что соглядатай уж совсем не проверялся. Пару раз останавливался, осматривался, прислушивался. И вновь продолжал путь, уверенный в том, что никто за ним не идет, не следит. Да и кому и нужен-то?
Видно, прогулка незнакомца подходила к концу: парень совсем расслабился, снова что-то засвистел, даже прибавил шагу, как видно, уверенный в скором отдыхе.
Между тем тропинка давно уже нырнула в лес, местами переходящий в самую настоящую чащу! Тянулись к небу высокие дубы, грабы и липы, на опушках качали ветвями ветлы, рябины, клены. Густой подлесок разросся орешником и черноталом. Начинало смеркаться, и преследователям пришлось приложить немало усилий, чтобы не быть замеченными и не потерять из виду «дичь» – именно так Иванов стал именовать соглядатая.
– Смотри, исчез! – Ахнув, Эльвира схватила Аркадия за руку. – Вот только что за теми кустами мелькал и… где?!
– Там!
Шедший впереди Адальберт уверенно показал рукою. Юного слугу не напрасно послали вперед: человек пятого века ориентировался в диком лесу куда лучше, нежели люди двадцатого. Огонь Берт заметил первым.
– Кто-то жжет костер! Вон там, на полянке.
– Понятно. Тсс!
Аркадий машинально приложил палец к губам. Мог бы и не прикладывать, все и так понимали, что к чему. Старались изо всех сил, чтоб ни одна веточка под ногами не хрустнула. Напрасно, у наших современников это не получится никогда. Разве что у профессиональных охотников да у специально тренированных диверсантов.
Тем не менее, похоже, преследователей никто не заметил. Там, на поляне, не прислушивались, будучи полностью поглощенными куда более захватывающим занятием!
Подкравшись ближе, Иванов отвел от глаз ветку… и едва не выругался матом!
Небольшую поляну, освещаемую желтыми всполохами костра, наискось пересекало поваленное, как видно, бурей дерево. То ли липа, то ли осина, то ли граб. К толстому, местами уже тронутому гнилью стволу лицом вниз была привязана обнаженная девушка. Все спина ее была исполосована до крови, волосы спутались с травою, искаженное страхом лицо напоминало маску смерти.
– Гри-Гри… – еле слышно прошептал Берт.
Да, это была пропавшая Гримунда. Однако и кроме нее здесь хватало знакомых! Соглядатай скромненько жался к костру, а у распростертой девчонки орудовали двое: полуголая черноволосая бестия – жрица Вильфрида – и бритоголовый жрец Нойдал! Та еще парочка. Так как же они… Вычислили? Проследили?
 
И жрица, и жрец не стояли спокойно, а именно что орудовали – прыгали, извивались, выкрикивали какие-то невнятные слова. Похоже, оба находились в трансе.
– Ясно, мухоморов опились!
– Дон-а-а-ар! – упав на колени, яростно заорала черная жрица.
И ведь не опасалась орать на весь лес, дуреха. Хотя кого ей тут опасаться-то?
Заорав, Вильфрида тут же вскочила на ноги и, выхватив из-за пояса обломок меча, подскочила к Гримунде, вскинула руку, явно намереваясь воткнуть обломок в спину несчастной девчонке…
И ведь воткнула бы! Наверняка.
Видя такое дело, Аркадий, не раздумывая, швырнул в пакостную колдунью первое, что попалось по руку, – увесистый сук. Просвистев в воздухе, хворостина огрела Вильфриду по спине. При всем своем злобном неистовстве черная жрица была девой стройной и весила не так уж много, так что своим метким броском Иванов сбил ее, словно кеглю.
Ну а дальше не стал отсиживаться в кустах, выскочил, ударив ошеломленного жреца в челюсть – этакий смачный апперкот. Лысый как стоял, так и лег – обмяк, словно мешковина. Ну чистый нокдаун, вернее, нокаут уже…
Юная змея, жрица Вильфрида, между тем оклемалась быстро. Вскочила на ноги и, сжимая в правой руке обломок клинка, бросилась на Эльвиру.
– Умри-и-и, наконец, поганая Ильдико! Иди к своему мужу! Сгинь!
– Сама сгинь!
В школе КГБ Эльвира, верно, была примерной курсанткой и спорта не чуралась. Ловко поставив блок, остановила замах, потом быстро провела загиб руки за спину – тут же, в один миг! Тут же блок – тут же и загиб.
Иванов невольно залюбовался, заценил:
– Ловко!
Еще б не ловко. Обломок меча полетел в траву, туда же, заорав от злости и боли, повалилась и жрица.
Ну, и что там мировое зло против приема самбо?
Адальберт давно уже бросился развязывать свою незадачливую подружку. Что касательно соглядатая, тот вовсе не собирался вмешиваться в разборки, благоразумно решив потихоньку свалить. Однако, увы, не вышло. Сиганув на тропу, парень тут же попался весьма решительным парням, за которыми замаячили всадники.
– Черт побери, – невольно выругался Аркадий. – Это еще кто такие? Уж точно не красная кавалерия из-за холма.
Закончив связывать жрицу, Ильдико неожиданно хохотнула:
– Ты еще помнишь Гайдара, Аркаш?
– Так чего б и не помнить… Давай-ка валить!
Тут стало не до Гайдара, надо было срочно бежать, прятаться в лесу, а потом, к утру, как-то выбираться. Эти всадники – и откуда они только взялись?! – явно не сулили беглецам ничего хорошего.
Бежать! Да, похоже, поздно…
Один из всадников, подъехав ближе к Аркадию, спрыгнул с коня.
– Салве, господин Аркадиус. Салве, госпожа.
Молодой человек глазам своим не поверил!
– Гундульф?! Ты как здесь, славный хевдинг?! Ты за нами?.. Ты… Эля, спроси…
– Он не за нами, – переспросив, быстро перевела Эльвира. – Они явились за язычниками. За жрецом и жрицей. Ну и заодно Гримунду выручить.
– За кем они явились?
– Языческие колдуны будут преданы суду, согласно указу славного короля Ардариха, – пригладив щегольскую бородку, невозмутимо пояснил хевдинг.
– Видите ли, сей славный король склонился к принятию святой Христовой веры… – Позади Гундульфа возник еще один знакомец – брат Сульпиций. Весь такой довольный, улыбающийся. – Я хотел пойти за вами один, но… встретил этих славных людей, и вот… – Монах развел руками. – Смею вас уверить, друзья мои, славный король Ардарих не имеет к вам никаких претензий. Уже завтра он торжественно въедет в Аквинкум! И даже может вам в чем-то помочь. По старой, так сказать, памяти, да.
– А эти…
– Этих мы заберем с собой… Хотя тут, похоже, один колдун и остался.