Украсть право первой ночи (СИ)

А потом ушёл.
Он поддался настроению и шёл по лесу вдоль ручья довольно долго, потом свернул на знакомую тропинку, уходящую вверх, и поднялся по ней почти на вершину холма, так, что стал хорошо виден графский замок, который тоже венчал вершину одного из ближних холмов. Различить мелочи издалека было нельзя, все казалось обыденным и спокойным. И Ивин отправился обратно.
Когда добрался до башни, уже стемнело. Неподалёку ухала сова, светила луна. Рядом с колодцем паслась, похрапывая, его лошадь. Башня молчаливо темнела провалами окон и не казалась жилой. И от этого в душе кольнуло – не могла же Мариса уйти сама? И тут же он понял, что оставил ей целую связку свечей, не считая полный канделябр на столе, но ничего, чтобы свечи зажечь! Никакого огнива в башне не было, сам он обходился амулетом или щелчком пальцев – его полезное умение, которое, впрочем, отказывало в половине случаев. Мариса вынуждена была сидеть в темноте!
Он поспешно взбежал по лестнице наверх. В кромешно-темной комнате зажёг сначала одну свечу – пальцами, получилось сразу. Сила пока растёт – хорошо. Она у него слишком непостоянна – это плохо.
Девушка спала, свернувшись калачиком на краю кровати. Книги она сложила на столе, в одной белела полотняная закладка.
Ну конечно, ночь. Спать…
Сначала он потянулся налить себе вина, но передумал и утолил жажду простой водой. А потом разделся до подштанников и лег рядом с Марисой. Идея благородно устроиться где-нибудь в другом месте его даже не посетила – в башне была одна кровать, а спать на жестком полу на одеяле – это ещё зачем?..
Собственно, одеяло тоже было одно. Ивин забрался под него и прикрыл девушку, подоткнул, чтобы не сбивалось. От неосторожного прикосновения она проснулась, подскочила.
– Милорд?! Вы…
– Спи, – он её обнял, прижал спиной к себе. – Ты дрожишь, замерзла? Тихо. Спи…
Она послушно затаилась, отодвинуться даже не попыталась.
И такое плотное прикосновение узкой девичьей спины… ладно, не только спины, все остальное тоже прикасалось плотно, но это было приятно, даже подарило некое душевное равновесие, но – и только. И сон не прогнало – наоборот…
  
Глава 9. Леди Льен
 
Его разбудило… что-то. Что-то легкое и непонятное касалось лица, как будто какое-то насекомое.
Бабочка, например. Ночной мотылёк? Их тут много над лужайкой.
Ивин сонно подумал об этом, и собрался заснуть снова. Но…
Он сообразил, что это может быть, и как будто на спину плеснули водой из колодца. Ночной мотылёк!
Мариса спала, легко и мерно дышала. Ивин выскользнул из-под одеяла и зажег свечу, огляделся.
Да, ночной мотылёк, замер на его груди среди курчавых волос. Ивин подставил палец, и мотылёк послушно переполз на него, теперь можно было рассмотреть. Тот самый знакомый рисунок на крыльях…
Приглашение от Льен. Стоит ли довериться? А за окном уже рассвело, хотя до восхода солнца ещё оставалось время.
Этих мотыльков искусный артефактор сделал когда-то для отца, графа Корбута – несколько маленьких колечек-амулетов, хранящих в себе по нескольку сотен таких бабочек. Толку от них особого не было, разве что вот так, тихонько позвать кого требуется, или что-то передать. И та, которая позвала, не предаст, если Ивин хоть что-то в этом понимал.
Да, недолго, но он сомневался. Потом бросил мотылька с пальца – никуда не денется, – и быстро оделся, и так же быстро оседлал лошадь. Мотылек, мельтеша, полетел вперед.
Она ждала Ивина на посреди полянки, заросшей дикой малиной – дама в изумрудно-зеленом костюме и шляпе с пером, её высокая чалая кобыла нетерпеливо пряла ушами. Ну конечно. Красотка слишком часто уезжала из замка на рассвете, чтобы кто-то стал этому удивляться.
Увидев Ивина, дама встрепенулась:
– Ну наконец-то!
Он подъехал.
– Здравствуй, Льен.
– Здравствуйте, лорд Монтери, – она смерила его насмешливым взглядом ярко-серых глаз. – Мне так приятно, что вы решили довериться мне. Думала, побоитесь.
– Перестань, Льен. Я не жду, что ты на моей стороне. Но и не обманешь. Ты здесь зачем?
 
– Я ни на чьей стороне, лорд Ивин. Но я слишком хорошо к тебе отношусь, по старой памяти, знаешь ли. Конечно, знаешь. Своего покровителя я ценю чрезвычайно, так что не злоупотребляй.
– Хорошо, – он кивнул. – Но это ты позвала. Что случилось?
– Что случилось, тебе прекрасно известно. Племянник графа Финерваута сумел наконец привести его светлость в совершенное бешенство. Ты понимаешь, о ком я говорю?..
– Ты хотела меня удивить? – хмыкнул Ивин.
– Предостеречь. А вообще, мне любопытно, ты головой ударился, что ли? И как сильно? – её взгляд выражал искреннее недоумение. – Чтобы так играть благосклонностью своего единственного на сегодня защитника и покровителя? Фино это тебе не спустит, будь уверен.
Называть графа этак по-семейному – это Льен ненавязчиво подчеркнула свое положение.
– Я так и понял, – кивнул он.
– Обычно он угрюмо молчит, но на этот раз ревел как раненый вепрь. Все попрятались по углам, а твоя сестра в истерике. Она полезла к нему с уверениями, что огорчена и осуждает твой ужасный поступок, Фино рассердился ещё больше. Прогнал её и накричал так, что чуть люстра не осыпалась.
– Не преувеличивай. Но я тебя понял. Льен, я этого и добиваюсь – пусть граф отправит мою сестру с компаньонкой в Гарратен хоть в наёмной карете. Я не мог уговорить её и матушку не принимать милостей графа. Валина и теперь не желает уезжать из Финерваута, всё ещё на что-то рассчитывая. А мы с графом… договоримся, ничего.
– Вон оно что, – она удивлённо вздёрнула тонкую бровь. – И ты только за этим решил дернуть льва за усы? Лучше бы меня попросил, я бы придумала, как отправить твою сестру в Гарратен. Нет, дело не в этом.
– Ценю твою поддержку, Льен, – мягко сказал Ивин. – Она всегда будет взаимной, поверь мне.
– Не обольщайся, – она усмехнулась. – Я ведь главное не сказала. Надеешься договориться с его светлостью в рамках Колдовского Кодекса? Не получится. Граф уже объявил, что не желает тебя видеть и слышать. Тебя ждут и в замке, и в деревне, и в трактирах на дороге. И ты сразу отправишься в тюремный подвал, в самый дальний его угол, может быть до весны. Когда оттуда выползешь, будешь рад просто взглянуть на солнышко. Хочешь?
Ивин выслушал, хмурясь. Уточнил:
– А девушку?..
– Девушку? Жену лавочника, что ли? – не сразу поняла Льен. – Отдадут мужу, конечно. Кому она нужна? Ты ведь у неё ничего не взял?..
– Не приписывай мне лишнее. Я не способен, и не стал бы.
– А, ну ещё бы. Но хотя бы распробовал, что-то было?.. – Льен смотрела с живейшим интересом. – Какая-то сила?..
– Я не разбираюсь, Льен, – раздраженно тряхнул головой Ивин. – И мне это не нужно.
– Как знать, может быть, ты отобрал у графа лакомый кусочек. Теперь она ему не нужна. Хотя всё равно есть способы от неё отхлебнуть.
Он сблизились и теперь стояли рядом, почти бедро к бедру. Он крепко взял женщину за локоть, но её это не беспокоило.
– Что ты хочешь сказать, Льен? Что-то знаешь о Марисе? – скользкие намёки его сердили.
– Я просто размышляю. Ну подумай сам, Ивин Мантери, – она сменила тон на самый кроткий. – Я решила разузнать про эту Марису-Половинку, когда ты вздумал купить её у графа. Она чужеземка, о ней ничего не известно. Но похоже, что девочка необычная. Довольно дерзкая, хотя другая в её положении глаз поднять не смела бы. И ты вот, разок увидел – и готов. Потому что ей понравился, видимо. И считаешь, до тебя никто на неё не смотрел? Её сватали, только опекуны не выдавали. На этот раз выдали, потому что Фино приказал, ему лавочник пожаловался.
– И что это значит, по-твоему? Ты намекаешь, что она?..
Точно, с этой стороны Ивин на это дело не смотрел.
– Одарённая, да, – подтвердила Льен. – Одарённые совсем уж тихонями не бывают, если не притворяются. Её бы проверить. И на ней какая-то защита. То ли поставленная, то ли её собственная, то есть сила защищает. Деревенские об этом говорить не хотят, что тоже что-то значит.