Украсть право первой ночи (СИ)

– Естественно, – Мариса кусала губы, – но чем провинились все девушки графства?
– Но кто-то всегда платит. Или подданные за суверена, или суверен за подданных. Это жизнь. При Древних этот закон был чуть ли не всеобщим. Хотя… точно никто не знает, – монахиня махнула рукой. – Всё равно делать нечего. Отдавать не жизнь, а толику первородной… придётся. Это тоже на совести графа Ингарда.
– Почему ни у кого нет детей от графа? А некоторые девушки потом не могут иметь детей от своих мужей? – Мариса решила, что это точно последний вопрос, но удержаться от него не смогла.
– Я думала, вы и сами уже поняли, – чуть-чуть удивилась сестра Кайла. – При зачатии родители обмениваются силой. Малая толика есть у всех живущих. А граф Фино не отдает, он лишь берет. Таким образом ребенка не зачать. А то, что отдавшие силу женщины не рожают детей – это временно. Это проходит. И я слышала, что граф Фино так щедр, что недовольных нет.
– Да уж, – слабо усмехнулась Мариса. – Он щедр.
Монахиня спохватилась и внимательно посмотрела на Марису, взяла её за руку.
– Простите. Но вы узнали бы это рано или поздно. Только ни с кем не обсуждайте, об этом вообще не надо болтать. Обещаете? А дальше будет видно.
– Хорошо, – пообещала Мариса.
Сестра Кайла больше ничего не рассказывала. То есть они иногда перебрасывались ничего не значащими фразами, были доброжелательны и даже немного шутили, но это уже было просто времяпровождение – до вечера, до утра, до тех пор, как вдали станут видны башни и шпили Гарратена.
Когда город из контуров превратился в нечто совершенно конкретное, то есть был ясно виден городской шлагбаум, повозки перед ним и первые постройки, сестра Кайла опустила раму окна и окликнула Ивина:
– Лорд Монтери?
– Да, сестра? – тот приблизился вплотную.
– Вы уже решили, где остановитесь в Гарратене?
– Да, у нас, в Калани.
– О, желаете сразу представить эссу Марису матушке?
Мариса, услышав это, чуть не подпрыгнула на подушках.
– Ни в коем случае, – отрезал Ивин. – Моей матери нет в Гарратене. Так что, подъедем к Калани и там распрощаемся до следующего раза, дорогая эссина Коррари?
– Так и сделаем, милорд, – эта улыбка сестры Кайлы показалась Марисе особенно сердечной и лучистой.
Ивин назвал её прежним именем. Она всё-таки скучала по прошлому...
  
Глава 21. Дом Калани
 
Они, кажется, проехали половину города, пока не остановились перед большим домом на краю обширной площади. Близко к нему стояли другие дома, дома теснились и кое-где чуть ли не наезжали друг на друга, а этот с обеих сторон окружала кованая ограда.
– Дом Калани, милорд, – крикнул кучер.
– Вот вы на месте. Доброго пути вам, дорогая, – пожелала сестра Кайла.
Попрощались, и Ивин подхватил Марису, помогая выйти из кареты – буквально взял и поставил на землю.
– Вот мы и приехали, моя леди, – сообщил.
А Мариса с тоской глянула на большой красивый дом. Самый большой и красивый тут! Но она почувствовала себя такой лишней и чужой, что захотелось заплакать. Куда она попала и как её тут встретят? А он ещё смеется – моя леди, дескать…
Никто не спешил их встречать, зато вышли двое слуг, поклонились и забрали вещи из кареты, унесли. Один из слуг, разглядев Марису, вздрогнул и чуть не споткнулся. Но ей к такому было не привыкать! И ещё Мариса практично порадовалась, что всё её ценности – на ней. И что теперь?
Плакать она не станет точно. Она зачем-то потрогала ключик, висевший на шее под платьем и теперь невидный. Уточнила:
– Здесь живут ваши матушка и сестра, братец Ивин? Это ваш дом?
– Матушки и сестры сейчас тут нет, я ведь сказал, – терпеливо напомнил он. – А про дом я тебе расскажу. Вот что, так и зови меня, братцем Ивином и только на «ты». Давай позлим экономку. Терпеть её не могу.
– Не надо злить, – серьезно попросила Мариса. – Если она станет злить меня в ответ, то что-то плохое может случиться.
– А… ладно, – понял её намёк Ивин. – Всё забываю, какая ты у меня удивительная, – он взял её за руку. – Пойдём. Ничего не бойся.
 
Ну кто бы сомневался – экономка встала у них на пути, высоко вскинув сухой подбородок.
– Как вы неожиданно, милорд!
– Как это, эсса Фатина? Я считал, что меня тут ждут каждую минуту. Нет?..
– Ваша спутница, милорд, не может быть принята в этом доме!
– Что вы говорите! – он картинно вскинул брови. – Моя спутница будет принята здесь, как самая лучшая гостья. Мы займём зеленые комнаты. Горничная должна немедленно являться на звонок эссы Марисы. Если эсса Мариса будет принимать гостей, к её услугам должно быть всё, что она потребует. А сейчас нам нужен обед. В «изумрудную» столовую. Но сначала горячая вода и всё прочее необходимое в комнату эссы Марисы.
Ещё и горничная! Мариса чуть не застонала. Да что ей делать с этой горничной?
– Эссы Марисы? – очень четко и раздельно повторила экономка. – Значит, так?
Она была очень худой, в простом строгом платье и с маленькой брошью на плече. Кажется, из-за худобы платье болталось на ней, как на вешалке.
– Да, – подтвердил рыжий издевательски-спокойно, – вы не расслышали?
– Нам сообщили всё, что следует, про эту особу! – воскликнула она многозначительно.
– Сообщили лично вам? – удивился рыжий.
– Её светлости, разумеется.
– А, так ей сообщили, что эсса Мариса была послушницей под покровительством отца Савера Монтери и он настолько впечатлён её достоинствами, что рекомендовал мне просить её руки?
– Что? Милорд… – экономка растерялась, ещё больше побледнела, оглядела Марису и мысленно охнула, наткнувшись взглядом на её шрамы.
А вообще, девушка в монастырском платье выглядела просто и скромно, и упрекать её в чём-то недостойном было даже как-то неловко. Однако эсса Фатина придумала, что сказать, и набрала в грудь воздуха для этой цели…
– Довольно, – прервал её Ивин. – Эсса Мариса устала и ей скучно слушать глупости. Воду и обед, эсса Фатина, – последние слова он сказал как-то так, что экономка стала ещё прямее и отозвалась:
– Да, милорд!
Обещает еду с таким выражением, словно собралась подать жареных крыс в мышьяке – подумала Мариса и против воли поморщилась.
– Пойдёмте, эсса, – громко сказал ей Ивин, предложив руку. – Я покажу комнату. И ещё я извиняюсь за эту нелепую сцену.
Мариса молча пошла за рыжим, не глядя больше на неприветливую женщину. Хотя вопросов у неё осталось немало – кто это такая, и почему к Ивину такое отношение? Кто сообщил сюда, в Гарратен, о ней, Марисе, и что было за сообщение? Конечно, это вести из Финерваута – но от кого, кто постарался? И вот что ещё: зачем они с Ивином пришли сюда, в этот дом, где к хозяину относятся вот так, не слишком почтительно? Это странно. Любая дешёвая комната на любом постоялом дворе лучше, чем вот это всё.
Ивин не хозяин? Но сын хозяйки-вдовы, во всяком случае. В понимании Марисы он имеет все хозяйские права, во всяком случае по отношению к прислуге. Или эта эсса Фатина – не прислуга? Может, она родственница?
– Входи, – Ивин распахнул перед ней дверь в комнату. – Не сердись. Я ждал чего-то такого, но не думал, что она начнёт скандалить сходу и громко. Это матушкина цепная собачка. Тех, кто огорчил матушку, она облаивает.
– Она родственница?
– Она экономка. Постарайся не обращать на неё внимания, я всё улажу.
– Зачем мы здесь, Ивин? – всё-таки спросила она.
Он понял правильно – Мариса недовольна, что они явились туда, где им не рады. Такая встреча кому угодно не понравилась бы.
– Сестричка Мариса, я не хочу селить тебя в сарай, – сказал он. – Сейчас в Гарратене съезд гильдий, снять хорошие комнаты непросто. А тратить много я не могу, нам с тобой потребуются деньги. Это везение, что матушка решила уехать, ей никогда не нравились гильдейские праздники. И мы здесь ненадолго.
Он так и говорил: «нам», «мы», от этого становилось тепло на душе. И он так смотрел, словно сейчас подойдёт и обнимет – как раньше, в башне. И какое же это было счастливое время, оказывается!