Сердце волка

Я обошла лес, не веря, что завтра в полдень уеду из Арронтара. Навестила знакомых птиц и зверей, покормила их остатками пшена из деревни, перебрала вещи, кое-что постирала, упаковала в заплечный мешок самое необходимое, и только ближе к вечеру, усевшись на крыльце и обняв Элфи, задумалась.
Не слишком ли я доверяю Грэю? Я ведь почти ничего не знаю о нём. Впрочем, почему я не должна ему доверять? Он относится ко мне хорошо, да и зачем ему меня обманывать? Если только просто так, но не похож Грэй на человека, который издевается над окружающими просто из-за любви к искусству.
День постепенно догорал на западе ярко-оранжевым, как пламя костра, цветом. Я смотрела на небо, почти не мигая, так долго, что даже заболели глаза.
Так ли прекрасны закаты в Лианоре, как здесь?
Что я буду там делать?
Где я буду жить?
Смогу ли я забыть дартхари?
Я улыбнулась. Ответ на последний вопрос я знала совершенно точно.
Я повернулась и почесала Элфи за ухом. Верный хати смотрел на меня прозрачно-голубыми глазами очень серьёзно, будто понимал, что я чувствую.
– Мне нужно уйти сейчас, – прошептала я. – Подожди здесь, я думаю, это недолго… Но я должна проститься с ним. Ведь я не увижу его больше никогда.
Вместо ответа Элфи лизнул меня в щёку, словно желая удачи.
Я почти бежала. Бежала сквозь свой лес, обогнула деревню белых волков, на одном дыхании пересекла Сердце леса, и вот – усадьба дартхари передо мной.
Солнце уже скрылось, сгущались вечерние сумерки. Я чувствовала, что Вожак тут, по-прежнему в кабинете. И, кивнув стражникам, взбежала вверх по лестнице.
Дверь распахнулась ещё до того, как я донесла до неё кулак, чтобы постучать.
Дартхари подхватил меня под локоть и почти внёс в комнату, потому что я от неожиданности застыла и едва могла пошевелиться.
Открыла рот, чтобы сказать давно приготовленную фразу, но поняла, что не могу вымолвить ни слова. Так и стояла, наблюдая, как Вожак закрывает дверь, ни на секунду не отпуская мой локоть, а потом тоже молча застывает, спокойно глядя мне в глаза.
В комнате горела лишь одна настольная магическая лампочка, в тусклом свете которой казалось, что по стенам бегают какие-то существа из древних сказок Арронтара.
– Вы знали, что я приду? – наконец смогла прошептать я.
– Я почувствовал, – дартхари тоже говорил очень тихо. – Я чувствую всех оборотней и всегда знаю, где они находятся.
– Но я ведь так и не смогла обратиться.
– Это не имеет значения, Рональда.
Приближалась ночь, а с наступлением темноты волчья сущность всегда становится сильнее. Вот и теперь я ощущала силу дартхари намного ярче, чем утром. Она почти сбивала с ног.
Его глаза напоминали луч теплого солнечного света, и мне безумно хотелось протянуть руку и коснуться его кожи в расстёгнутом вороте рубашки.
– Вы знаете о Наррин?
Секунду назад я не собиралась спрашивать об этом, но почему-то вдруг выпалила.
Уголки губ дартхари дрогнули.
– Знаю, конечно. Хороший, крепкий ребёнок. Спасибо, что помогла Арилле родить. Ты молодец, справилась даже без магии.
Мне было неловко задавать следующий вопрос. Я несколько раз открыла, а потом закрыла рот.
– Рональда, – дартхари по-настоящему улыбнулся, – ты можешь спрашивать у меня о чём угодно. Я разрешаю.
– Вы… – я выдохнула. – Зачем вы дали ребёнка Арилле?
– Я думал, ты сама догадываешься. Она умирала, сгорала от тоски. Младенец – единственное, что могло ей помочь.
Я задумчиво рассматривала его спокойное лицо. Неужели дартхари было не всё равно, что случится со «шмарой» Ариллой?
– Но девочку могут затравить почти так же, как Кати. Ту самую, которая упала с дерева.
Вожак покачал головой.
– Я не могу в одночасье изменить устои и предубеждения, складывавшиеся веками и тысячелетиями. Возможно, ты думаешь, что мне стоило бы просто приказать, взять этих женщин под свою защиту, как я когда-то взял тебя – но поверь, это не решило бы проблему. В тот день, когда мы с тобой впервые говорили здесь, в библиотеке, ты сказала, что недостойна. Эти женщины считают так же. И изменить их отношение к самим себе гораздо сложнее, чем поменять отношение к ним остальных оборотней. В подобной ситуации появление Наррин играет мне на руку. Никто не посмеет тронуть дочь дартхари. А сама Наррин, став постарше, поможет мне в борьбе с предубеждениями, и в первую очередь ради своей матери. Она будет ара, я чувствую это уже сейчас. – Он вздохнул, а я, наоборот, слушала, затаив дыхание. – Если хочешь добиться успеха, нужно действовать постепенно, а не рубить с плеча. И я не могу изменить заблуждения остальных оборотней одним мановением руки.
 
– А вы бы хотели?
– Я не просто хочу этого. Я считаю это своей главной задачей.
Дартхари больше ничего не сказал, не объяснил, почему это так важно для него, но мне и не требовалось. Расстегнув пуговицу на потайном кармане платья, я достала оттуда сделанный недавно амулет и, прижав его на секунду к груди, прошептала:
– Пожалуйста, возьмите, дартхари. Это амулет против насильственного обращения. Я пришла сегодня, чтобы отдать…
Он взял его из моих рук и поднёс к глазам. Свет лампочки, попав на ириал, красиво преломился, вспыхнул и угас где-то в центре камня, словно играя в прятки.
– Спасибо, Рональда. Твоя работа впечатлила бы даже главного придворного мага Аравейна, поверь. О чём ты думала, когда создавала этот амулет?
На этот раз я смогла ответить.
– О вас.
Я хотела опустить голову, но дартхари не дал мне этого сделать, коснувшись моего подбородка.
– Ты боишься, что меня могут убить?
– Очень, – не уверена, что я всё-таки сказала это… но подумала точно.
– Почему?
Дартхари ждал ответа, по-прежнему не отпуская мой подбородок. Но я молчала.
– Не всё ли равно, что со мной будет? Тем более теперь, когда ты уезжаешь. Даже если убьют… появится другой дартхари.
– Нет, – я чувствовала, как дрожат губы. – Может быть, для всех остальных. Но для меня не может быть другого… не может быть… Пожалуйста, дартхари, не спрашивайте больше, почему. Вы ведь и так знаете. Вы должны понимать, что я… с самого первого дня… и всегда…
Голос сорвался, слёзы застилали глаза настолько, что я почти ничего не видела. Но это не помешало мне ощутить собственную беспомощность в полной мере, когда дартхари вдруг обнял меня.
– Ты очень смелая девушка, Рональда, – прошептал он, погладив меня по волосам. – Гораздо смелее, чем сама о себе думаешь. И намного смелее меня. Пожалуйста, помни, что всегда можешь вернуться в Арронтар. По крайней мере пока я жив. И спасибо тебе за амулет. А теперь беги. Удачи и… будь счастлива.
Дартхари на секунду коснулся губами моего лба, а потом помог выйти из комнаты и спуститься по лестнице.
Как я шла домой, не помню. Слёзы текли и текли, и с каждой слезинкой сердце болело всё сильнее.
Дома, обняв Элфи, я села прямо на пол, зажгла свечу, достала листок бумаги и написала первое, что пришло в голову.
Теперь, когда я осознала, что больше не увижу его, я поняла, насколько важно, чтобы он хотя бы прочитал то, что я никогда не смогу произнести вслух.
«Спасибо, что защитили меня в Ночь Первого Обращения.
Спасибо, что позволили учиться магии и познакомили с Карвимом.
Спасибо, что спасли от Лорана.
Спасибо, что относились ко мне так, будто я обычный оборотень.
Я приходила сегодня, чтобы сказать всё это, но так и не смогла. 
Если я когда-нибудь вернусь в Арронтар, то только ради вас. Я люблю вас, Нарро.
Простите, но мне так хотелось хотя бы раз назвать вас просто по имени.
Прощайте.
            Рональда».
Утром я не стала закрывать дверь в хижину. Мне предстояло сделать ещё одну вещь, и я думала, что всё получится, ведь Лирин наверняка придёт прощаться со мной. По крайней мере я бы очень хотела, чтобы она пришла. Хотя бы для того, чтобы отдать письмо для дартхари ей, а не стражникам.